13. Операция «Соблазнение»
12 апреля 2026, 19:00***
ЧАСТЬ 1.
Наверно, каждый из нас собирается в поездку одновременно одинаково и совершенно по-разному. Вроде бы один и тот же сценарий: чемодан, разбросанные вещи, список «ничего не забыть», паника за три часа до выхода и философское принятие судьбы за двадцать минут. Так и Катя собиралась в поездку — в Санкт-Петербург. Город, где ей предстояло провести несколько недель. Точнее — три. А три недели, как известно, это тот самый срок, когда кажется, что берёшь мало, но на деле берёшь половину квартиры. В большой гардеробной стоял чемодан. Тот самый, который ещё пять минут назад казался огромным, а теперь подозрительно быстро уменьшался по мере того, как в него попадали вещи. Где-то играла музыка — не потому, что это помогало собираться, а потому что без неё процесс превращался в трагедию бытового масштаба. Повсюду валялись вещи: свитера, джинсы, какой-то шарф, происхождение которого уже никто не помнил, и платье, которое «вдруг пригодится». На дворе конец января — время, когда любая поездка на север страны автоматически превращается в экспедицию. И вообще, если уж говорить честно, последние два месяца в жизни Екатерины и так напоминали слегка странное путешествие. Они с Мишей состояли в фиктивном браке уже два месяца. Слово «фиктивный» звучало очень официально и даже немного юридически, хотя на практике это выглядело скорее как длинный бытовой эксперимент с элементами абсурда. За это время Катя успела привыкнуть к тому, что в её жизни внезапно появился человек, который официально считается мужем, но по ощущениям напоминает соседа в очень странном общежитии. Телефон завибрировал — пришло уведомление о доставке. Очень своевременно, потому что, как известно, в любой поездке есть два обязательных элемента: чемодан и покупки, которые почему-то приехали в самый последний момент. Ей привезли новый шампунь, кондиционер для волос, половину ухода за кожей, которую она когда-то добавила в корзину «на потом», и новую тушь. Последняя выглядела особенно многообещающе, как будто могла спасти не только ресницы, но и настроение. Катя открыла коробку прямо среди вещей, которые уже давно перестали лежать хоть в каком-то порядке. Баночки и тюбики аккуратно выстроились на комоде, создавая иллюзию контроля над жизнью. Это был тот самый момент, когда кажется, что всё под контролем: косметика новая, чемодан почти собран, времени ещё много. Правда, «почти собран» на деле означало, что половина вещей пока лежала рядом с чемоданом и смотрела на него с явным недоверием. Катя сделала то, что обычно делает любой человек в такой ситуации — начала перекладывать вещи из одной стопки в другую. Этот процесс всегда выглядит осмысленно, хотя на деле является формой медитации. Где-то на фоне продолжала играть музыка. Чемодан всё ещё стоял открытым, словно терпеливо ждал окончательного решения. И только время от времени Екатерина ловила себя на мысли, что поездка в Санкт-Петербург — это, конечно, прекрасно. Но куда интереснее было то, что за три недели можно случайно разобраться сразу в двух вещах: в количестве собственных свитеров… и в том, как именно работает фиктивный брак, если в нём неожиданно начинает появляться слишком много настоящей жизни.***
Алина и Тим, как оказалось, тоже собирались поехать на открытие ресторана Миши в Санкт-Петербурге. Из-за этого девушки приехали и сначала решили заняться Катей — ей нужно было вылетать раньше всех, а значит, и сборы начинались первыми. В гардеробной царил привычный хаос: открытые чемоданы, развешанные платья, косметички, коробочки с украшениями. Разговор прыгал с темы на тему так же быстро, как Катя складывала вещи. Они обсудили всё: косметику, новые украшения, политику, какую лейку лучше выбрать для полива цветов, какие удобрения подходят для огурцов и какими пользовалась бабушка Лизы. Но самое главное — парней — так и не обсудили. Хотя, конечно, кто-то говорит, что с возрастом желание обсуждать парней проходит. Но, судя по всему, это был явно не тот возраст. У Кати — брак. Пусть и фиктивный… опять же. У Алины — Тим, со всеми его странностями. А у Лизы — парень, о котором никто ничего толком не знал. — Девочки, — начала Катя, аккуратно складывая кофту в чемодан, — он мне недавно снился. — Ой ба-а-ай, — протянула Лиза, театрально закатив глаза. — Ну всё. Влюбилась. Тили-тили тесто, жених и невеста. — Ты как маленькая, ей-богу, — фыркнула Катя. — И не влюбилась я. Он просто… ну… такой весь из себя заботливый. Но знаете, по-дружески заботливый. В лоб иногда целует ночью и укрывает. — Катю-ю-ша, — протянула Лиза, уже не скрывая улыбки. Алина в это время молчала. Она сидела на пуфике, крутя в руках серьгу, и явно о чём-то задумалась. — Ему просто ночью не спится, — быстро добавила Катя. — Работает же. Новый ресторан открывает. Ещё Даша эта… — Какая Даша? — тут же оживилась Лиза, передавая ей браслет. — Ну бывшая его. Сейчас они слишком часто видятся, — буркнула Катя. — А ты чего молчишь, Али? Алина медленно подняла взгляд. — Да вот думаю… ты дура или притворяешься? — В смысле?! — В прямом. Вы оба влюблены друг в друга. — Нет! — Да! — одновременно сказали Алина и Лиза. — Нет! — Катя вскочила так резко, что чуть не уронила чемодан. — Ой… Она схватила телефон и буквально убежала в сторону гостиной, что-то судорожно набирая. В гардеробной повисло молчание. Лиза первой нарушила его: — Ну… ты жёстко. Алина наклонилась ближе и почти шёпотом сказала: — В общем… Миша попросил Тима, а Тим — нас. Нужно узнать, где Катя будет снимать квартиру в Питере. — А ему зачем? — так же тихо спросила Лиза. — Миша хочет снять рядом. Лиза приподняла бровь. — Ой, ну всё… Это уже не просто «дружески в лоб целует». — Вот именно. — И как мы узнаем? Алина тяжело выдохнула: — Да я откуда знаю, как мы узнаем… В этот момент послышались шаги. Катя вернулась, делая вид, что ничего не произошло, но щеки у неё были чуть розовые. — Чего шепчетесь? — подозрительно спросила она. — Сева звонил, сказал, что сейчас будет. Лиза и Алина переглянулись. — А мне Тим звонил, — спокойно сказала Алина. — Сказал, что они с Мишей тоже скоро будут. Катя замерла. — В смысле… вместе? — Угу. — Прекрасно, — пробормотала Катя, закрывая чемодан чуть сильнее, чем нужно. — Просто идеально. Лиза тихо усмехнулась: — Ну всё. Сейчас будет очень интересный вечер. Алина откинулась на спинку кресла, наблюдая за Катей: — Я бы сказала… решающий. Катя сделала вид, что не услышала, но пальцы её на молнии чемодана дрогнули.***
Представьте: ваш родной брат и ваша лучшая подруга скрывали от вас отношения шесть месяцев. Каковы были бы ваши чувства? Представили? А Кате представлять не пришлось. Когда Тим, Сева и Миша пришли (причём первым заявился Сева, а Миша — последним, с коробками пиццы в руках), в квартире сразу стало шумно и тесно. Куртки полетели на диван, кто-то включил музыку, Лиза уже тянула всех на кухню. Решили накрыть стол. Всё-таки повод был — Катя уезжает завтра, Миша через три дня. Вернутся оба только в конце февраля. Почти прощальный вечер. Сначала всё шло как обычно: шутки, подколы, разговоры вперемешку. Тим спорил с Алиной, Миша что-то рассказывал Севе, Лиза смеялась громче всех, а Катя… Катя пыталась не смотреть на Мишу слишком часто. Но в какой-то момент Лиза резко замолчала. Она переглянулась с Севой. И встала. — Нам надо кое-что сказать. За столом стало тише. — Только не говорите, что вы поженились, — лениво бросил Тим. Сева усмехнулся, но в глазах у него было напряжение. — Почти. Лиза глубоко вдохнула: — Мы встречаемся уже шесть месяцев… и хотим съехаться. Тишина. Та самая, тяжёлая, звенящая. Катя сначала даже не поняла. Она моргнула. Посмотрела на Лизу. Потом на Севу. Потом снова на Лизу. — Что? Никто не ответил. — Что? — уже громче повторила она. — Кать… — начала Лиза. — ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ?! Стул с грохотом отъехал назад. — Вы… вы сейчас серьёзно? Сева поднялся: — Мы хотели сказать раньше… — Когда?! — резко перебила Катя. — Наверно, не на месяце отношений. А на месяце беременности, да? Лиза сделала шаг к ней: — Мы боялись, как ты отреагируешь.. Катя коротко рассмеялась. Нервно. — Боялись? Серьёзно? Лиза, ты моя подруга. Она повернулась к Севе: — А ты мой брат. Слово «брат» прозвучало особенно жёстко. — И вы шесть месяцев… — она запнулась, не находя слов, — просто… жили своей жизнью? За моей спиной? — Это не так — начал Сева. — Именно так! Катя резко отодвинула тарелку. — Поздравляю, — бросила она. — Отличная новость. И, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла. Дверь в комнату хлопнула так, что посуда на столе тихо звякнула. В кухне повисло молчание. Лиза стояла посреди комнаты, сжав пальцы. — Я знала… — тихо сказала она. Сева провёл рукой по лицу: — Надо было раньше сказать. — Надо было, — отрезал Тим. Алина бросила на него предупреждающий взгляд, но он только пожал плечами. Миша всё это время молчал. Он смотрел в сторону закрытой двери. — Я поговорю с ней, — наконец сказал он. — Не надо, — сразу отозвался Сева. — Это семейное. Миша перевёл на него взгляд. — Она сейчас не только на тебя злится. Небольшая пауза. — И не только на Лизу. Алина тихо усмехнулась: — Он прав. Лиза подняла глаза: — В смысле? Алина скрестила руки: — Катя злится, потому что её исключили. Из важного. Из вашего «мы». Сева тяжело выдохнул: — И что теперь? Алина посмотрела в сторону двери: — Теперь… кто-то должен пойти и выдержать этот разговор. Миша уже направился к коридору. — Я сказал — я поговорю. Он остановился у двери, постучал. Тишина. — Кать, открой. — Уходи, — глухо донеслось изнутри. Он не ушёл. — Если ты сейчас не откроешь, я всё равно зайду. — Попробуй. Миша усмехнулся уголком губ. — Ты забыла, у кого запасной ключ. Щёлк. Дверь приоткрылась. Катя стояла у окна, спиной к нему. — Выйди. — Нет. — Миша. — Катя. Пауза. Он сделал шаг внутрь. — Ты злишься. — Правда? — холодно ответила она. — А я думала, мне показалось. — Ты имеешь право. Она резко повернулась: — Шесть месяцев, Миш. Шесть. Они каждый день были рядом со мной. Сидели со мной, шутили… и молчали. Голос дрогнул. — Я чувствую себя идиоткой. Он подошёл ближе, но не слишком. — Ты не идиотка. — Тогда кто я? Слепая? — Нет. Просто… ты им важна. Настолько, что они боялись. Катя усмехнулась: — Отличное оправдание. Миша чуть наклонил голову: — А ты сама никогда не молчала о чём-то важном? Катя замерла. На секунду. — Это другое. — Правда? Тишина снова повисла между ними. И в этой тишине стало слишком много всего — недосказанного, спрятанного, настоящего. — Они хотя бы вместе, — тихо сказал он. — И не притворяются. Катя подняла на него взгляд. — На что ты намекаешь? Миша не ответил сразу. И как бы странно это не звучало, но молчание оказалось красноречивее любых слов.***
Антонина Васильевна выглядела словно маленькая девочка: накрасила губы яркой красной помадой, надела теплое, чуть нарядное платьице и аккуратно уложила волосы. Сегодня она встречалась со своими давними подругами — старушками, как она их ласково называла. Раньше это было прозвище любви, тепла и нежности, а теперь — просто факт, не преувеличение. Время оставило свои отметины, но дружба осталась прежней. С Варей и Аней они знали друг друга еще со студенческих времен медицинского училища. Раньше их было пятеро, шумная и неразлучная компания, но годы сделали своё: кто-то ушел из жизни, кто-то увел свои пути дальше. Они собирались вместе, с детьми, мужьями, смеялись и обсуждали самые разные мелочи. Сейчас же жизнь разлучила их по-своему: Антонина давно вдова, Варвара тоже, а Аня — разведена. Но встреча всё равно оставалась для них ритуалом, чуть теплым островком в серой повседневности. Сегодня они выбрали кафе на окраине Москвы — то самое, куда ходили в юности. Тогда оно казалось центром всей городской жизни, местом, где собиралась молодежь, обсуждались планы и мечты, строились первые серьезные отношения. Сейчас же кафе выглядело иначе: интерьер остался практически неизменным, с советскими диванами, облезлыми стенами и привычными светильниками, но жизнь вокруг как будто ушла вперед. Молодежь такие места давно не любила — им хотелось чего-то современного, модного, шумного, а сюда приходили лишь те, кто ценил воспоминания. Антонина, Варвара и Аня уселись за столик у окна. Снаружи проезжали редкие машины, а внутри царила тихая, почти уютная тишина. Они разговаривали о прошлом, смеясь над старыми историями, делились новостями о детях, о здоровье, о том, что осталось в жизни важным. Время, казалось, на мгновение отступило, оставив их снова молодыми, снова вместе, снова такими, какими они были когда-то — только с мягкой мудростью, которая приходит с годами. И хоть кафе было уже не тем центром жизни, оно стало чем-то другим — местом памяти, теплого света и тихого счастья. Для этих трех женщин здесь снова была жизнь, которая, несмотря на утраты и перемены, всё еще умела радовать. Раньше они обсуждали влюбленности , знаменитостей, а сейчас внуков и здравие. Удивительно, ведь часом ранее ее внучка обсуждала то же самое, что обсуждала сама Тоня пару десяток лет назад.***
Миша сидел у себя в спальне в два часа ночи и работал с бумагами. Свет лампы резал глаза, но он даже не думал её выключать. В комнате было тихо — слишком тихо, чтобы не слышать собственные мысли. Через шестьдесят часов у него самолёт в Санкт-Петербург. Семьдесят часов. Он уже считал их не временем — отсчётом. Катя уже там. Заселилась в квартиру. Как ему доложила Алина. И Миша до сих пор не понимал, зачем она это делает. Зачем держит его в курсе, зачем вообще вмешивается. Но, если честно — он был благодарен. Потому что сам бы не написал. Не решился бы. С Дашей он был на связи двадцать пять на девять. Почти без перерывов. Сообщения, звонки, документы, правки — всё шло непрерывным потоком. И пусть она улетела пять дней назад, ощущение было, будто она всё ещё контролирует каждый шаг. Хотя — нет. Не всё. Дарья была отличным специалистом. Миша в этом не сомневался ни секунды. Но даже она не могла держать под контролем это. Катю. И себя рядом с ней. Интересно, что к этому он шёл три с половиной года. Открыть ресторан в Санкт-Петербурге. Выбить место, собрать команду, продумать концепцию, меню, атмосферу — всё до мелочей. И именно сейчас его туда тянет не только бизнес. Судьба, как он сам себе это объяснял. Потому что его жена — фиктивная, разумеется — тоже там. И это уже не было похоже на совпадение. Всё складывалось слишком… правильно. Слишком удобно. Слишком опасно. Миша провёл рукой по лицу и усмехнулся себе под нос. — Всё спланировал, да? — тихо сказал он в пустоту.***
Много часов назад.
После раскрытия отношений Лизы и Севы прошло около трёх часов. Сначала — шок. Потом — вопросы. Потом — тишина. А потом Катя просто… выдохнула. И улыбнулась. Она искренне порадовалась за брата и за лучшую подругу. Без драмы, без сцен — будто в какой-то момент просто приняла это как факт. Лиза и Сева уехали первыми. Алина и Тим остались. И, конечно, не просто так. Алина почти сразу потянула Катю в сторону — «поговорить». На деле — аккуратно выведать адрес квартиры, где она собирается жить в Петербурге. Катя не заподозрила ничего. Назвала адрес спокойно, даже не задумываясь. А в это время Тим уже действовал по своей части плана. — Смотри, — он буквально выхватил ноутбук у Миши, устраиваясь поудобнее, — сейчас будет гениально. Он быстро застучал по клавишам, что-то открывая, листая, печатая. — Значит так. Берём тебе дресс-код… — он сделал драматическую паузу, — «Кулинарный тур». Миша прищурился. — Это ещё что? — Это, друг мой, искусство. — Тим довольно усмехнулся. — Каждый приходит в образе кухни какой-нибудь страны. Франция, Италия, Япония — кто во что горазд. Он развернул экран к Мише. — И самое главное: ты говоришь об этом Катерине… — он поднял палец, — за час до открытия. — За час? — Миша поднял бровь. — Именно. — Тим кивнул. — И предлагаешь ей встретиться. Типа «давай вместе выберем тебе образ». Миша усмехнулся. — А если ей Алина всё расскажет? — Это я беру на себя, — спокойно ответил Тим. — Она ничего не скажет. — Сильно уверен. — Сильно знаю. Он продолжил, уже быстрее: — Вы гуляете, приезжаете вместе. Всё красиво. Всё логично. Вы, между прочим, муж и жена. — Фиктивные, — тихо напомнил Миша. — Это детали, — отмахнулся Тим. — Дальше — тамада. Кстати, я согласен. — Кто бы сомневался. — Я вызываю вас на сцену. — Тим уже явно наслаждался процессом. — И прошу Катю что-нибудь сказать. Миша нахмурился. — Зачем? Тим посмотрел на него так, будто объяснял очевидное: — Потому что в этот момент всё и начнётся. Повисла короткая пауза. — Или закончится, — тихо добавил Миша. Тим лишь ухмыльнулся. — Это уже как ты сыграешь.***
Из пелены воспоминаний Мишу выдернул звонок. Даша. Он быстро провёл пальцем по экрану. — Алло, Даш, что такое? — Ты уверен в выбранном дресс-коде? Он усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Нууу… да. А ты как считаешь? — Он офигенный. — в голосе Даши прозвучало одобрение. — Прям идеально подходит под концепцию. Но… — Но? — Меню на этот день нужно поменять. Под тему. Миша уже кивнул, хотя она этого не видела. — Сделаем. Он на секунду замолчал, потом добавил: — Попроси, пожалуйста, Саню — чтобы она собрала всех после моего прилёта. — Окей. Приглашения сейчас попрошу сделать Алёну. За два дня управится. Списки те же? — Да. — он сделал паузу. — Но одна просьба. — Какая? — Не отправляй Кате. Тишина. А потом короткий смешок. — Ты чего удумал, романтик? Миша усмехнулся, глядя в темноту за окном. — Да так. Ничего такого. — Тима идея, да? Он закатил глаза. — Ой, Дашенька, что-то связь плохая… — Миша… Но он уже отключился. Телефон лёг обратно на стол. Через секунду пришло сообщение. «Ладно. Но по приезду сюда я устрою тебе допрос с пристрастием.» Миша усмехнулся. — Попробуй, — тихо сказал он. Но улыбка быстро сошла. Он снова посмотрел на документы. Потом — на телефон. Потом — в никуда. И впервые за эту ночь позволил себе честную мысль: Он летит в Петербург не из-за ресторана.***
Чуть меньше,
чем много часов назад.
Тимур и Алина уехали от Миши и Кати далеко за полночь. Город уже почти спал — редкие машины, пустые улицы, и тот самый холод, который пробирается под кожу. — Что ты придумал? — спросила Алина, когда они остановились у её дома. Тим усмехнулся, не глядя на неё: — Я буду тамадой. И сведу их. — Почему вся слава только тебе? — она повернулась к нему, прищурившись. — Ну вот так вот, Алиш. — Иди к чёрту. — она ударила его по плечу и вышла из машины. Холод тут же обнял её за плечи, заставив поёжиться. Тим остался на секунду на месте. Просто смотрел. А потом, когда она уже подошла к подъездной двери, резко выскочил из машины. — Я же просил, чтобы ты сама не открывала, — догнал он её, чуть запыхавшись. — Я, между прочим, джентльмен. Алина рассмеялась. Легко. Тепло. Она обняла его — неожиданно, почти по-домашнему — и, чуть привстав на носочки, прошептала: — Спасибо. — За что? — он растерялся. — За чудесный месяц этого года. И поцеловала его в щёку. Легко. Быстро. Но слишком ощутимо. — Следующее свидание устраиваю я, — добавила она и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью. Тим замер. Провёл пальцами по щеке, будто проверяя — не показалось ли. А потом… подошёл к двери и постучал. Сначала спокойно. Потом настойчивее. Потом ещё. Он бы, наверное, стучал и дальше, если бы где-то сверху не послышалось раздражённое: — Сейчас полицию вызову! Тим усмехнулся, отступил и вернулся в машину. Секунда. Две. Он взял телефон и набрал. — Алло? — Впустишь? — Зачем? — голос Алины был уже спокойнее. Но в нём слышалась улыбка. — Поцеловать тебя хочу. Пауза. — Куда? Тим усмехнулся. — В щёку, Алиш. В щёку. Ещё пауза. — Звони в домофон. Он тут же вышел из машины, быстро набрал цифры. Дверь щёлкнула. Лифт он проигнорировал. Просто побежал вверх, перепрыгивая через ступени. Остановился только у её двери. Дёрнул ручку. Она не успела ничего сказать. Он подошёл ближе, чуть наклонился — и, как и обещал, поцеловал её в щёку. …А потом — будто что-то внутри него окончательно сорвалось с тормозов. Он не отстранился. Наоборот. Скользнул взглядом по её лицу, задержался на губах — и в следующую секунду поцеловал. Уже не в щёку. Осторожно. Почти пробуя. Будто проверяя, можно ли. Дверь за его спиной тихо закрылась. Алина замерла лишь на мгновение — короткое, как вдох. А потом вплела пальцы в его волосы, притягивая ближе. Тим на секунду отстранился, словно давая ей шанс передумать. Но она не оттолкнула. Наоборот. — Ты же в щёку хотел… — тихо выдохнула она, почти касаясь его губ. Он усмехнулся, едва заметно: — Планы изменились. И снова наклонился к ней, но уже без прежних сомнений.***
ЧАСТЬ 2.
POV Катя:
Изначально я планировала забронировать отель. План был простой, логичный и… как оказалось, глупый. Алина буквально дала мне по щекам — образно, но больно — и выдала своё фирменное: «Я всё понимаю: у тебя муж богатый, ты востребованный юрист, которому оплачивают десять процентов проживания и тащат в другой город. Но голову-то включай. Тебе квартиру на три с половиной недели проще снять.» И ведь права. Как обычно. В итоге — я сняла квартиру. Честно, я до сих пор не могла понять, какого чёрта мой клиент тащит меня сюда, если по сути мне нужно было максимум пару дней работы. Документы проверить, пару встреч, согласования — и всё. Но потом выяснилось, что помощь нужна не только ему. Его семье. И вот тут стало… интереснее. И сложнее. В памяти всплывает один момент. Ещё до всего этого. Когда отец Миши попросил его познакомить меня с ним. Тогда я, не особо думая, сказала: — Выучусь и буду работать на таких богачей, как вы. А может — и против вас. Он тогда только усмехнулся. А я… Как в воду глядела. Работаю на таких же. И иногда — против. Ещё один отрывок, который почему-то не выходит из головы: Миша помогает мне загружать машину перед той самой семичасовой поездкой. Спокойный, собранный, как всегда. И вдруг: — У меня открытие ресторана. Ты должна присутствовать. Фиктивная женушка всё-таки. Я тогда только закатила глаза. А сейчас… Почему-то не так смешно. Ладно. Я отвлеклась. Этот Воронцов мне уже слишком много места в голове занимает. Квартира оказалась… красивой. Старый питерский дом, высокие потолки, чуть скрипящий паркет. Маленькая, но уютная: гостиная, кухня, ванная — всё будто из другого времени. Советский стиль, но не тяжёлый. Скорее… тёплый. Как будто здесь кто-то жил долго и спокойно. Я поставила чемодан у стены, медленно прошлась по комнате, провела пальцами по спинке дивана. Тишина. Непривычная. Телефон лежал на столе. Я смотрела на него дольше, чем стоило бы. И сама не понимала — жду я сообщения… или надеюсь, что его не будет.***
Миша не стал тратить нервы на семичасовую поездку на машине. Слишком долго. Слишком утомительно. И, если честно — бессмысленно. На кой чёрт тащить свою «ласточку» через «полстраны», если он может просто сесть в самолёт? Он усмехнулся сам себе. Не зря же он столько лет жил в этой… золотой клетке. В Санкт-Петербурге у его отца был особняк. В особняке — гараж. А в гараже — машины самого Миши. Так что всё решалось проще, чем казалось. По прилёту в город на Неве его уже ждали. Подчинённые отца сработали быстро — одна из его машин стояла у аэропорта, как будто он и не уезжал никуда. Миша пожал руку Фёдору Алексеевичу, коротко кивнул, забрал ключи и сел за руль. Машина мягко отозвалась на движение. Знакомо. Спокойно. Он выехал с парковки, вливаясь в поток, и какое-то время просто ехал молча, глядя на город. Питер встречал серым небом, влажным воздухом и той самой атмосферой, от которой невозможно было избавиться. И вдруг мысль, которая крутилась у него в голове последние часы, наконец обрела форму. — Говорят, что Париж — город любви… — тихо произнёс он, глядя на дорогу. — Но, кажется, для меня им станет Санкт-Петербург. Он усмехнулся. Слишком пафосно. Но слишком честно, чтобы не признать. Телефон коротко вибрировал. Миша: Я приземлился. Через 2 часа буду на месте нового ресторана. Ответ пришёл почти сразу. Даша: Оке. Коротко. По делу. Как всегда. Миша свернул в сторону отеля. Соблазн был. Сильный. Снять квартиру в том же доме, где живёт его фиктивная жена. Случайные встречи, «совпадения», лишние взгляды… Но он сдержался. План Тима — и, как ни странно, Алины — был выстроен слишком чётко, чтобы его рушить. Поэтому — отель. Рядом. Но не слишком. Баланс…***
Через два часа.
Миша уже стоял у входа в ресторан. Пока ещё — не открытый. Но уже почти живой. Внутри пахло свежим ремонтом, деревом и чем-то новым. Тем самым ощущением, когда место ещё только становится местом. — Ну наконец-то, — раздался знакомый голос. Даша стояла у входа в зал, скрестив руки на груди. В деловом костюме, с собранными волосами — как всегда безупречная. Она занималась всем: организацией, декором, поставщиками, людьми. Практически держала этот ресторан на себе. — Опаздываешь, — добавила она, но без упрёка. — Я прилетел, как смог, — усмехнулся Миша, проходя внутрь. — Показывай. Она кивнула и повела его по залу. — Зону гостей почти закончили. Остались мелочи. Сцену под твоего «тамаду» тоже подготовили. Миша хмыкнул. — Не моего. Тима. — Разницы нет, — отрезала она. — Ты всё равно в центре этого цирка. Он остановился, оглядывая пространство. Столы. Свет. Детали. Всё было именно так, как он хотел. И даже лучше. — Меню? — коротко спросил он. — В процессе. Я внесла правки под твой дурацкий дресс-код, — она бросила на него взгляд. — Кстати, идея хорошая. — Я передам. Даша прищурилась. — Не надо. Я и так знаю, откуда у тебя такие идеи. Миша только усмехнулся. Слишком тихо без неё. Слишком… пусто. — Ладно, — выдохнул он. — Работаем.***
3 дня до торжества
Все две недели Катя жила в режиме: документы — мат — клиент — ещё мат — снова документы. Клиент, к слову, вляпался так, что вытаскивать его приходилось не за руку, а, кажется, уже за душу. Но за три дня до открытия ресторана Миши всё резко перестало быть только работой. Прилетели. Алина. Тим. И… Лиза. Вот от последнего пункта Катя, мягко говоря, зависла. — В смысле Лиза? — переспросила она, глядя на Алину. — В прямом, — пожала плечами та. — Её Миша позвал. — А ты? — А меня Тим притащил, — невозмутимо ответила Алина. Логика. Железная. Тим и Алина заселились в том же доме, что и Катя — этажом выше. Очень удобно. Подозрительно удобно. А Лиза — в отель. Том самом. Где жил Миша. Катя на этом моменте просто молча кивнула. Потому что если начать думать — можно начать злиться. А если начать злиться — можно сделать что-то лишнее. А лишнего она делать не собиралась. Пока. Платье на вечер она выбрала заранее. Изумрудное. В пол. Чёткое по линии фигуры, без лишнего, но с тем самым эффектом «обернись». И чёрные ботинки. Потому что февраль. Потому что Петербург. Потому что она не идиотка. Но сам выбор платья… Это была отдельная история. И именно тогда Катя впервые поняла, что такое настоящая ревность.***
Бутик был дорогой. Стильный. И, к сожалению, популярный. Потому что Миша водил сюда Дашу. Катя зашла внутрь с абсолютно спокойным лицом человека, который вообще не думает ни о чём лишнем. И ровно через минуту увидела их. У секции с жёлтыми платьями и какими-то… современными кокошниками. — Ну конечно, — тихо пробормотала она себе под нос. Даша смеялась. Миша что-то ей говорил, наклоняясь чуть ближе, чем требовалось для обычного разговора. Они шутили. Перебивали друг друга. Спорили. Флиртовали. Легко. Естественно. Как будто это было нормально. Катя замерла на месте. В контракте, конечно, было чёрным по белому написано: «Разрешены отношения на стороне». Но. Но не так же открыто. Не у неё на глазах. Не в том же магазине. Не… — Отлично, — выдохнула она, резко развернувшись к ближайшей стойке с платьями. — Просто прекрасно. Она начала перебирать вешалки. Слишком быстро. Слишком резко. — Спокойно, Катя, — тихо сказала она себе. — Тебе вообще всё равно. Пауза. — Абсолютно. Она вытащила первое попавшееся платье. Изумрудное. И замерла. Провела пальцами по ткани. Глубокий цвет. Чёткий крой. Ничего лишнего. Идеально. — Беру, — коротко сказала она консультанту, даже не примеряя. — Может, вы… — Я бе-ру. Катя повернулась к зеркалу. Секунда. Она смотрела на своё отражение. Спокойное лицо. Холодный взгляд. И где-то глубоко — раздражение. — Вот так, — тихо сказала она. — Посмотрим, кто кого. Сзади раздался знакомый голос: — Не думал, что ты здесь. Она даже не вздрогнула. Медленно повернулась. — А я думала, ты здесь постоянно, — спокойно ответила Катя, переводя взгляд с него… на Дашу. — Судя по выбору. Даша лишь приподняла бровь, улыбнувшись краешком губ. А Миша… Смотрел. И, кажется, впервые за последние минуты — не на Дашу. А только на неё, пожирая ее взглядом. И понимая, что насколько , мать её, ей идет изумрудный.***
Миша встретил Катю в бутике за четыре дня до торжества. И, конечно, это было случайностью. Хотя выглядело именно так. Потому что в тот день все были на звонке. Тим. Алина. Лиза. Миша. И, куда же без неё — Даша. — Я вообще-то уже всё почти сделала, — возмущалась она в трубке. — Ресторан готов, декор готов… чем мне, по-вашему, заниматься? — Катей, — хором ответили все. И вот уже больше часа они спорили. Громко. С матами. С перебиваниями. О том, в чём будет Катя. Что самое прекрасное — саму Катю никто не спрашивал. Ну, а зачем? Всего лишь ей это носить. В итоге, после бесконечных «нет, это слишком», «ты серьёзно?» и «я сейчас выйду из звонка», они сошлись на трёх вариантах: Испанская кухня. Русская. Французская. — Всё, — выдохнул Тим. — Дальше импровизация. — Дальше Миша страдает, — поправила Алина. — Уже страдаю, — сухо ответил он. И поехал по магазинам. С Дашей. Они ходили, смотрели, фотографировали, скидывали в чат, звонили, спорили ещё раз — только уже на ходу. Каждый найденный вариант обсуждался так, будто от него зависела судьба мира. И вот — тот самый магазин. Жёлтые платья. Кокошники. Русская тема. — Ну а что, — Даша крутила в руках очередной аксессуар, — концептуально. — Угу, — кивнул Миша. И в этот момент он её увидел. Катю. Она стояла чуть в стороне, у стойки с платьями. И смотрела. Не на него. На них. И в этом взгляде было всё. Спокойствие. Холод. И где-то глубоко — то, что нельзя было перепутать ни с чем. Ревность. Миша замер на секунду. А потом внутри будто щёлкнуло. — Нет, — резко сказал он. — Что «нет»? — не поняла Даша. — Это всё — нет. Он кивнул на жёлтые платья. — Кокошники — нет. Жёлтый — нет. Это вообще не её. — А что тогда её? — прищурилась Даша. Миша даже не посмотрел на неё. Он смотрел только на Катю. — Красный. — Чего? — Нам нужно красное платье, — спокойно повторил он. — Испанская кухня. Даша медленно улыбнулась. — Ааа… — протянула она. — Теперь понятно. — Что тебе понятно? — Ничего, — невинно ответила она. — Едем? Миша кивнул. Но, когда Катя вышла из магазина… Он ещё раз посмотрел ей вслед. И только потом резко развернулся. — Поехали.***
— Ты сейчас серьёзно? — Даша едва успевала за ним, когда он буквально тащил её к машине. — Где, — коротко спросил он, открывая дверь, — где мы видели нормальные красные платья? — Ты меня сейчас похитил или что? — возмутилась она, устраиваясь на сиденье. — Даша. — Ладно-ладно! — она подняла руки. — Был бутик. Через два квартала. Там хорошие вечерние. — Адрес. — Минуточку. Миша уже заводил машину.***
Бутик оказался «тем самым». И платье — тоже. Глубокий красный. Движение ткани — как огонь. Идеальный крой. — Вот, — тихо сказала Даша. — Оно. Миша даже не стал спорить. — Берём. — Ты уверен? — Да. Пауза. — Слишком, — добавил он.***
Оставалось самое «простое». Договориться. Администраторы сначала смотрели на них как на сумасшедших. — Вы хотите… чтобы мы не продавали платье? — уточнила одна из них. — Да, — спокойно ответил Миша. — И держали его на витрине? — Да. — И следили, чтобы его никто не купил? — Именно. Консультанты переглянулись. Кто-то даже покрутил пальцем у виска. Но потом Миша молча достал телефон. Показал сумму. Пауза. Тишина. — Конечно, — тут же изменилась интонация администратора. — Всё будет сделано в лучшем виде. — Я не сомневаюсь, — коротко ответил он. Когда они вышли из бутика, Даша усмехнулась: — Ты понимаешь, что это уже не план? — А что? — Это одержимость. Миша посмотрел куда-то вперёд. И впервые не стал спорить.***
И вот настал день икс. День открытия ресторана. День, когда всё должно было закончиться. Или начаться. Миша написал Кате в шесть утра. И было непонятно — это он так нервничает… или это часть какого-то очередного гениального плана. Миша: Кать, привет. Прости, что рано пишу. Забыл предупредить, знаю поздно, прости. В общем, дресс-код «кулинарный тур». Я в стиле Испании, тебе тоже надо быть. Ты брала что-нибудь красное с собой? Телефон заорал на всю квартиру. Катя дёрнулась, резко открывая глаза. Первое, что она сделала — случайно нажала «позвонить». Гудки. — Кать, привет, — раздался слишком бодрый голос. — Видела, что я написал? — Ммм… — Катя уткнулась лицом в подушку, пытаясь вспомнить, кто она, где она и зачем вообще существует. Она открыла чат. Прочитала. Ещё раз. И резко села. — А ты ещё позже не мог это написать?! — почти крикнула она. — Чего не за час до мероприятия?! Я где тебе красное платье найду за двенадцать часов?! Пауза. — Сорри, знаю, косякнул, — слишком спокойно ответил Миша. Подозрительно спокойно. — Кинь адрес. Я за тобой заеду через сорок минут. У тебя же нет дел? Катя зависла. — Н-нет… — Ну вот. Скидывай адрес. Скоро буду. И сбросил. Катя ещё пару секунд смотрела в экран. — Это вообще нормально? — пробормотала она. Ответа, к сожалению, не последовало. Она скинула адрес. И началось. Катя носилась по квартире, как человек, у которого через час экзамен, пожар и конец света одновременно. Быстро убраться. Умыться. Душ. Волосы. Найти хоть что-то приличное из одежды. — Красное платье, — пробормотала она, открывая шкаф. — Конечно. Сейчас достану из запасов. Пауза. — Из запасов, которых нет. Она закатила глаза. — Отлично, Воронцов. Просто отлично.***
Ровно через сорок минут.
Звонок в дверь. Катя открыла. С щёткой в зубах. С телефоном в руке. И с выражением лица «если ты сейчас скажешь ещё что-то — я тебя убью». А Миша… Стоял с пакетами. И двумя кружками чая. Как будто это утро было самым обычным. — Как провела время? — спокойно начал он. Катя медленно вынула щётку изо рта. — Прекрасно, — сухо ответила она. — Особенно последние сорок минут. Ты как? — Тоже отлично, — кивнул он. — Я пройду? — Проходи, — отступила она. Миша зашёл, огляделся. Квартира. Та самая. Он поставил чай на стол и протянул один из пакетов. — Держи. Катя прищурилась. — Что это? — Решение твоей проблемы с «где я найду красное платье». Пауза. Она медленно взяла пакет. Открыла. И замерла. Красное. То самое. Идеальное. — Ты… — она подняла на него взгляд. — Ты сейчас серьёзно? Миша пожал плечами, будто это вообще не стоило усилий. — Ну ты же сказала, что не найдёшь. Катя смотрела на платье. Потом — на него. — Ты заранее это всё спланировал, да? — Конечно нет, — слишком быстро ответил он. Тишина. Катя усмехнулась. — Врёшь. Он чуть наклонил голову. — Возможно. Она ещё раз посмотрела на платье. Провела пальцами по ткани. И тихо выдохнула: — Ты невыносим. — Зато эффективный, — спокойно ответил он. Катя закатила глаза. — Отвернись. — Зачем? — Миша. — Ладно, — он поднял руки, отворачиваясь. — Я джентльмен. — Очень сомнительно. Катя скрылась в комнате с платьем. А Миша остался стоять посреди кухни. И впервые за утро — позволил себе улыбнуться. Потому что самая сложная часть плана… Только что сработала.***
Катя долго возилась в комнате. Сначала — тишина. Потом шорох ткани. Потом что-то упало. — Да чёрт… — донеслось приглушённо. Миша усмехнулся, отпивая чай и делая вид, что он вообще тут случайно. Через пару минут дверь приоткрылась. — Ну как? Он повернулся. И завис. На секунду. На две. — Это… — он чуть выдохнул, — это ах…афигенно. Богиня просто. Катя оперлась плечом о дверной косяк, прищурившись. — Ладно, фиктивный муженёк, ты прощён, — усмехнулась она. — Правда, я всё ещё сомневаюсь в твоей честности. Она вышла в комнату полностью. Красное платье сидело идеально. Движения — мягкие, почти текучие. Ткань ловила свет, подчёркивая каждый шаг. — Можешь идти, — добавила она, проходя мимо него. — Или есть ещё какие-то нюансы? Миша не сразу ответил. Слишком внимательно смотрел. Потом будто вспомнил, зачем вообще пришёл. — Эм… — он сделал глоток чая. — Да. Нюансы есть. Катя закатила глаза. — Ну конечно. — В общем… — он поставил стакан на стол. — Мы должны всё мероприятие быть вместе. — В смысле? — В прямом. Приехать вместе. Уехать вместе. Всё время рядом. Катя скрестила руки на груди. — И? — И… — он чуть наклонил голову. — У тебя есть планы? Дела? — Нет. Но при чём тут это? Миша пожал плечами, будто предлагает что-то максимально очевидное: — Как насчёт погулять? Пауза. — Сейчас? — уточнила она. — Ну а что? — он усмехнулся. — Прекрасная погода. Мороз и солнце, день чудесный… Не каждый же день ты в Санкт-Петербурге. Катя посмотрела на него с лёгким недоверием. — Эм… можно. Но часа через два. — Почему? — Потому что, — она кивнула в сторону ноутбука, — у меня работа. Скоро слушание, а мой клиент может остаться без штанов. — Печально, — хмыкнул Миша. — Очень, — сухо ответила Катя. Пауза. — Хочешь, помогу? — вдруг предложил он. Катя медленно повернулась к нему. — Чем? Миша чуть усмехнулся. — С документами. Я, как бы… тоже юрист. Тишина. Катя смотрела на него пару секунд. Потом прищурилась. — А, ну да. Забыла, что ты не только рестораны открываешь и контракты составляешь. — Спасибо, — кивнул он, проигнорировав последний подкол. — Не за что, — она развернулась к столу. — Ладно. Садись. — Это было быстрое согласие. — Не обольщайся, — бросила она через плечо. — Просто если ты накосячишь — я буду знать, кого винить. Миша усмехнулся и подошёл ближе. — Принято. Он сел рядом. Катя открыла документы, пролистала пару страниц и подвинула ноутбук к нему. — Вот. Смотри. Здесь дыра. Огромная. Миша наклонился ближе. Слишком близко. И на секунду они оба это почувствовали. Но никто не отстранился. — Мда… — протянул он, вчитываясь. — У твоего клиента действительно проблемы. — Я в курсе, — тихо ответила Катя. — Ничего, — он чуть улыбнулся. — Попробуем спасти его штаны. Катя усмехнулась. — Начни с этого пункта. И впервые за долгое время они сидели рядом не как «фиктивные», не как «по плану». А просто — вместе.***
Катя с Мишей так и не погуляли. Не через два часа. Не через три. Они вообще не вышли. Потому что «давай быстро посмотрим документы» внезапно превратилось в: «а если вот здесь переписать», «подожди, это вообще незаконно», «он серьёзно это подписал?!» И время просто… исчезло. За два часа до мероприятия Катя резко вынырнула из этого состояния. — Чёрт. — Что? — Миша даже не оторвался от экрана. — Время. Она встала так резко, что стул чуть не упал. — У нас мероприятие через два часа. Пауза. Миша медленно поднял глаза. — Ой. — Ой?! — Катя уже шла к зеркалу. — Это всё, что ты можешь сказать?! — Я был увлечён, — спокойно ответил он. — Ты был бесполезен, — отрезала она, доставая косметику. Через пару минут она уже сидела перед зеркалом, сосредоточенно выводя алым карандашом контур губ. В комнате пахло косметикой и чем-то напряжённым. — А где твой костюм? — спросила она, не отрываясь от зеркала. — В машине, — ответил Миша, всё ещё сидя с документами. — Сейчас схожу и принесу. Пауза. Он пролистал страницу. — А тебе не кажется, что твой клиент виноват? — вдруг спросил он. — И что его судят справедливо? Катя замерла на секунду. Потом продолжила. — Честно? — она взяла накладные ресницы. — Кажется. Она говорила спокойно. Слишком спокойно. — У него в деле много судов. И этот — важный. Очень важный. И да… — она на секунду посмотрела на своё отражение, — на его руках много крови, лжи и всего остального. Миша поднял на неё взгляд. — Тогда зачем? Катя аккуратно приклеила ресницы. — Потому что я юрист. Пауза. — И я не имею права осуждать. И считать его плохим. Тишина. — Я имею право защищать, — тихо добавила она. Миша кивнул. — Ладно, — он встал, накидывая пальто. — Я пошёл за костюмом. — Иди, — коротко ответила она. Он вышел. Дверь закрылась. И только тогда Катя на секунду прикрыла глаза.***
Чат: «Операция Соблазнение» Миша: @Алина, ты не знаешь, что с клиентом, с которым Катя работает? Тим: Ого. Ты с ней? 😏 Миша: Да. Сидим, документы разбираем. Платье привёз. Тим: СТОП. Вы вместе. Она в Питере. Ты привёз ей платье. И вы… работаете? Миша: Да. Тим: Вы больные. Алина: Я же говорила. Тим: Вы хотя бы вышли погулять? Миша: Нет. Тим: Я сейчас приеду и лично вас выгоню на улицу. Алина: Не надо. Они там сами страдают, не мешай. Лиза: Катя тебя там не убила ещё? Миша: Нет. Лиза: Странно. Обычно быстрее. Тим: Подожди, а ты зачем вообще про клиента спрашиваешь? Миша: Просто. Интересно. Алина: Не лезь. Миша: Я не лезу. Алина: Ты сейчас начнёшь «а он виноват?» «а ты уверена?» «а может не надо его защищать?» Пауза. Миша: …я так и спросил. Тим: Я ОРУ Лиза: Соболезную Кате. Алина: Миша. Не. Лезь. В. Её. Работу. Миша: Я юрист вообще-то. Тим: А она — хороший юрист. Лиза: Разница есть. Миша: Очень смешно. Алина: Слушай меня внимательно. Если хочешь дожить до вечера — просто молчи и кивай. Тим: И смотри, как она красивая. Лиза: Особенно в красном 😉 Пауза. Миша: Я заметил. Тим: ОООООО Алина: НУ НАКОНЕЦ-ТО Лиза: Фиктивный брак трещит по швам. Миша: Идите вы. Тим: Поздно. Мы уже в этом участвуем. Алина свидетель, я уже причесался , чтобы быть самым классным тамадой.***
Минут через семьдесят Катя была готова. Красное платье сидело так, будто его шили прямо на ней. Разрез открывал ногу ровно настолько, чтобы это выглядело не вульгарно, а… опасно красиво. Длинные рукава мягко облегали руки, а в зоне декольте россыпь страз ловила свет, заставляя её буквально сиять при каждом движении. Волосы она собрала в аккуратный пучок. Потом, уже почти на выходе, повернулась к Мише: — Сходи за розами. Две. — Зачем? — он чуть приподнял бровь. — Надо, — коротко ответила она. И он пошёл. Вернулся с двумя алыми розами, слегка запыхавшись. Катя забрала их, одну аккуратно вплела в причёску, закрепляя так, будто делала это не в первый раз. Вторую — протянула ему. — В карман. Миша послушно вставил розу в карман рубашки. И замер. Потому что она подошла ближе. Слишком близко. Её пальцы коснулись его воротника, она начала расстёгивать верхние пуговицы, поправляя рубашку. Лёгкое движение — но слишком ощутимое. Аромат её духов — сладкий, тёплый — накрыл его мгновенно. Он не отводил взгляд. Вообще. — Ты очень красивая, — тихо сказал он. Катя на секунду остановилась. Потом чуть улыбнулась. — Спасибо. Ты тоже. Она отступила первой. И это было почти обидно. Они молча вышли из квартиры. Закрыли дверь. Спустились вниз. Холодный воздух резко контрастировал с тем, что осталось между ними внутри. Миша открыл ей дверь машины. Катя села, поправляя платье. Он обошёл машину, сел за руль. На секунду в салоне повисла тишина. Потом Катя подняла руку. — Кольца. Миша усмехнулся. — Чуть не забыли. Они надели их почти одновременно. И только после этого он завёл машину. Потому что теперь… Они снова были мужем и женой. Хотя бы на этот вечер.***
ЧАСТЬ 3.
Тима, к слову, выбрали тамадой.***
Гости прибывали. Актёры. Бизнесмены. Какие-то «очень важные люди», которых все знали, но никто не мог нормально объяснить, чем именно они занимаются. Фотографы щёлкали без остановки. — О Боже, это же он! — Посмотрите сюда! — Ещё один кадр! Алина наклонилась к Лизе: — Я чувствую себя статистом. — Ты и есть статист, — спокойно ответила Лиза. — Просто хорошо одетый. — Спасибо, подруга. — Обращайся. Тим тем временем следил за входом. — Где они… — пробормотал он. — Опаздывают, — пожала плечами Даша. — Классика. — Они не опаздывают, — прищурился Тим. — Они создают интригу. И словно по заказу… Двери открылись. И вошли они. Катя и Миша. И вот тут началось. Фотографы буквально рванули в их сторону. — Сюда! — Посмотрите на нас! — Михаил! Екатерина! — Ну всё, — выдохнула Алина. — Пчёлы нашли мёд. — Осы, — поправила Лиза. — И сейчас будет больно. Катя шла спокойно. Слишком спокойно для человека, на которого направлены десятки камер. Красное платье притягивало взгляды. Движения — уверенные, выверенные. Миша — рядом. Ровно. Чётко. Но слишком близко. Как будто это не игра. Как будто… привычка. — Оооо, — протянул Тим, наблюдая. — Вот это выход. — Да они сейчас зал сожгут, — тихо сказала Алина. Даша скрестила руки на груди, оценивая: — Всё. План удался. Лиза усмехнулась: — Он только начался. А у входа тем временем уже не было свободного пространства. Потому что к ним действительно слетелись все. Как мухи. Хотя нет. Как осы. На что-то слишком сладкое. И слишком опасное.***
Спустя ещё час мероприятие окончательно вошло в ту стадию, когда уже никто не делает вид, что пришёл «просто посмотреть». Сначала всё было прилично. Экскурсии по залу. Красивые речи от каких-то важных людей, которых никто не слушал, но все кивали. Кухня, которую хвалили даже те, кто не понимал, что именно ест. Кто-то обсуждал интерьер. Кто-то — контракты. Кто-то — друг друга. А потом свет начал медленно приглушаться. Музыка стихла. И в зале появилось это ощущение — сейчас что-то будет. — О, пошло, — тихо сказала Алина, выпрямляясь. — Наконец-то, — кивнула Лиза, отпивая из бокала. — Я уже устала быть вежливой. — Ты и была? — хмыкнула Алина. — В душе, — невозмутимо ответила та. На сцене загорелся мягкий свет. И появился Тим. С микрофоном. С уверенной походкой. И с лицом человека, который сейчас будет наслаждаться каждой секундой. — Дамы и господа… — протянул он, давая залу притихнуть. — Если вы думаете, что самое интересное сегодня — это еда… Пауза. — То вы явно недооцениваете уровень драмы, на который вы только что подписались. Лёгкий смех прокатился по залу. — Потому что это не просто открытие ресторана, — он прошёлся по сцене, — это… как бы это мягче сказать… Он сделал вид, что думает. — …семейное мероприятие с элементами международного конфликта. Смех стал громче. Тим довольно кивнул. — У нас сегодня представлены разные кухни. Французская — для тех, кто любит красиво страдать. Итальянская — для тех, кто громко любит. Русская — для тех, кто сначала молчит, а потом… — он сделал паузу, — уже поздно. Гости засмеялись. — И, конечно, испанская… — он чуть прищурился, — для тех, кто сначала делает, а потом думает. Алина тихо прыснула. — Это сейчас было про них, да? — шёпотом спросила она. — Это сейчас было очень точно, — ответила Лиза. Тим тем временем уже разогнался: — И давайте будем честны, — он наклонился к микрофону, — половина из вас выбрала образ кухни, а вторая половина — просто решила быть красивыми. Пауза. — Я вас не осуждаю. Я бы сделал так же. Смех. Он кивнул в сторону зала. — Но есть один человек, который сегодня не имел права ошибиться. Свет чуть сместился. — Михаил Воронцов. Дружище, поднимайся скорее. Аплодисменты. Тим сложил руки за спиной, театрально оглядывая зал. — Человек, который три с половиной года строил этот ресторан. Человек, который пережил ремонт, поставщиков, дизайнеров и, возможно, пару нервных срывов. — Один, — тихо сказала Даша со своего места. — Минимум, — кивнула Алина. — И при всём этом, — продолжал Тим, — он каким-то образом умудрился ещё и жениться. Смех. Миша, сидящий за столом, лишь прикрыл глаза рукой. — Причём… — Тим поднял палец, — жениться так, что половина зала до сих пор не уверена, что это правда. — О, это сейчас будет больно, — прошептала Алина. — Это уже больно, — спокойно ответила Лиза. Тим сделал шаг вперёд. — Потому что, дамы и господа… — он понизил голос, — у нашего дорогого Михаила есть жена. Пауза. Шёпот в зале усилился. — Настоящая, — добавил он. — Почти, — тихо бросила Лиза. — И, что самое интересное, — продолжал Тим, — её никто толком не видел. Он оглядел зал. — Кто-то видел фото. Кто-то — видео. Кто-то — слышал слухи. Он наклонился ближе к микрофону: — Но сегодня… вы увидите её вживую. Алина медленно выдохнула: — Всё. Сейчас начнётся. Тим улыбнулся шире. — Потому что я считаю крайне несправедливым держать такую женщину в тени. Он сделал паузу. Свет стал ярче. — Особенно когда сам Михаил на неё смотрит так… — он сделал выразительное лицо, — будто забыл, что у него вообще есть ресторан. Зал взорвался смехом. Миша лишь покачал головой, но улыбку уже не скрывал. — Поэтому… — Тим сделал шаг назад, освобождая центр сцены, — давайте исправим эту вопиющую несправедливость. И громче, с акцентом на каждое слово: — Приглашаем на сцену ресторана… прекрасную, восхитительную, опасно красивую… жену Михаила Воронцова — Екатерину! Аплодисменты вспыхнули мгновенно. Кто-то встал. Кто-то достал телефон. Кто-то просто повернулся, пытаясь увидеть её первым. — Всё, — тихо сказала Алина, — назад дороги нет. Лиза приподняла бокал: — И слава богу. А Тим, стоя на сцене, чуть отступил в сторону. И с абсолютно довольной улыбкой наблюдал, как начинается самое интересное. Катя поднялась по лестнице спокойно. Слишком спокойно. На ней было платье в стиле испанской кухни — глубокий насыщенный красный, как хорошее вино, с мягкими волнами ткани, напоминающими движения фламенко. Открытые плечи, тонкая линия шеи, и чёрный акцент — тонкий пояс и серьги, как будто отсылка к ночному Мадриду. Жакета не было. И это было… намеренно. Она выглядела не просто красиво. Она выглядела как вызов. — Ого, — тихо протянула Алина, сидя за столом. — Это она сейчас его убьёт или сначала поиграет? — Ставлю на второе, — хмыкнула Лиза. — Катя не из тех, кто делает быстро. — Бедный Воронцов, — усмехнулась Алина. — Он ещё не понял, во что вляпался. — Он давно понял, — спокойно ответила Лиза. — Просто поздно. Катя подошла к микрофону. Вдох. — Всех приветствую… Голос — ровный, звонкий, идеальный. Она говорила. О партнёрстве. О поддержке. О пути. О людях. И всё было бы идеально. Если бы не одно «но». Она чувствовала его взгляд. Слишком явно. Слишком близко. И в какой-то момент… Слишком рядом. Аромат его духов накрыл её внезапно. Тёплый. Терпкий. Знакомый. Рука на талии — уверенная, почти собственническая. Катя едва заметно сбилась. — …и я хочу поблагодарить… Но договорить не успела. Миша шагнул ближе. Накрыл микрофон ладонью. Тишина в зале стала почти осязаемой. Он приподнял её подбородок. Смотрел. Не вежливо. Не формально. По-настоящему. И в этом взгляде был не вопрос. Скорее: «ты же понимаешь, что я всё равно это сделаю?» Катя не отвела глаза. Наоборот. Чуть ближе. Едва заметная улыбка. — Поздно отступать, да? — прошептала она почти неслышно. — Давно, — так же тихо ответил он. И поцеловал. Не резко. Но так, что зал перестал существовать. Сначала — мягко, будто проверяя границу. А потом глубже, увереннее, с тем самым напряжением, которое копилось слишком долго. Катя ответила сразу. Без паузы. Без «подумать». Её пальцы сжались на его пиджаке, притягивая ближе, стирая последнюю дистанцию. И это уже не выглядело как часть вечера. Это было… слишком настоящим. Слишком личным. — Я же говорила, — тихо протянула Алина, наблюдая со своего места. — Они либо разведутся, либо поженятся по-настоящему. — Судя по этому, — Лиза приподняла бокал, — второй вариант выигрывает. Алина усмехнулась: — Ну всё. Фиктивный брак официально снят с производства. На сцене же никто не спешил отстраняться. И, кажется, впервые за весь вечер — всё шло не по плану. И именно поэтому — идеально.***
Катя медленно шагала по ресторану, ощущая запах новой краски и мягкий аромат живых цветов. Всё сияло, переливалось, блестело — Даша действительно постаралась. Она оглядывалась, улыбалась гостям, кивала, но внутренне каждый шаг давался с трудом: ноги ныли в каблуках, а мысли постоянно возвращались к нему. К Мише. Фиктивный муж, говорила она себе. Но поцелуй, который они украдкой обменялись в машине, оставался живым в памяти, горячим и настоящим. Официант осторожно протянул ей бокал вина и шоколадку — клубничный Alpen Gold. Она едва заметно улыбнулась, сжимая шоколадку в руках. Тёплое, знакомое тепло разлилось по груди, когда она отпила вино. Катя шла по ресторану, глотая ком в горле, пытаясь удержать себя в руках. Ноги ныли в каблуках, а внутри всё бурлило — фиктивный муж и тот поцелуй в машине, который она не могла выбросить из головы. — Кать, поговорим? — раздался его голос, и сердце подпрыгнуло. — ЧТО?! — выкрикнула она, почти теряя равновесие. — Я занята, здесь куча гостей, а ты вообще… — Занята?! — он перехватил её руку, хватка твердая, как сталь. — Мы должны всё обсудить! Прямо сейчас, КАТЯ! — Да иди ты! — она вырвала руку, но он схватил её снова. — ЧТО ЗА ФИГНЯ, МИША, ХВАТИТ ИГРАТЬ В… в… — В ЧТО, а? — его голос повысился, глаза черные, как ночь. — В кого?! В жену-идеал?! Скажи мне прямо! — Я не… я не… — слёзы подступили к глазам, и она резко отвернулась. — Я не знаю, что с тобой делать! — А я вот не могу с этим жить! — он почти кричал, прижимая её к стене. — Ты слышишь меня, КАТЯ?! Всё должно быть ясно! — АХ ТАК… — Катя не сдержалась, выругалась матом, ладони дрожали. — Ты всегда так, Миша?! Всегда, блин, врываешься, как ураган?! — Да, и что?! — Миша почти рычал, лицо в двух сантиметрах от её. — Я устал терпеть! Я хочу… понять… ТЫ понимаешь, что я хочу?! — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ УШЁЛ! — кричала она, почти плача. — Я не могу больше, хватит! Он замер, глядя на её слёзы, дыхание сбивалось. Взгляд становился мягче, но хватка не ослабевала. */— Хорошо… — почти шёпотом, но твёрдо, — тогда я тебя заставлю понять иначе. И прежде чем Катя успела выдохнуть, он прижал её к двери, лицо к лицу. Их губы встретились. Сначала напряжённо, как ураганная буря, потом Миша расслабился, и поцелуй стал долгим, горячим, почти болезненно чувственным. Катя плакала тихо, но держалась, его руки поддерживали её, прижимая к двери, удерживая и одновременно даря ощущение безопасности. Каждый вдох, каждый удар сердца, каждый шепот мата растворялся в жарком поцелуе. В этот момент весь ресторан, весь мир, всё давление исчезло — остались только они, слёзы, крик и огонь внутри.***
*/Лицо у Кати давно высохло от слёз, но сердце стучало как барабан в рок-группе. Музыка из ресторана усиливалась, и каждая нота казалась устроенной специально для драматизма их маленького апокалипсиса. Поцелуи Миши становились всё горячее — прям как шоколад в микроволновке, который ты забыл перемешать. Губы жгли, дыхание путалось, а затылок Кати болел от двери, которая, похоже, решила вставить свои пять копеек в их страсть. Затылок Миши тоже жаловался — пальцы Кати уцепились за волосы, как будто пытались сказать: «Ты от меня никуда не денешься!» — Я люблю тебя, Кать, — Миша шепнул в губы, хрипя так, что даже микрофон на сцене ресторана завёлся бы от зависти. — Люблю! Люблю! Слышишь?! — Слышу… — Катя простонала, слабо сдерживая рывок. — И я тебя… люблю. Он ухватил её чуть выше колена, прижал к двери, как будто весь мир — это только они двое и эта дурацкая дверь, которая мешает романтике. И аккуратно, но с долей дикого упорства, опустил её на кожаный диван напротив его рабочего стола. Каждое касание, каждый шепот, каждый стон — как будто саундтрек к фильму «Как не сойти с ума за одну минуту». Мебель подрагивала? Вполне возможно. Они сами дрожали? Сильно похоже. Мир вокруг? Слишком скучный, чтобы отвлекать. И в этот момент они поняли: фикция — фикцией, но поцелуй был чертовски настоящим.***
После того, как плечи наконец перестали сжимать друг друга, они лежали в обнимку, целовались, обнимались и болтали обо всём подряд: о клиенте Кати (да, тот самый, что уже чуть не довёл её до нервного срыва), о диване, на котором они валялись, о том, как шоколад из ресторана почему-то всегда исчезает в самый неподходящий момент… И тут звонок. Тим. И вся романтика улетучилась, как пар из кофе на морозе. — Ты где? — голос Тима прорезал уютный кокон. — Кхм… в туалете, — пробормотал Миша, стараясь звучать невозмутимо. — Понял, я твой туалет, — усмехнулся Тим. — Я тут пять часов твоих гостей развлекаю, а ты… — Сейчас спущусь, — Миша попытался обойтись без сарказма. — Не торопись… — Тим протянул, явно наслаждаясь ситуацией. — ТИИИМ! — Миша, наконец, взорвался, как чайник на плите. Катя улыбнулась, наблюдая за его реакцией: — Он всё понял? — спросила она, и Миша даже не поняла, слышала ли она разговор. — Да. — коротко, но убедительно. — Мне тоже не отвертеться… — она чуть приподнялась, и он чмокнул её в нос. Когда оба были готовы, Миша открыл дверь, и они шагнули в зал. — Иди в машину, я скажу слова благодарности и пойду, — протянул он ей ключи, словно вручал меч рыцарю. — Стой! — крикнула Катя и начала аккуратно стирать след алой матовой помады с его щеки, слегка ухмыляясь. Миша только покачал головой: — Чёрт возьми, ты это делаешь намеренно, да? — А кто бы ещё так заботился о красоте мужчины? — улыбнулась Катя.***
Катя устроилась в машине, завела мотор и сразу принялась отвечать на шквал сообщений в группе , где были три девушки. Катя: Я жива. Лиза: Мы поняли)) Алина: Капец, у тебя помада стойкая, раз Миша весь в красной помаде. Щёки Кати вспыхнули, как маленький закат. Катя: Помогите ему стереть, пожалуйста… мы как-то забылись. Лиза: Ждём подробностей.***
После открытия ресторана Питер вдруг показался совсем другим — не городом, а ареной их маленького безумия. Катя осталась еще на неделю, а Миша решил задержаться на пять дней, на которые мог. Тим, наблюдая за ними с привычным скепсисом, качал головой: «Что с этих влюбленных взять?» — хотя сам при виде Алины тайно плавился, как мороженое под солнцем. И вот однажды вечером, когда Питер уже засыпал под золотым светом уличных фонарей, Миша предложил маленький сюрприз: — Кать, выходи. Она выглянула в окно квартиры: перед ней стоял чёрный кабриолет, в котором играл мягкий джаз, а свет фонарей прыгал по капоту, как будто танцевал. — Ты что, сумасшедший? — усмехнулась она. — На улице минус десять. — Считаю, что мое тепло спасёт тебя от замерзания, — сказал он, подмигнув. Они поехали по пустым улицам Питера. Ветер дул в лицо, волосы разлетались, смеялись вместе с ними. Он внезапно остановил машину на мосту, где город отражался в воде, а огни казались жемчужинами на чёрном бархате. — Ты знаешь, — сказал он, когда они тронулись, — кажется, я наконец понял, почему Париж называют городом любви. Не за мосты, не за вино, не за кофе… а потому что никто ещё не видел, как я смотрю на тебя. Катя фыркнула, но в глазах у неё засветилось что-то мягкое, почти трепетное. — Сразу много пафоса, а где про водку и мосты? — Вода и мосты есть, — Миша улыбнулся, — а про водку… пусть будет только ночь и мы. Они ехали по пустым улицам, где казалось, что город принадлежит только им. Дома, старые и новые, скользили мимо, а в воздухе пахло свежей краской и зимой. Ветер дул в лицо, но никто не замечал мороза. Волосы Кати летели по щекам, и Миша невольно провёл пальцем, чтобы убрать прядь. — Смотри, — сказал он, резко остановив машину на мосту. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на город так, как смотришь на меня. Катя наклонилась, и мосты отражались в воде, как миллионы огоньков, дрожащих в ночи. Миша взял её за руку и прижал к себе, так чтобы почувствовать каждый её вдох и биение сердца. — Кать… — его голос был почти шёпотом. — Я хочу, чтобы ты знала, что все эти дни, даже когда мы ссоримся, даже когда я раздражаю тебя… я всегда буду рядом. Не фиктивно. Я — реально. Она взглянула ему в глаза и, впервые без всяких правил и планов, просто прошептала: — Я знаю. Он обнял её крепче, их дыхание смешалось с морозным воздухом, а руки искали друг друга, как будто боялись отпускать. Миша осторожно наклонился и поцеловал её губы, сначала мягко, потом глубже, с нарастающим теплом, которое согревало больше, чем любой огонь. — Люблю тебя, Кать, — прошептал он между поцелуями, его пальцы запутались в её волосах, удерживая так, словно боялся потерять. — И я тебя, — ответила она, почти шепотом, а потом громче, чувствуя, как дрожит всё её тело. Они остались на мосту, обнятые, пока город вокруг медленно погружался в сон, а свет фонарей отражался в их глазах. В этом мире не было больше ни планов, ни правил, ни фиктивных ролей — только они, мороз, мост и ночь, которая вдруг стала вечностью.***
За день до отъезда они снова сидели перед телевизором. Он что-то показывал. Кто-то что-то говорил. Сюжет, возможно, даже был интересным. Но ни один из них не мог потом пересказать, о чём это было. Потому что оба думали об одном. Они. О том, что будет через сутки. О Москве. О возвращении в реальность, где есть «контракты», «обязательства» и аккуратно расставленные границы. Разговор висел в воздухе. Тяжёлый. Неизбежный. И оба его игнорировали с поразительным упрямством. Катя устроилась у него под боком, почти незаметно прижавшись ближе. Её пальцы лениво чертили какие-то линии на его руке, а глаза сами собой закрывались. — Ты сейчас уснёшь, — тихо сказал Миша, не отрывая взгляда от экрана. — Не усну, — пробормотала она, не открывая глаз. Пауза. — Максимум… чуть-чуть. Он усмехнулся. Наклонился и поцеловал её в нос. — У меня есть с собой нарды. Катя приоткрыла один глаз. — Ты сейчас решил спасти вечер… нардами? — Да. — Ты странный человек. — Поздно это выяснять, — спокойно ответил он. Она вздохнула. — Я не умею. — Я научу, — мягко сказал он. — Хочешь? Катя открыла глаза полностью. Посмотрела на него. Долго. Слишком долго для простого «да» или «нет». Как будто пыталась запомнить его таким — спокойным, внимательным, настоящим. Не «Миша Воронцов». Не «фиктивный муж». Просто — Миша. И вдруг улыбнулась. — Хочу. Он кивнул, будто это было важнее всего вечера. Поднял её на руки — легко, как будто это уже давно стало привычкой — и аккуратно уложил на кровать. Катя тихо фыркнула: — Ты всегда так драматично всё начинаешь? — Это подготовка к игре, — серьёзно ответил он. — Психологическое давление. — Я уже боюсь. — Правильно делаешь. — Иди уже за своими нардами, стратег. — Уже иду. Он вышел. И комната вдруг стала тише. Катя повернулась на бок, уткнулась в подушку и на секунду закрыла глаза. Ещё один день… Мысль была слишком громкой. Она резко выдохнула и перевернулась обратно. В этот момент он вернулся. С коробкой. Сел напротив неё на кровати, открыл её с аккуратностью, будто это было что-то большее, чем просто игра. — Итак, — сказал он, — внимание. Катя приподнялась на локтях, наблюдая. Два кубика. Синий и красный. Пятнадцать белых. Пятнадцать чёрных. Поле с характерными «горами». — Это выглядит как что-то, где я точно проиграю, — честно сказала она. — Не обязательно, — он начал раскладывать фишки. — Ты можешь проиграть красиво. — Это важно. — Очень. Он объяснял медленно. Без раздражения. Без спешки. Иногда останавливался, чтобы убедиться, что она понимает. Иногда повторял. Катя сначала слушала. Потом путалась. Потом начинала спорить. — Подожди, — она нахмурилась, — почему я не могу пойти сюда? — Потому что там уже занято. — А если я хочу? — Тогда ты проиграешь быстрее. — Ты очень поддерживающий. — Я честный. — Это хуже. Он усмехнулся. Наклонился ближе. Взял её руку, чуть повернул фишку, помогая сделать ход. Его пальцы задержались дольше, чем нужно. Катя это почувствовала. Но не убрала руку. — Теперь кидай, — тихо сказал он. Она бросила кубики. Они ударились о доску, прокатились, остановились. Катя посмотрела на них, потом на него. — Ну? — Это… неплохо. — То есть я ещё не безнадёжна? — Пока нет. — Отлично. У меня есть шанс. Они играли. Долго. Медленно. Иногда забывали, чей ход. Иногда — зачем вообще начали. Катя всё чаще ложилась на подушку, играя почти лёжа. Миша сначала пытался сохранять «правильную позу», потом тоже сдался и устроился рядом. Игра превратилась в разговор. Разговор — в паузы. Паузы — в взгляды. — Если я выиграю, — вдруг сказала Катя, двигая фишку, — ты останешься ещё? Миша не сразу ответил. Смотрел на неё. Как будто пытался понять, это шутка… или нет. — А если я выиграю? — тихо спросил он. Она чуть улыбнулась. — Тогда я тоже. Пауза. Тихая. Настоящая. Он протянул руку, заправил прядь волос за её ухо. — Тогда давай играть честно. — Уже страшно. — Поздно. Катя бросила кубики. Они снова прокатились по доске. Но в этот раз ни один из них не посмотрел на результат. Потому что игра уже давно была не про нарды. Катя медленно придвинулась ближе. Положила голову ему на плечо. — Мы же всё равно проиграем, да? — тихо спросила она. — Да, — так же тихо ответил он. — Оба? — Оба. Она закрыла глаза. — Тогда давай хотя бы красиво. Миша ничего не сказал. Просто обнял её крепче. И в этот момент ни Москва, ни отъезд, ни разговор, который им всё равно придётся провести… …не имели значения.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!