...

            Я старый, я даже очень старый лис, а у любого другого, не только лиса, ум растёт до туч, пока сам он растёт в землю. Я встретил новое столетие уже старым лисом и хочу дожить до сотни лет, хотя, скорее всего, и не доживу. А если кто-то прожил столько, он тое-сё поглядел, можете мне поверить. Кто из вас, например, мои друзья, видел ямские возки? И не в Сибири — там их могли увидеть даже люди, которым шестьдесят лет, — а тут, у нас, на белорусской земле. А кто видел пледы на студентах? Или кто видел похороны не только Богушевича, а даже Щедрина? Никто.              И никакая книга не даст вам того, что на собственные глаза видел я, Майлз Прауэр, двухвостый лис девяносто шести лет. Говорят, что долгие годы судьба даёт обычно дуракам, чтобы они наполнили умственный недостаток богатым опытом. Ну что ж, я желал бы быть дураком вдвое и прожить ещё столько, ибо я любопытный субъект. Столько интересного сбудется на земле в следующие девяносто шесть лет!             А если мне скажут завтра, что я умру — ну что ж: отдых также неплохая штука. Люди когда-то будут жить даже дольше за меня, и им не будет горько за жизнь: всё им было, всякого жита. По лопате, всё я познал — чего ж грустить? Лёг и заснул, спокойно, даже с ухмылкой.             Я один. Помните, говорил Шелли:

Темнота задушила

Теплоту черепичных тонов.

Когда двое навек разлучились,

То не нужно нежности и слов.

            Она была добрым человеком, и мы прожили, как в сказке: «долго, счастливо, пока не скончались». Но хватит надрывать вам сердце смутными словами, — я ж говорил, старость моя — радость моя, — лучше расскажем вам что-то из далёких, из молодых моих годов. Тут у меня требуют, чтоб я своим рассказам закончил слова про род Инфинитов и его закат, про вымирание белорусской шляхты. Видно, нужно мне сделать это, ибо, и вправду, какая же это получится история без конца.             До того ж, она близко соприкасается мне, и рассказать про это уже никто не может — только я. А вам интересно будет послушать удивительную историю и после сказать, что она очень похожа на выдумки.             Так вот, перед началом я скажу, что тут правда, чистейшая правда, только правда, хоть вам придётся полагаться в этом только на одно моё слово.