Что значат мои сны?

– Меня мучают сны. Тихий голос вторгся в тёплый покой залитой солнцем кухни. Сакура скользнула ногой по полу, босая, тёплая — её пятка оставила след на пыльном солнечном пятне. В чайнике на плите ещё оставалась теплая вода, в воздухе висел жасминовый пар и сладкий запах риса. У стены стояла большая миска с водой для собак. Подоконник был уставлен зеленью в горшках — мята, базилик, что-то ещё, уже не раз пересаженное. Один из горшков был немного расколот, но Сакура упрямо продолжала в нём что-то выращивать. В этом светлом, дышащем зеленью коконе её слова прозвучали особенно резко, заставив обоих оживиться. Какаши быстро закрыл книгу, положил её на колени и подался вперёд. Сакура, сидевшая, подогнув под себя ногу, поставила чашку с чаем на стол, выпрямилась и посмотрела прямо на него. Мужчина взял её за руку, легко поглаживая костяшки пальцев. – Снова кошмары? Сакура смутилась, принимая ласку. – Нет, честно говоря, с того момента, как мы съехались, кошмаров почти нет. Она немного поморщилась, а затем добавила: – Это довольно… приятные сны. Какаши вопросительно поднял бровь. – Это приятные сны, но они не должны быть такими, понимаешь? Они должны тревожить, пугать, но никак не радовать. И именно это меня и мучает. Какаши отпустил её руку, взял кружку с уже почти остывшим кофе и откинулся на спинку стула. – Рассказывай. – Ну, – Сакура чуть поёрзала на стуле, пытаясь найти более удобное положение. – Мне снится лес. Он похож на густые леса в стране Огня, знаешь. Я иду через него, огибая деревья, и у меня нет никакой конкретной цели. Скорее, просто наслаждаюсь тем, что я там. В лесу мне совсем не страшно, наоборот, спокойно и безопасно. Опасности нет. А ты знаешь, как редко я чувствую себя так. – Знаю, – Какаши утвердительно кивнул, сделав глоток кофе. – Так вот там нет никого, поэтому я могу ни о чем не думать. Моя голова блаженно пустая, ноги и руки – свободны, глаза видят лучше, чем обычно. Залитый солнцем лес греет меня, мне хорошо. – Пока звучит просто отлично, – отметил Какаши, улыбаясь. – Да, это очень приятное состояние, – быстро согласилась Сакура. – Но потом я замечаю, что я – уже не совсем я. Смотрю на свои руки и вижу, что мои вены шевелятся, а затем – превращаются в прекрасные молодые побеги, которые пробиваются сквозь кожу. Кончиками пальцев я могу потрогать почки, которые набухают прямо на мне. Это по-настоящему захватывающе! И очень сладко. Она на секунду замолчала, словно заново переживая это телом — и продолжила: – Всё моё тело начинает двигаться, меняться, будто я – сад. Я ложусь на землю, потому что это кажется мне самым правильным и естественным делом на свете. И постепенно, счастливая и успокоенная, становлюсь частью этой земли, этого леса. Трава растёт прямо на мне, насекомые поют мне оду, а животные уже подходят ближе, чтобы сделать меня частью себя. Сакура подняла смущенный взгляд на Какаши. Она понимала, как это звучит, но всё равно продолжила: – В этом сне я, по сути, умираю. И уже очень много лет я не испытывала такого счастья… Разве это правильно? Какаши не отвечал, лишь сделал глоток кофе и ненадолго задержал взгляд на дубе за окном — его листья мягко колыхались на ветру. — Вряд ли что-то может быть неправильным в твоих чувствах, малышка, — тихо сказал он, задумчиво поглаживая ободок уже пустой кружки. А затем чуть ухмыльнулся и добавил: — Тем более смерть в цветах, с поющими насекомыми? Звучит как не самая плохая смерть для любого шиноби. *** – Я заказал карри и редис. Подойдёт? – Ну конечно! Карри – всегда отличная идея. Сакура плюхнулась на диван в кабинете Хокаге, устало оглядывая так хорошо знакомое помещение. На широком столе у стены лежала стопка бумаг с заложенными уголками, а рядом — чашка с забытым чаем. Сквозь окно струился мягкий свет, ловко огибая книжный шкаф и скошено ложась на пол. Пара каждый день старалась обедать вместе, однако сегодня у них было чуть меньше времени, чем обычно. Сакуре предстояло подменить на смене коллегу. – Держи. Какаши ловко сел на диван рядом с ней, крепко прижавшись своим бедром к её, а затем передал контейнер с ещё совсем тёплым карри и редисом. – Пахнет потрясающе! Сакура блаженно улыбнулась, вдыхая сладкий аромат, а затем положила голову на плечо Какаши. – А что у тебя сегодня? Мужчина услужливо приоткрыл для неё крышку, готовый к очередной порции веселья от своей девушки. Как только Сакура склонилась над контейнером, её щёки сразу порозовели от удовольствия. – Не может быть! Неужели это снова баклажаны? – Не вижу смысла есть что-то другое, когда человечество уже изобрело своё самое вкусное блюдо, – деловито прокомментировал он. – Лучше ешь, пока не остыло. Несколько минут они ели в тишине, задумавшись каждый о своём. Затем Какаши слегка развернулся в сторону Сакуры, ловя её взгляд. – Я тут подумал… В тех снах ты всегда одна? – Нет, – она устало выдохнула. – Бывает, что ты со мной. И это пугает ещё больше. – Почему пугает? – искренне удивился Хатаке. – Потому что я не хочу, чтобы ты умирал, естественно. Даже если это просто мои фантазии – я хочу, чтобы ты был жив и счастлив, понимаешь? Какаши задумчиво проскользил взглядом по её лицу. – А я там, выходит, несчастлив? – Ну… На самом деле, я не знаю. Помню только свои чувства, а мне просто очень хорошо и радостно, что ты рядом. – Тогда я польщён. – Прекрати! – Сакура шутливо ударила его по предплечью. – Даже не вздумай говорить так на тему своей смерти. – Я всё равно считаю это комплиментом. Если уж ты и собралась стать деревцем, я бы точно не захотел быть далеко от своей вишенки. Какаши забрал у неё пустой контейнер и поставил его на пол. Повернувшись к ней снова, он аккуратно потянул Сакуру на себя, посадив прямо к себе на колени. Девушка, счастливая и сытая, с радостью прильнула к широкой груди. – Интересно, а каким растением стал бы ты? Может быть, дубом? – сонно протянула она. Какаши нежно поцеловал её в макушку, прежде чем ответить: – Надо спросить у Тензо. Я бы хотел стать тем, которое поддерживает в тебе жизнь. *** – Тебе не кажется, что сейчас дуб гораздо красивее, чем весной? Сакура стояла у окна, в розовых шортах и старой растянутой футболке Какаши, медленно втирая в ладони крем. – В каком смысле? – Какаши, только вышедший из душа, пересёк комнату и встал прямо за её спиной. – По-моему, дуб как дуб. Тем более в темноте. Сакура чуть склонила голову вбок и прищурилась. Движение не ускользнуло от взгляда Какаши — он тут же коснулся губами её шеи. Сакура тихо рассмеялась от щекотки. – Просто вроде бы все деревья должны быть самыми красивыми именно весной. Но наш дуб не такой. – Наверное. В юности я любил сидеть на этом дубе, – лениво протянул Хатаке, опуская ладони на её живот. – Тогда он точно казался мне не таким красивым, как сейчас. – Хм, ты прав. Сейчас всё кажется красивее, чем раньше. Сакура развернулась, обняла его за влажную шею и коротко коснулась губами его губ. Какаши тут же попытался втянуть её в более глубокий поцелуй, но она выскользнула, смеясь, и поспешила к кровати. – Завтра тяжёлый день! Пора ложиться. – Это очень жестоко, Сакура, – покачал головой Какаши. Он выключил свет и присоединился к ней в постели, сразу же притянув в свои объятия. Сакура прижалась макушкой к его груди, а затем сказала шёпотом, почти заговорчески: – На самом деле, я знаю, почему мне так нравятся сны про тот лес. – Потому что там тебе не надо работать? – ответил ей тем же шёпотом Какаши. – В каком-то смысле, да. Сакура подняла на него глаза. – Там нет никого, кому была бы нужна моя помощь, мои дзюцу. Не нужно никого спасать, ни с кем бороться. Там просто нет людей — и поэтому я полностью свободна, понимаешь? – Да, – ответил Хатаке, поглаживая её по спине. – Я никогда не была свободна. Для всех я – врач, сильнейшая куноичи, героиня. Как будто я – это только то, что я отдаю другим, снова и снова. – Ты действительно очень сильная, – подтвердил Какаши. – Да, но в том лесу я спокойна и счастлива, просто потому что есть, а не за мои заслуги. Боюсь, что если я перестану быть той, кто всех спасает, то для меня просто не найдётся места. – О чём ты говоришь? – Какаши слегка отодвинулся от неё, чтобы в темноте попытаться поймать взгляд. – Ты считаешь, что у тебя нет такого места? – Ну да, – удивлённо ответила Сакура. Какаши шумно выдохнул и сел в постели. Он молчал некоторое время, а затем признался: – Сакура, ты не так давно живёшь со мной и с собаками, поэтому я не хотел говорить сразу, но… – Он немного помолчал. – Не всем здесь нравится доктор Харуно. – Что? – до Сакуры не сразу дошёл смысл его слов. – Хочешь сказать, я не нравлюсь… твоим собакам?! – Не только собакам. Я тоже не в восторге от доктора Харуно, – кивнул Какаши. – Сама знаешь, ненавижу больницы. Сакура ошеломлённо смотрела на него, пока он продолжал: – Ты пахнешь лекарствами, а здесь это никому не нравится. – Я… просто не могу в это поверить! Долго ты собирался скрывать от меня такое? – Я же говорю: не хотел говорить, пока мы все привыкаем друг к другу. – Он остановил её попытку возмущённо перебить. – Но, знаешь, Паккуну очень нравится, что Сакура каждый день приносит с работы гостинцы. – Ну хорошо, что ему нравится хоть что-то, – проворчала Сакура. – А Булл рассказал мне на днях, что ты позволила ему спать на тебе, как на подушке. Будто он не огромный пёс-ниндзя, а маленький щенок. – Я просто сидела одна с книгой и подумала, что, может, ему понравится провести время вот так, вместе, – пробормотала она смущённо. – Щенки обожают тебя, потому что ты играешь с ними на улице столько, сколько они захотят, а потом позволяешь залезть на тебя сверху. Плечи Сакуры, наконец, начали расслабляться. – Всем нам полезно иногда подвигаться, – улыбнулась она. Какаши взял её пальцы в свои, поднёс их к лицу и продолжил: – Ну а я… – он медленно поцеловал каждую костяшку. – Я просто обожаю, когда ты утром выглядишь как маленький совёнок. Сакура шумно вдохнула. Тон Какаши становился всё увереннее: – Когда ты пересаживаешь растения и недовольно морщишь носик, если земля высыпается из полуразбитого горшка. В эти моменты ты такая милая… что мне хочется просто смотреть и не дышать. Лишь бы не спугнуть. – Какаши, я…– начала Сакура хрипло. – Но больше всего, – перебил её Какаши. – Я люблю, когда ты говоришь со мной. Вот так, как сегодня, про твои сны. За всю мою жизнь я никогда и ни с кем так не разговаривал. Он перевернул руку Сакуры и нежно поцеловал в самый центр ладони. В комнате раздался всхлип. Потом ещё один, громче. Сакура пыталась вытереть слёзы, но поток был слишком сильным. Её тело дрожало от рыданий. Какаши только притянул ближе, и она, уткнувшись в его грудь, заплакала ещё громче. Он медленно гладил её по спине, целовал в висок, а потом запутывался пальцами в её мягких волосах. Постепенно дыхание девушки стало ровнее, и слёзы наконец утихли. Сакура с Какаши, обнявшись, смогли лечь спать. Ночью ей снова приснился лес. Деревья были огромными, их кроны, казалось, бесконечными, но путь между ними — широкая, просторная дорога.