Часть 2

Я мчалась по шоссе — ветер резал кожу сквозь защиту, мотор пел свою любимую песню, дорога была моей. Я знала, куда еду. Сегодня должна была быть гонка. Очередная проверка. Очередной вызов. И вдруг — удар. Сильный. Резкий. Холодный, как удар молота в висок. Бок. Вылет. Асфальт встретил меня безжалостно. В голове всё перемешалось — шум, боль, вспышки. А потом пришла тьма. Мягкая, но пугающая, как будто кто-то выключил мир. Я очнулась от боли. Она пульсировала в каждой клетке, особенно в руке — загипсованной, неестественно тяжёлой. Грудь сдавливала маска. Кислород. Шум капельницы где-то рядом. Мир был размыт, звуки — глухие, как сквозь воду. Сознание приходило медленно, как будто боялось возвращаться. Авария. Это было первое, что я поняла. Авария. Сердце сжалось, когда я вспомнила — шоссе, скорость, удар. И сразу же в голове вспыхнул единственный вопрос: — Я смогу ещё управлять мотоциклом?.. Всё остальное — позже. Экран телевизора напротив показывал мои же кадры. Меня в шлеме, на трассе. И мгновения, когда мотоцикл переворачивается в воздухе. Голос диктора звучал чужим и далёким, но слова били точно: > — Сегодня в 23:28 на центральном шоссе произошла тяжёлая авария. Пострадавшая — известная мотоциклистка, скрывающая свою личность. Неофициально — "Ликси", по её прозвищу в подпольных гонках. Девушка с лисьими глазами. По предварительной версии, авария могла быть подстроена — в машине, сбившей её, выявлены следы вмешательства в тормозную систему. Личность пострадавшей не раскрывается по её просьбе... Я отвернулась от экрана. Лисий взгляд. Это было всё, по чём они меня знали. По глазам, которые не боялись встречаться со смертью. В другом конце города Чон Ын У сидел в темноте, перед таким же экраном. Лицо не выражало эмоций. Но в глазах — пылала ярость. — Значит, ты вышла из тени, Ликси, — прошептал он сквозь зубы. — И уже приносишь за собой хаос. Он не знал её имени. Не знал её истории. Но уже ненавидел. Не за то, кем она была — а за то, что её появление нарушило порядок, который он строил годами. Пока я лежала под капельницей, с разбитым телом и пульсирующей болью в груди, он сжимал кулаки, наблюдая за моим падением. Мы ещё не знали, но этой ночью между нами началась невидимая война. Прошло около трёх месяцев. Врачи говорили прямо: «Ты вряд ли снова будешь ходить без трости, не то что садиться на мотоцикл». Но я не слушала. Не потому что была упряма — просто не умела сдаваться. Каждый день начинался с боли, заканчивался — борьбой. Сначала я училась сидеть. Потом — вставать. Делать шаги. Тело будто забыло, как двигаться. Но я напоминала ему. Снова и снова. Шесть месяцев ушло на то, чтобы доказать себе: я всё ещё жива. Я вернулась в ту самую квартиру. Лофт над шиномонтажом. Матрас на полу, старая обшарпанная тумбочка и фото с улиц Пусана — всё было на месте. Словно время не шло. Только шрамы на теле и пустота в груди напоминали, что кое-что всё же изменилось. Первой покупкой после больницы стал новый байк. Дорогущий. Мощный. На чёрном корпусе — огненно-рыжий принт, словно лисьи когти. Он был вызовом. Символом того, что я жива. Что я возвращаюсь. Я не спешила. Месяц просто каталась по ночным улицам. Не участвовала. Просто слушала мотор, вспоминала, как чувствовать асфальт под колёсами. Не доверяла ни рукам, ни ногам. Но с каждым днём страх отступал. Остался только голод — по скорости, по риску, по жизни. И вот — первое приглашение. Тот, кто организовывал гонку, знал, что я вернулась. Моё имя снова ходило по кругу. Точнее — прозвище. Ликси. Снова на слуху. Те, кто не верил в моё возвращение, теперь нервно переглядывались. А я просто улыбалась сквозь шлем. Семь месяцев тишины — закончились. Пришло время напомнить, кто я такая.