Глава 2: Волчата вышли на охоту

2008 год. Объект HYDRA. Казарма тонула в вязкой тишине, как в воде, где каждый звук отдавался глухим эхом, будто доносился из другой, далёкой жизни. Их комната — отдельная, немного дальше от остальных, потому что они были особенными. Элитой. Или, по версии инструктора, расходным материалом более высокой категории. Здесь не было обычных звуков казармы: ни приглушённого смеха, ни тяжёлых шагов, ни раздражённых команд. Даже ругани не было. Только прерывистое, сдавленное дыхание, как будто само существование требовало усилия. После «испытания» не кричала даже Айша. Та, что раньше срывала голос от боли, сейчас просто стискивала зубы, склонившись над раной. Хосе, не совсем трезвый от собственной крови и боли, пытался промыть её порезы на животе медицинским спиртом, который стащил с подноса в лазарете. Их инструктор не оставил им даже бинта — за проигрыш медицинская помощь не полагалась. Он даже не посмотрел на них, бросив приказы и оставив задыхаться в собственной немощи. Запах в комнате был густым, въедливым: кровь, пот, спирт. Металл. Везде — металлический привкус, будто сама казарма пропитана чужой болью, и стены дышат её эхом. Элис сидела на нижней койке, согнувшись. Спина горела — на лопатке чернела гематома в форме ладони. Металлической ладони. Она уставилась в пол, но перед глазами снова и снова вставал его взгляд — ледяной, немигающий, как будто он вырывал её душу, когда сдавливал горло до тех пор, пока она не очнулась на холодной земле полигона. В другой части комнаты Марсель медленно поднялся с пола, вытирая подбородок дрожащей рукой. Его тëмные кудри были пропитаны кровью, грязные и запутанные. Он пошатывался, но всё же подошёл к Тимо, который не мог поднять руки — мышцы в плечах отказали после слишком сильного удара. Даже глоток воды был для него испытанием. Марсель поднёс кружку к его губам, и Тимо, не в силах говорить, лишь коротко кивнул. Этого было достаточно. Они не нуждались в словах. У стены, на полу, Ли-На набросила своё одеяло на отключившегося Хосе. На его лице — засохшая кровь, свежий синяк под глазом, что даже на смуглой коже сиял словно аметист, и… улыбка. Как будто, даже бессознательно, он выбрал забыться чем-то тёплым. Её пальцы дрожали, когда она осторожно укрывала его. Айша, полусогнувшись, лежала на койке, и ей было больно дышать. Сломанное ребро не позволяло втянуть в себя достаточно воздуха. Её лицо было в ссадинах, губа разбита. Чёрные, мелкие африканские кудри были словно губка, что впитала в себя кровь. Тем не менее, когда Элис попросила посмотреть на её спину, Айша молча достала своё зеркало — краденое, с треснувшим стеклом — и, сжав зубы, подняла его, чтобы Элис смогла разглядеть, где бинтовать. — Ниже, — прохрипела Элис. — Чуть ниже. Айша слабо кивнула, не проронив ни звука. Никто не жаловался. Никто не стонал. Жалобы здесь были приравнены к позору. Слабость здесь становилась оружием в чужих руках. Элис взяла бинты. Марсель подошёл и молча передал ей антисептик. Их пальцы едва коснулись друг друга — и этого короткого, почти случайного касания хватило, чтобы по её спине пробежал холодок. "Они становятся мне ближе, чем я хочу," — пронеслось в голове Элис. Близость — это уязвимость. А уязвимость здесь наказывалась. Здесь её взламывали. Элис резко отвела взгляд, пряча дрожь в движении, будто поправляя повязку на собственном запястье. Новая ссадина. Глубокая, кожа содрана до мяса. Рядом Марсель сидел, сцепив руки, его кулаки дрожали. В глазах не было ни страха, ни боли — только сдерживаемая, горькая ярость. Он не мог простить поражение. Себе. Им. Перед "ними". Перед Зимним Солдатом. У стены, среди десятков выцарапанных зарубок, сорок пятая была сделана глубже остальных. Элис провела по ней пальцем. Каждая зарубка — день, когда они вернулись с миссии. Живыми. В этот раз она оставила метку глубже. Потому что в этот раз они едва не остались там. Молчание тянулось ещё минуту, пока, наконец, Ли-На не прошептала: — Он смотрел на нас так, будто знал, кто из нас сломается первым. Никто не ответил. Айша отвернулась лицом к стене, Тимо сполз обратно на пол, сжимая зубы от слабости. Хосе, даже не просыпаясь, выдохнул сквозь сон: — Ага. Как будто мы тоже на него… Элис смотрела в потолок, туда, где был только безликий серый бетон, и пыталась заглушить бешеный стук сердца. Если мы не сбежим, они превратят нас в него. По частям. По кусочкам. И никто даже не вспомнит наши имена.

***

Из-за количества травм и срочной миссии Зимнего Солдата, их следующую тренировку перенесли на неопределённый срок. Когда командир сообщил об этом на утреннем построении, шестеро подростков, не сговариваясь, выдохнули. Едва заметно. Хотя их отделили от остальной группы, они продолжали завтракать вместе, как всегда. Столовая напоминала заводской конвейер. Каждый ребёнок — винтик. Каждый выполнял чётко отмеренное действие: взять поднос, получить еду, занять своё место. Шаг влево, шаг вправо — нарушение порядка. Их отряд уже знал цену этой структуры. Их знали. Их обсуждали. На них бросали взгляды. Но шёпоты гасли об их равнодушие. Когда они заняли привычный стол в углу, впервые за долгое время позволили себе говорить вслух, пока охрана сосредоточилась на новичках. — Suspeito, что его отправили именно сегодня, — Хосе сделал большой глоток витаминизированного коктейля, оставив белую пенку на губе. — Тебе мало прошлого раза? — Айша устало усмехнулась и ткнула в него ложкой. — Мы должны молиться, чтобы его сюда больше не вернули. Настроение быстро осело. Вспоминать Зимнего Солдата было тяжело. Слишком свежо. Слишком близко. Элис ковыряла вилкой кашу, безвкусную, как всегда. Во рту стоял привкус железа, будто даже еда здесь была с примесью крови. Она мечтала о блинчиках, которые когда-то по утрам пекла её мама. Часто думала о ней. О родителях. Иногда они приходили к ней во сне. Иногда это было хуже, чем кошмары. Помолчав, она вдруг заметила, что остальные уставились на неё. — Что? — спросила она, чуть моргнув. — Ты с нами? — Тимо поднял бровь, по его лицу пробежала сдержанная улыбка. — Мы говорим о риске, — пояснил Марсель. — О побеге. Это будет первым этапом. Ты с нами? Элис сжала вилку в руке, чувствуя, как сердце бьëтся в груди. Она посмотрела на них. На каждого. И поняла: если она сейчас скажет "нет", они не пойдут. Потому что они стали семьей. А в семье никого не бросают. — Я с вами, — тихо сказала она. И в этот момент ей стало по-настоящему страшно. Не провалиться. Не умереть. Страшно стало потерять их. И впервые за всё это время она не знала, как с этим бороться. Элис отложила ложку, перестав даже делать вид, что ест. — Это наш шанс. Пока его нет, пока они заняты. Мы не знаем, когда он вернётся, и сколько ещё шансов у нас будет. Айша прищурилась, медленно перекатывая ложку между пальцами: — Что именно ты предлагаешь? Выбраться? Нас же даже за территорию базы не выпускают. — Пока, — вставил Марсель, склонив голову набок. — Но вспомни, кто сопровождал нас в прошлый раз на патруле. Не "они". Обычные охранники. — Ты хочешь, чтобы нас снова отправили на патруль? — Тимо моргнул, в его голосе звучало сомнение, но интерес тоже проскользнул. — Не просто патруль, — Элис наклонилась вперёд, понижая голос. — Город. Они иногда берут подростков на задания в город, особенно когда нужно остаться незаметными. Младшие вызывают меньше подозрений. Мы слышали, что отправляют на "разведку среды" — наблюдать, фотографировать, отмечать маршруты. Ли-На быстро поняла ход её мыслей: — Если нас отправят в город, мы можем узнать, где находимся. Координаты, улицы, вывески, названия. Что угодно. Любая информация — это шаг. — Проблема в том, как нас туда вытащить, — пробурчал Хосе. — Они не дадут нам выбрать миссию. — Зато мы можем "случайно" подслушать, — усмехнулась Айша, слегка криво, но в её глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Если кто-то из инструкторов будет обсуждать, какие группы нужны на следующую вылазку в город, мы можем предложить себя. — Нам нужно подстроить так, чтобы кроме нас никто не был готов, — добавил Марсель, барабаня пальцами по столу. — Мы могли бы… повредить снаряжение других групп, подстроить недостачу. Останемся единственным доступным вариантом. Тимо осторожно поднял кружку: — Подставим себя,— снова односложно добавил Тимо. За все время их дружбы Элис нередко ловила себя на мысли что их молчун-снайпер напоминает ей белого медведя из мультика "Вся правда о медведях", что она смотрела на свободе. Кажется его-таки звали "белым": самый малоразговорчивый, спокойный и холодный из троицы. Хотя его итальянские фразочки всегда нравились кореянке, заставляя ее смущаться и краснеть, видимо Ли-На влюбилась. В этот момент голос Марселя вывел еë из мыслей, и она перевела взгляд на него. — Намеренно вызвать подозрение, чтобы нас проверили, протестировали, и "случайно" признали пригодными к городской миссии, — продолжил его мысль Марсель. — Мне нравится эта идея. — Рискованно, — сказала Ли-На, — но это сработает, если мы будем делать это осторожно. Важно, чтобы они сами пришли к выводу, что именно мы подходим. Все замолчали, обдумывая детали. Элис обвела взглядом каждого. Ли-На ассоциировалась у нее с Пандой из того же шоу. Зависимая от электроники, но чувствительная девушка, что придет на помощь. Марсель же — Гриз, старший брат и лидер их отряда. Элис всего пятнадцать и она скучает по времени, когда возвращалась со школы домой и смотрела телевизор до самого вечера, пока еë не ругали родители. Ещë бы пару минут, и она обязательно сравнила бы Хосе с Соупом Мактавишем из игры, в которую так часто играл ее отец, и на которую теперь была похожа ее жизнь. Но время завтрака не бесконечное, и им нужно разработать хотя бы какой-то план. — Шаг первый — найти информацию о ближайших городских миссиях. Шаг второй — убедиться, что выберут нас. Шаг третий — вытащить максимум данных о том, где мы. Карты, уличные таблички, транспортные маршруты. Может, удастся даже связаться с кем-то. — Значит, начинаем сегодня. После ужина я прослежу за одним из офицеров. У меня есть идея, как узнать, кто ведёт городские миссии. — Айша кивнула, вселяя уверенность в остальных. Да и выглядела она более свежей и отдохнувшей, насколько позволяли условия в казарме. Её непослушные кудряшки были заплетены в тугие косички, которые она делала сама. Элис всегда с интересом наблюдала за Айшей, как она профессионально справлялась, пока сама девушка не могла расчесать свои прямые длинные волосы. — А я попробую аккуратно поболтать с кладовщиком, — добавил Хосе. — Если снаряжение случайно "сломается", он будет первым, кто об этом узнает. — Остальные прикроют, — заключила Элис. — Это наш первый шаг. Если облажаемся — вернуться назад не получится. Марсель со стуком поставил кружку: — Тогда мы не облажаемся. Элис улыбнулась. Их кураторы думали, что просто собрали отряд безмозглых детей солдат, пока эти самые дети собираются разрушить систему.

***

Город жил так, будто в нём не прятали монстров. Обычные люди шли на работу, спорили о политике, покупали кофе на вынос — и не догадывались, что несколько подростков в школьной форме сегодня пришли убивать. Но для Элис и её отряда это было не главным. Главное — сегодня у них появился шанс: узнать, где они. В каком городе. Где находится база Гидры. Это было первым шагом к побегу. — Повторяем план, — тихо произнесла Элис, поправляя клетчатую юбку школьной формы. В ушах — наушник, замаскированный под беспроводной плеер. — Мы — ученики частной академии. Группа на экскурсии в парламент. Цель: Халиль Шахин, помощник губернатора. Он заподозрил мэра в связях с Гидрой. Нам приказано его устранить. Она сделала паузу и посмотрела на своих. — Вторая цель — местоположение. Любая зацепка. Город, округ, координаты — нам нужно узнать, где мы. Если не узнаем — убивать людей станет постоянной работой. Поняли? — Поняли, — хором отозвались они. — Контакт через 14 минут, — отозвался Тимо. Его голос шёл с крыши соседнего здания, откуда он держал обзор. — Я вас вижу. У него два охранника. — Айша, ты на месте? — Элис проверила канал. — Да, — отозвалась та из минивэна, припаркованного в квартале от здания. Держа на коленях небольшой блокнот, девушка переписывала туда названия улиц и всего, что может им понадобится. — Двигатель тёплый. Буду через две минуты, если что. Только не облажайтесь, а то вас выцарапывать будет тяжело. — Милая поддержка, — пробурчал Хосе, натягивая школьный рюкзак, внутри которого лежали собранный пистолет с глушителем и несколько миниатюрных зарядов. — Я на техническом этаже. Если цель попробует уйти через служебный выход, я срежу ему путь. Марсель, стоя рядом с Элис перед входом в здание, поправил ремень с камерой. Внутри корпуса — скрытая связь и флешка для сбора данных. — Поехали. Они вошли вместе с группой школьников, слившись с потоком. Гидра выдала им поддельные документы, преподавателя играл агент под прикрытием. Всё — безупречно. Внешне — обычные подростки с любопытными взглядами и ненастоящими улыбками. Элис шагала рядом с Марселем, делая вид, что внимательно слушает экскурсовода. Парень взял еë за руку, словно они школьные влюбленные. Элис не выдернула руку, наоборот, прижалась к его боку сильнее и продолжила наблюдение. Девушка мотала головой словно восхищалась архитектурой. В действительности — считала охранников. Ли-На скрылась в туалете чтобы начать работу по взлому. Пока Гидра будет думать что они втроем атакуют цель, девушка дополнительно начнет искать информацию про город, где они находятся. Элис могла лишь сказать, что язык, на котором говорили вокруг, был тюркским, ничего больше. Цель уже приближалась — высокий мужчина в сером костюме с золотыми запонками. — Внимание, он идёт. Хосе, ты готов? — Готов. — Тимо, есть движение на крышах? — Чисто. Но у здания на юге — возможная точка эвакуации. Я на прицеле держу. Халиль вошёл в зал. Ли-На была готова в любой момент включить сигнализацию или пожарную тревогу. Элис направилась к нему. — Приготовься, — сказал Тимо по связи. — Если он уйдёт, я сниму его. Элис почувствовала, как сердце сжалось. Не от страха. От сосредоточенности. От того, насколько близко они к успеху. — Ли-На, заблокируй двери конференц-зала, когда он туда войдёт. — Уже в системе. Всё шло идеально. Охрану отвлекли сообщением о ложной угрозе у черного входа. Марсель замыкал цепочку. Он должен был передать личный планшет Халиля, после его устранения, и забрать компромат, чтобы замести следы. Всё должно было закончиться за считаные минуты. Убить. Взять планшет. Уйти. Узнать, в каком они городе. Столкнувшись с системой, Ли-На даже нашла промежуточные файлы — план города, внутренние документы. Они были в одном шаге от разгадки. Халиль подошëл к детям, чтобы ответить на вопросы. Действовать в толпе будет трудно. Двери захлопнулись, Ли-На блокировала замки. Никто не выйдет живым. Элис достала из рюкзака небольшой нож и медленно двинулась вперёд через толпу детей, отсекая пространство. — Я вижу его, — шепнула она. — Прикрывайте. Но в следующую секунду произошло то, что выбило почву из-под ног: Халиль развернулся к ней… и, поймав еë взгляд, сказал: — Гидра посылает детей, чтобы убивать? Как мило. Но я знал, что вы придёте. Он вытащил руку из кармана, а в ней была тревожная кнопка, которая с секундной заминкой активировала сирены по всему зданию. — Ловушка! — выкрикнул Тимо в наушник. — Они вас ждали! На крыше снайперы. Мне нужно уйти. — Хосе, южный выход заблокирован, — захрипела Ли-На, когда в еë кабинку в туалете начали сбегаться люди. — Я не успеваю открыть новый маршрут! — Айша, приготовь машину! — закричала Элис, бросаясь в укрытие, когда охрана уже открыла огонь. Повсюду в панике бегали люди, плакали дети. — Уже еду! Выстрелы глухо отзывались в ушах. Элис выстрелила дважды, вытащив пистолет из ремня на бедре. Точным выстрелом она смогла уложить одного охранника, но Халиль уже был у запасного выхода. — Не дам тебе уйти, — прошипел Хосе, подкрадываясь со спины. Он метнул взрывчатку — Гидра не простит им ошибку, поэтому они похоронят его заживо. — Перехожу на план «пекло». — Голос Хосе был ровным, будто всё это лишь тренировка. Взрыв. Грохот. Паника. Элис вскочила, хватая Марселя за шкирку. — Уходим! Айша влетела на перекрёсток, зажав тормоза, открывая боковую дверь на ходу. — Быстрее, прыгайте! Они нырнули в салон. Тимо подхватили в соседней улице, спрыгнувшим с пожарной лестницы, когда над ним простучали снайперские пули. Айша рванула машину с места, врезаясь в поток, исчезая в плотном трафике. — Потери? — выдохнула она, петляя между машинами. — Все целы, — ответила Элис. — Цель мертва. Документов нет. Мы провалились. В наушниках — лишь помехи. — Простите, — прохрипела Ли-На. — Я… я думала, что всё рассчитала. — Мы не могли знать, — коротко сказал Марсель. — Он знал с самого начала. Хосе вытер кровь со щеки, усмехнувшись. — Ну, внимание мы конечно привлекли. Задание выполнили, — под непонимающие взгляды товарищей он вытащил планшет Халиля из рюкзака. Ли-На, что была на грани истерики, бросилась ему в объятья с визгом. Тимо, задавая молчаливый вопрос, уставился на их спасителя с выгнутой бровью. — Бомбы — это мои малышки, и я всегда рассчитываю их поле действия. Планшет прилетел мне прямо в руки.

***

Они мчались по безликим улицам, пока в наушниках не зазвучали помехи и в их волну влез холодный, чужой голос: — Остановитесь на контрольной точке "Сектор-3". Айша резко свернула. Там уже ждали. Чёрные внедорожники. Люди в форме Гидры. Их кураторы. Не было криков. Не было оружия наготове. Только равнодушные взгляды, как будто они встречали не подростков, вернувшихся с проваленной миссии, а сломанные инструменты, которые пора заново отлаживать. Минивэн въехал на территорию старой заправки — агенты окружили их машину словно кольцо, их свобода закончилась тут. Элис знала: сейчас будет хуже, чем на миссии. Их вытолкали из машины, построили в линию. Из толпы вышел куратор — мужчина в строгом чёрном костюме с красным значком Гидры на лацкане. Его звали Ганс Штраусс. Он не повышал голос. Никогда. Он медленно прошёл вдоль строя, заглядывая каждому в глаза, будто искал, у кого сломается дыхание первым. — Вы, — голос звучал мягко, почти ласково, — лучшие из лучших. Специальный отряд. Проект, в который вложили годы. Каждый из вас — гений в своём направлении. Убийцы. Тени. Машины. Будущие лидеры. И тем не менее… вы провалились. Тишина звенела, обжигая уши. — Вы раскрыли себя, устроили погоню, уничтожили собственную прикрывающую структуру. Это был тест. Он сделал шаг ближе. Элис слышала, как Ли-На тяжело сглотнула. — Но сегодня вы провалились. Громко. Глупо. Бездарно. Вы позволили эмоциям затмить задачу. Жажда узнать, где вы находитесь, стоила вам шанса. — Вы знали, — выдохнул Марсель, едва слышно. — Знали, что мы попытаемся. Инструктор остановился перед ним. — Конечно. Мы хотели проверить, когда вы попробуете. Насколько вы к этому готовы. Теперь мы знаем. Вы — ещё не солдаты. Вы — дети, которые думают, что могут сломать систему. Он поднял руку. — Ошибка. Сигнал прозвучал резко. Боль обрушилась волной — микрочипы, вживлённые под кожу каждому из них, активировались. Элис инстинктивно рухнула на колени, стиснув виски. Айша застонала, Тимо выгнулся от спазма. Марсель вцепился в грудь, будто его сердце зажало в тисках. — Контроль нужен тем, кто ещё не научился контролировать себя, — произнёс куратор. — Вы хотели узнать, где находитесь? Вот вам ответ: Вы — в клетке. И у нас есть ключ. Сигнал отключили. Дети с трудом поднялись. — Наказание, — продолжил куратор, — будет выполнено согласно протоколу: 48 часов в зоне обнуления. Без стимуляторов. Без сна. Без связи. Полный сенсорный голод. — Вам не нужны чувства, если они мешают выполнять приказы, — добавил третий. — Мы очистим вас. Элис молчала. В голове всё ещё звенело, но даже сквозь боль она чувствовала ярость. И ужас. Потому что… в этот момент ей на миг показалось, что она почти начала забывать, зачем сбегать. Инструктор обошёл их и сказал тихо: — Вас ждёт не свобода. Вас ждёт служба. Пока вы об этом мечтаете — вы слабы. Но мы это исправим.

***

Их доставили обратно на базу молча. В кузове бронированного фургона стояла та самая тишина, которая звенела громче любых выстрелов. Марсель сидел напротив Элис, вперившись взглядом в пол. Его пальцы всё ещё были сжаты в кулаки, будто если он ослабит хватку, то потеряет что-то большее, чем просто контроль. Ли-На обхватила себя руками, едва заметно покачиваясь взад-вперёд, как ребёнок, убаюкивающий сам себя. Хосе глотал кровь — губа была разбита, но он даже не пытался стереть капли с подбородка. Айша смотрела в стену мертвыми глазами. А Тимо, сидя в углу, крепко прижимал к груди рюкзак с разобранной винтовкой — будто это единственное, что ещё принадлежит ему. Когда фургон остановился, охрана вытолкала их наружу и без слов разделила, уводя каждого в свой коридор, в свою персональную тюрьму. — Руки, — коротко бросил один из кураторов, сжимая запястья Элис так, что её кожа побелела под пальцами. — Зачем, мы уже никуда не пойдём, — выдохнула она, но не сопротивлялась. — Приказ, — сухо отрезал куратор, затягивая металлические наручники на её запястьях. Холодная сталь обожгла кожу. Её провели в длинный, пустой коридор с монотонно мигающими лампами под потолком. За каждой дверью — отдельная комната. Одна — для Ли-На. Одна — для Хосе. Одна — для Тимо. Одна — для Айши. Одна — для Марселя. Каждый из них — изолирован. Это была часть наказания. Не боль. Не крики. Одиночество. Когда Элис втащили в её камеру, металлическая дверь заскрежетала, захлопываясь с глухим эхом. В комнате не было ничего — только металлическая койка, вмурованная в пол, и браслеты для фиксации рук и ног. Куратор Ганс Штраусс — высокий, с выбритыми висками и в идеально выглаженном чёрном костюме — с деловым видом застёгивал ремни на её запястьях и лодыжках, пристёгивая её к койке. — Почему… — прошипела Элис, глядя на него снизу вверх. — Почему всегда ты? Он не улыбнулся. Но в его взгляде скользнуло что-то похожее на одержимость. — Потому что ты — моя любимая. Он затянул ремень туже, чем требовалось. — Потому что ты — лучшая из них. Он провёл пальцем по шраму на её ключице — старому, едва заметному, оставшемуся после прошлой "сессии". — Я слежу за твоим прогрессом. Я не позволю тебе сломаться первой. — Лучше бы ты меня убил, — прошипела она, скрипя зубами. — Нет. Ты мне нужна живой, Элис. — Он медленно наклонился, и на ухо добавил: — Мне нравится, как ты ломаешься. Её дыхание сбилось. Она рванула наручники, но они не дали ни миллиметра. Куратор выпрямился и, уже на выходе, произнёс: — Лучшие из лучших. Так вас называют. Он посмотрел на неё через плечо: — Но вы всё равно провалились. Щелчок. Дверь закрылась. Комнаты, в которые их бросили, больше напоминали тюремные ячейки, но в них не было даже утешительных признаков привычного заключения. Ни щелей, ни вентиляции, ни даже привычного пыльного воздуха. Здесь не существовало времени. Не существовало пространства. Только контроль. Стены были гладкими, углы — стерты до абсолютной округлости. Никаких швов, никаких деталей, за которые можно было бы зацепиться взглядом или пальцами. Всё выкрашено в ровный, матовый серо-графитовый цвет, который при долгом созерцании начинал казаться живым, словно комната дышала, следила, впитывала тебя. На полу не было швов, не было плитки. Всё — единая, холодная, твердая поверхность, будто они сидели внутри пустой оболочки гранаты. Тонкий металлический привкус стоял в воздухе, как будто даже кислород здесь был обработан и отфильтрован от всего человеческого. Света не было. Никогда. Вместо этого в стены были вмонтированы инфракрасные сенсоры, фиксирующие каждый их вдох, каждое движение, каждое отклонение сердечного ритма. Даже в абсолютной темноте они знали: за ними наблюдают. Наушники были частью процедуры. Грубые, сдавливающие голову, обволакивающие ушные раковины — и в них круглосуточно звучал белый шум. Не просто статический фон — тщательно подобранная частота, которая вызывала тревожность, тошноту и дрожь, будто тебя разрывает изнутри. В моменты, когда их пульсы начинали падать, в наушниках вдруг начинали звучать едва различимые голоса: Ты не сбежишь. Ты уже наш. Ты — оружие. Ты — пустота. Ты принадлежишь им. Иногда казалось, что голос произносит их имена. Иногда — шёпотом подсказывает их самые сокровенные мысли. Как будто комната знала их лучше, чем они сами. Еды не было. Воды не было. Только капельницы с прозрачным раствором, замедляющим обмен веществ до предела, чтобы они не умерли, но не могли почувствовать ни голода, ни насыщения. Их сознание должно было вариться в собственных мыслях, без отвлекающих потребностей. Им не позволяли заснуть. В момент, когда их мозг начинал погружаться в сон, электрический импульс от чипа активировался и вколачивал их обратно в реальность. Границы между бодрствованием и сном стирались, создавая тошнотворное состояние, когда не знаешь, в каком ты времени, где ты находишься, кто ты такой. Они не могли разговаривать друг с другом. Каждый сидел в своей комнате. Абсолютно один. И эта изоляция ломала сильнее, чем боль. Пальцы Элис уже стёрли кожу на запястье в попытке почувствовать хоть что-то, кроме холода и пустоты. В какой-то момент ей показалось, что она вспоминает, как пахли волосы её матери, как звучал её смех… но воспоминание оборвалось, как плёнка, сожжённая изнутри. "Ты не ребёнок. Ты — пуля. Ты — ноль. Ты — проект. Ты — функция." Повторялось снова и снова. Она не знала, сколько времени прошло. День? Два? Вечность? Когда дверь, наконец, открылась, и её вытащили обратно в коридор, свет резанул глаза, как нож. Её ноги дрожали. Ли-На стояла чуть поодаль, не фокусируя взгляд, будто её тело вернулось, но разум остался там, в тёмной капсуле. Айша, обычно сильная, цеплялась за стену, чтобы не упасть. Хосе молчал, как будто его язык больше не работал. Инструктор прошёл мимо них, бросив холодно: — Запомните. Боль — это вы. Свобода — это мы. Вы живёте, пока мы держим вас на поводке. Отпустим — и вы умрёте. Никто не ответил. В тот день Элис по-настоящему поняла, что Гидра не просто держит их тела — Гидра держит их реальность. И чтобы сбежать — им придётся сначала вернуть её себе.