Часть 3

Все три дня Лолита почти не выходила из своей тесной комнаты, лишь однажды отправившись в магазин за самым необходимым, чтобы не полностью оторваться от реальности. — Доброе утро, мир, — бормотала она, медленно садясь на диван и потирая сонные глаза. Вокруг было тихо, но внутреннее напряжение не отпускало. Сегодня должен был прийти хозяин комнаты, которую она снимала. Лолита не знала точно, во сколько и придёт ли вообще, но решила остаться дома — на сердце лежала тяжесть неизвестности. Просмотрев новости и не найдя в них ничего, заслуживающего внимания, девушка решила принять душ. Взяв полотенце и шампунь, она направилась к общему санузлу, который всегда вызывал у неё отторжение. Стены были покрыты потрескавшейся плиткой, пол казался холодным и грязным — даже в тапочках стоять было неприятно. Душ, как капризный зверь, не давал стабильной температуры — то ледяная, то обжигающая вода обрушивалась на кожу. Дверь держалась на последней щеколде, и казалось, что в любой момент может распахнуться, обнажая все её уязвимости. Лолита на мгновение замерла у двери, собрав остатки сил, прежде чем войти. Вода струилась по спине, но мысли рвались далеко — куда пойти искать работу, чтобы вырваться из этого заточения, покончить со сменами в кафе, которые съедали последние крохи сил. Внезапно резкий стук по двери и раздражённый голос взломали её мечты: — Можно быстрее?! — кто-то нетерпеливо дернул ручку. Девушка вздрогнула и поспешила закончить водные процедуры. Пробормотав про себя — «Гадюшник» — она скрылась в своей комнате, чувствуя себя в ловушке. Оказавшись в относительной безопасности, Лолита открыла комод, надела белые джинсы и чёрную майку, слегка расчесала мокрые волосы и взглянула в телефон. Часы показали почти четыре. Хозяина ни слуху, ни духу. — Мы не гордые, ещё подождём, — тяжело вздохнула она, открывая холодильник и доставая бутылку воды. Аппетита не было вообще — эта жизнь постепенно поглощала все краски. Она легла на диван, разглядывая серые пятна на потолке и прокручивая в голове последние события. Две пустых часа прошли почти незаметно, когда послышался долгожданный, но оттого не менее тревожный стук. — Ладно, возьми себя в руки, Долорес, — шептала она себе, медленно открывая дверь. Перед ней стоял человек, вызывавший отвращение с первой секунды: полноватый, выше её ростом на полголовы, с бледной, немытой кожей, небрежными, засаленными волосами и небритой щетиной — весь образ лишь усиливал внутреннее чувство боязни. — Привет, Лолита, — мужчина без приглашения вошёл в комнату, пренебрежительно оттолкнув девушку в сторону. — Деньги подготовила? Она кивнула, потянулась к сумке на комоде, стараясь не смотреть ему в глаза: — Напомните, сколько? — Думаю, цену стоит поднять, — он приблизился сзади, плотно накрыв её руку своей весомой ладонью. — Но мы можем договориться… — голос стал приглушённым и угрожающим. Лолита замерла, не зная, куда бежать или как сопротивляться. Следующее мгновение обернулось внезапной силой — мужчина резко толкнул её на диван. — В твоих же интересах не бороться, — прошипел он, прижимаясь всем телом, а его дыхание пахло дешёвым спиртным и отчаянием. Она закричала, но его рука мгновенно закрыла рот. Отчаянно выгибаясь, ей удалось освободить одну руку, и, не думая, она ударила его по лицу. Тот лишь хмуро сжал зубы, не уступая ни сантиметра. Агрессия в его глазах вспыхнула ярче. Резкая, пронзающая боль вздрогнула в бедре — насквозь жгучая и холодная одновременно. — Ещё раз попробуешь — и окажешься с заточкой в горла. Поняла? — в руке хозяина комнаты мерцал острый нож, разрывая на ней майку. Однако Лолита не растерялась — рука сжала бутылку из-под воды, что валялась у кровати, и со всей силы ударила по его голове. — Ах ты, скотина! — он вскрикнул, держась за ушибленное место. В этот момент во взгляде Лолиты вспыхнул огонь — огонь упрямства, страха и внутренней силы, что, как бы ни была тяжела жизнь, не позволяла уступить без боя. Оттолкнув его от себя с последними силами, Лолита, хромая, рванулась к двери. Зацепив за собой сумку и куртку, лежавшие на комоде, она забрала их, как спасательные круги в море отчаяния. Застегнув куртку с дрожью в руках, Миллер рванула вдаль — прочь от этой обжигающей тьмы, от этого безжалостного района, где ей пришлось пережить слишком многое. Она бежала долго, пока адреналин не перестала обжигать вены, уступив место растущей боли в ноге, которая с каждым шагом становилась все острее. Остановившись, Лола с трясущимися пальцами посмотрела вниз: из раны вытекала кровь, окрашивая светлые джинсы — единственное белое пятно в этом мраке, в этой потере. Она почувствовала, как холодок ужаса прошёл сквозь тело. Оторвав кусок ткани от майки, что едва держалась на ней, девушка неуверенно сделала перевязку в надежде, что кровь скоро остановится, а боль стихнет. Каждое движение давалось с трудом, но идти дальше было необходимо. Шаг за шагом, медленно, без цели и направления — слёзы сами стекали по лицу, горькие и бесконечные. Воздуха не хватало, душа сжималась в боли, но Лолита упорно топала по серому тротуару, словно пытаясь убежать не просто от района, а от самой себя. В голове звучал один вопрос — «почему?». Почему именно с ней происходило это? Прохладный ветер слегка тронул её кожу, заставляя поёжиться — ведь был уже конец сентября, воздух промозглый и неприятный. И в этот момент словно из тумана раздался тихий голос, который разорвал её одиночество. — Лолита? Она подняла голову, и вдалеке заметила знакомую фигуру. — Чарли! — голос был слаб, ноги не держали, но Миллер пошла к нему, каждый шаг давался с трудом. — Что случилось? Тебе холодно? Пойдём со мной, — взял её за руку мальчик мягко, но уверенно, ведя к своему убежищу. Его голос был полон заботы. — Что случилось? Она с трудом собралась, проглотила подступающую панику: — Понимаешь, там долго рассказывать…теперь у меня нет ничего. Ни дома, ни работы, даже вещей — все осталось в той квартире. Я не знаю, что делать и куда идти… Вернулись срывающиеся всхлипы, подступила истерика, и Лолита прижала кулак ко рту, пытаясь остановить рыдания. — Лолита, — остановился Чарли и крепко обнял её, пытаясь уберечь от холода и боли, — не плачь. Ты помогла мне — теперь я помогу тебе. У тебя будет дом, одежда, тепло. Просто иди со мной. Она вытерла слёзы, кивнула — выбора не было. Довериться ему казалось единственным спасением. — Далеко? — спросила, глядя на пропитанную кровью повязку. — Практически дошли, — ответил Баккет, остановившись перед большими воротами фабрики. — Это твой дом? — голос Лолиты дрожал, в груди поднимался новый прилив шока, уносящий боль на второй план. Чарли кивнул и распахнул ворота, приглашая войти. Она шагнула внутрь, чувствовала себя потерянной. Окружённая царственной тишиной и гулкой пустотой огромной территории, она слепо следовала за мальчиком, почти не замечая пространства, в которое вошла. — Заходи, — сказал он, открывая главную дверь. Головокружение охватило Лолу, и она откинулась на плечо Чарли, сознание слегка затуманивалось — голод и усталость давали о себе знать. — Чарли, давай постоим, пожалуйста… — голос срывался, она цеплялась за равновесие. Без лишних слов Баккет усадил её на пол, мысленно обдумывая дальнейшие шаги. Звать магната нельзя было — тот слишком строг и требователен, а сейчас Лолите было нужно только спокойствие и забота. — Лолита, ты можешь идти? — слегка потряс он её за плечо, вызывая к жизни. Она кивнула, собрав остатки сил, и, опираясь на Чарли, поднялась. — Тихо, — шепнул он, когда они дошли до лифта, — держись за меня крепче. После нажатия одной из множества кнопок лифт резко двинулся, сердце на миг пропустило удар. — Я сейчас отведу тебя в свою комнату, а потом поговорю с мистером Вонкой, — пояснил мальчик, осторожно подбирая слова. — А кто он? — спросила Лола, пробираясь вслед за ним. Чарли удивлённо округлил глаза: — Ты не знаешь его? — В ответ девушка отрицательно мотнула головой. — Это сложно объяснить. Расскажу завтра, — улыбнулся он мягко, открывая дверь. Быстрый взгляд по комнате вновь поверг Лолиту в лёгкий шок — словно она оказалась в пространстве, созданном для тех, кто умеет ценить детали и уют. Справа от входа разместился большой серый диван, мягкий и приглашающий, напротив которого на стене висела огромная плазменная панель. Под ней — аккуратная полочка, украшенная внушительными колонками, будто готовыми наполнять комнату глубокими басами. Рядом с этой техникой — дверь, ведущая в личную ванную, которая манила своим обещанием чистоты и покоя. Прямо напротив входа стоял компьютерный стол — современный и функциональный, с большим монитором, аудиоколонками и игровым креслом, обтянутым чёрной кожей. Рядом с рабочим местом — комод, на котором уютно устроились несколько фотографий — как маленькие окошки в прошлое. Над ним красовались книжные полки, едва заметные в мягком фиолетовом свете светодиодной ленты, обрамляющей потолок. Закрытое жалюзи над столом придавало комнате дополнительное чувство уюта и защищённости. — Пойдём, — тихо позвал Чарли, ведя Лолиту в ванную и заперев входную дверь на замок. Войдя, Лола ощутила резкий свет — ванная казалась идеальной, созданной из чистейшей белизны. Стены были выложены ровной белой плиткой, придавая пространству стерильность и свежесть. Слева у входа стояла квадратная раковина внушительных размеров с шкафчиком под ней, над которой висело круглое зеркало с подсветкой, мягко обнимающее отражение. Напротив — ванна, отделённая прозрачной стеклянной перегородкой, будто скрывая маленький оазис покоя. Между раковиной и ванной размещался такой же белоснежный унитаз, аккуратно скрываясь в общей гармонии помещения. Закрыв крышку унитаза, Лолита медленно села, аккуратно разматывая перевязку с ноги. Кровь наконец перестала течь, и Миллер с облегчением выдохнула. Рука выбросила пропитанную ткань в мусорное ведро, и девушка, чуть отстраняясь, тихо спросила: — Чарли, у тебя есть перекись? Мальчик кивнул и поспешил к комнате. Спустя несколько минут он вернулся с бутылочкой антисептика, которую подал подруге. Рана была глубокой. Лола обильно промокнула рану перекисью, ощущая жгучую боль — резкую, но живую. — Буду жить, — улыбнулась она ему, и взгляд её засиял хоть немного надеждой. — Сиди, сейчас я дам тебе, во что переодеться, — улыбнувшись, Чарли направился к комоду. Через пару минут он вернулся с серыми клетчатыми штанами и чёрной футболкой с культовым логотипом Nirvana. — Вот полотенце, шампуни в ванной найдёшь, — указал он. — Если вдруг снова закружится голова — зови. Я тут, рядом. Закрыв дверь, он оставил её одну, а Лола, тяжело вздохнув, направилась под душ — смывать не только пот и грязь, но и душевные раны, и прикосновения того мужчины, что оставили шрамы не только на теле. — Как же приятно мыться не в полуразрушенной общаге, — прошептала она себе, чувствуя, как вода нежно смывает с неё весь груз прошедшего дня. После душа она встала перед зеркалом — лицо её было слегка опухшим от слёз, но в глазах уже пробивался огонёк силы и решимости. Надев одежду Чарли, Лолита подумала с улыбкой: «Либо я так уменьшилась в размерах, либо дети растут слишком быстро…» — футболка была ей чуть велика, но так тепло и по-домашнему. Взяв свои вещи, она вышла из ванной. На диване уже была разложена подушка и одеяло, а на кресле сидел Баккет, погружённый в телефон. Кашлянув, Лола позвала его. — Ты ложись, — спокойно велел Чарли, — я пойду поговорю с мистером Вонкой, а ты отдохни. Утром всё обсудим. — Подожди, — осторожно, с лёгкой хромотой подошла к нему Лолита. — Спасибо тебе… Не знаю, что бы я без тебя делала. Обняв друга, она почувствовала настоящее тепло и поддержку. — Ладно тебе, — улыбнулся Чарли, обнимая её в ответ. — Ты же и мне помогла… Спокойной ночи. — Спокойной, — прошептала она, и когда дверь закрылась, Лолита опустилась на диван. Здесь и сейчас ей казалось, что она лежит на облаке — настолько мягко и умиротворённо было это место. Усталость быстро погрузила её в глубокий сон. Тем временем Чарли направился в кабинет наставника. Почти у порога раздался кашель: — А ты не скажешь, сколько время, Чарльз? Игнорируя усталость, мальчик повернулся: — Почти одиннадцать вечера. — Судя по виду, недавно пришёл, хотя должен был быть домой к десяти. — Там сложная ситуация, — попытался объяснить Баккет, слова застряли. — Опять подрался и девушка тебя спасала? — магнат устало улыбнулся. — Нет… я спасал девушку, — твердо ответил Чарли. Вонка лишь удивлённо выгнул бровь, не ожидая такого. — Я расскажу, но обещай сразу не возмущаться, — с лёгкой тревогой в голосе сказал Чарли, дождавшись кивка Вилли. Его слова вырывались из глубины пережитого: он медленно, тщательно воспроизводил каждый миг того, что случилось с Лолитой — рану, боль, страх и ту невидимую нить доверия, что связала их сейчас. — Сейчас она спит у меня в комнате, — закончил рассказ он, не смея отвести взгляда от лица наставника, ловя каждую реакцию. — Благородный ребёнок, — тихо вздохнул Вилли. В его взгляде читалось одновременно недоумение и что-то вроде трепетной заботы. Осознание того, что на фабрике, среди привычных стен и строгих правил, появилась незнакомая девушка, вызывало внутреннюю борьбу. Но в его сердце не было места жестокости — выгонять её он не собирался, ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо. Он всегда видел в подобных обстоятельствах не проблему, а шанс. — Ладно, — наконец произнёс он, мягко, но решительно. — Иди спать в другую комнату. Утром обсудим всё как следует. — Хорошо, — ответил Чарли, стараясь не показать облегчения, но внутренне уже чувствуя поддержку. Он поспешил покинуть комнату, оставив Вилли наедине с тяжелыми мыслями. Мужчина медленно направился к своей спальне, обдумывая эту странную новую ситуацию. В душе что-то смягчало его строгие принципы, напоминая о силе человеческой доброты и неожиданных связях.