...и никаких сожалений.

      Неделя до отправления на Коррибан.       Наррат давал обещания не подводить наставника перед мастером, а мастеру, что больше не подведёт в решимости служения Пути. Нарушил оба. Что предсказуемо для юности и пограничного состояния после стремительного падения в объятие Тьмы. Постепенное возвращение к самоконтролю.       Отрицание, бунт, опустошение. Все стадии пройдены. Но наставник знал, что принятие по-прежнему сомнительно.       Ночь провёл в концентрации на мыслях о собственном переживании случившегося. Почему он столько лет сторонился этого духовного сближения? И только теперь, когда остались считанные дни до настоящего расставания с воспитанником, стал видеть количество упущений во взаимодействии. Сколько было лет — столько и упущений. И нет времени на сожаления: «Я не смог стать для вас тем, кто был нужен».       Тёмный лорд ошибся в выборе?       Абарон вспомнил свою первую встречу с повелителем. Ему было семь лет — маленький, но понимал абсолютно всё, что с ним происходит. «- Ты поможешь мне?» — мама сидела на диване в гостиной, рядом с ней сидел чистокровный, бросивший взгляд в сторону дверей — ребёнок встал на пороге. Говорили о нём, при нём, но будто не замечая. «- Я не умею отказывать леди,» — поцеловал ладонь, держащуюся за его руку. «- Спасибо, Ваурон… Ты единственный кому я могу доверять,» — волнение матери стихло, как только она услышала ответственное согласие. «- Я заберу сегодня же…» — гость посмотрел на ребёнка, но не успел договорить.       Она прервала: «- Нет. Я свяжусь с тобой. Ещё есть время. Хочу быть с ним, пока это возможно.» «- Я заберу вас обоих!» «- Есть кое-что… что я не рассказала… Служитель — мой брат. Кровь отца скроет сына, но будь я рядом — они всегда нас найдут.» «- Тогда я усилю вашу охрану здесь.» «- Нет… Нет. Привлечёшь внимание.» «- Ты можешь не успеть, Лаффи! Это произойдёт в любой момент.»              Она не успела.       Не успела связаться с другом, пообещавшим скрыть её сына от предначертанной судьбы. Ситх в особой орденской мантии, навестивший дом сестры, обещал племяннику великую миссию служения Владыке.       Пожертвовала жизнью, но не сдержала высшую волю. Мальчика забрали и готовили к встрече. Испытывали способности. Обучали. В двенадцать лет он предстал перед Императором Вишейтом. Абарон навсегда запомнил момент, когда его сознание стало тонуть во мраке неизмеримой мощи — нечто заполняло всё, чем он был, лишало собственных мыслей и чувств. Так Владыка определял — пригоден ли юноша стать его «чадом». Сознание быстро вернулось к нему, а фигура Высшего мастера слилась с тенью тронного зала.       С ним никогда не говорили о том, что произошло. Был ли он принят. Станет ли нужен в будущем. Вели до Академии. После — он стал одним из самых молодых аколитов, быстро получивших титул за незначительную наблюдательную миссию.       Служитель, воспитывавший с детства — казнён. Лорд остался последним наследником имения родителей. Небольшой дом, где он совершенно не мог находится, но из беспощадности к себе, продолжал иногда оставаться в ночном бдении детского кошмара.       Мать сражается с родным братом… и вдруг его становится много. Иллюзия растёт в численности. Один противник стал десятью, но она знает цель. Бьются до смерти. До последнего вздоха, обратившегося Криком Силы, разрушающим тени и сносящим единственного врага к дальней стене. Но тот поднимается… Служитель идёт… за ним.       Второй раз Абарон видел Дарта Ваурона после испытаний в Академии. Тёмный лорд поспособствовал устройству на службе внешним делам Совета — сделал связующим с директорами Академий и ответственным за личную инспекцию. Своё внимание к молодой персоне объяснил покровительством семье «без срока давности».       Третий раз — просьба об опекунстве над незаконнорожденным. «- Вы доверили мне своего ребёнка. Почему?» — он задал этот вопрос четыре года назад, когда казалось, что у наставничества никакой перспективы. В воспитаннике ситх ситха не видел.       Абарон провожал Кехари, ставшего Нарратом на церемонию принятия Традиции в Дом Тёмного советника. Пока послушник принимал завершение ритуала в одиночестве, повелитель сам заговорил с ним о вопросах веры и убеждённости. «- Ты ментально неприступен,» — старший чистокровный смотрел словно сквозь него и медлил с признанием, которое не могло пройти бесследно: — «- Причина, по которой ты… непригоден для Владыки.»       В последствии особенно нелегко было принять, что то, что не получилось у самого Владыки — проникнуть в разум до основания внутреннего голоса, — то не без труда, но более чем естественно удалось у взрослеющего Наррата.       Послушнику было несложно привить осторожность и этику, касающуюся его редкого и удивляющего Дара. Он им не злоупотреблял.       А мог бы… И ещё будет. Возможно, не в его компании. И извлечёт из того, к сожалению, не стратегическую выгоду, а опасный опыт.       Так из самоанализа лорд снова и снова возвращался к мыслям о подопечном.       Наступил новый день. Время завтрака точно по расписанию, установленному однажды и десятилетие неизменному. — Наррат. Детство прошло. В Академии перед вами будет поставлено много задач, помимо прохождения типичных испытаний для старших аколитов. Я не сомневаюсь в ваших способностях, так продемонстрируйте и другим своё могущество. Но — помните негласные правила. И ещё… прошу вас — не переходите черту. Ни с кем не сближайтесь. Ни с кем, Наррат. Вы понимаете, что я имею в виду?       Горячий каф, формовой омлет, мясной пирог. Питательная пища перед медитативной концентрацией в Комнате Бездны. Далее — тренировочный поединок.       Они сидели в столовой друг против друга. Обычно принимали еду молча. Изредка Абарон заводил беседу сам, как в этот раз, чаще сам Наррат не выдерживал тишины процесса, по определению доставляющего удовольствие. Ситх привык к сладостям и деликатесам с детства в доме отца, и переучивать его было большой проблемой. Наставник вносил поощрительные дни со сладкими десертами — те мальчик принимал за праздники. — Вы имеете в виду леди. — Вам сорвёт голову. — Там их так много?       Лорд посмеялся собственной шутке и склонил голову, глядя на своего послушника, который сам не мог представить, на что способен в данном вопросе. Но учитель помнил себя, и учитель видел тот темперамент, с которым имел дело долгие годы становления юноши. — Дело не в количестве. Это не связи с рабынями, Наррат. Уделите внимание одной — другая захочет увести вас у первой. Можете стать… станете причиной женских дрязг. Если изначально не поставите себя недосягаемым для всех. Но вы не поставите…       Прикрыл ладонью глаза и вздохнул: — Обратите внимание на ассистенток надзирателей. Свяжите себя влечением к одной из них.       Наррат подозрительно отвёл глаза. Но наставник точно знал, что его подопечный не из стеснительных. Дело было не в этом. И не в том, что нужно обсуждать этот вопрос так детально. — Не повторяйте ошибок тех, кто владеет опытом. Поверьте, оно того не стоит.       Бесполезно.       Абарон знал, что Наррат всё равно будет вести себя по-своему, если позволит себе предаться чувствам. А он позволит. В этом сомнений не было. Только подле него теперь не будет никого, кто бы мог это оговорить. Дать совет. Остановить. Или… разрешать последствия. — Даже если бы вы не обратили внимания на леди Виресс, она всё равно… — Мы с вами однажды договорились не вести о ней никаких обсуждений. — Лучше я пойму на вашем опыте: почему об одной леди можно говорить с учеником, а о другой нельзя.       Привычное заговаривание — ещё один природный дар. С поучительного наставления в свою сторону перевёл беседу о личной жизни старшего. — Потому что одна леди посещала этот дом по моему желанию. Другая — вопреки ему. — Но вы были одинаково учтивы с обеими… — Хорошо, что вы это заметили. — Ту, что любили вы — не любила вас. Та, что любила вас — нелюбима вами. — О любви в обоих случаях говорить не приходится.       Наррат отодвинул от себя пустую тарелку: — Учитель… Я хочу понять вас.       Он редко использовал это обращение. Чаще не называл никак. Только на «вы». В совместном путешествии иногда проскальзывало решительное «Абарон». Не любил обращение «милорд». Изучая историю, мог игнорировать титулы иерархической структуры Империи. — Я не люблю повторять, аколит. «Любви меж неравными быть не может» — сколько раз я говорил с вами об этом? — Вы говорили. Но не объясняли. Раньше… я бы вас и не слушал.       Приглашение к откровению, обещающему быть услышанным и принятым в качестве урока на личном примере. «- Какой милый мальчик!» — незнакомка, проведённая в холл дроидом наклонилась к чистокровному, вбежавшему в комнату и замершему перед ней.       Восьмилетний послушник дружелюбно пожал протянутую к нему ладонь: «- Я — Кехари. Тебя прислал мой папа?»       Не задумываясь о нелогичности своего предположения, незваная гостья с лукавой улыбкой переспросила: «- А разве он не дома? Дроид сказал, что милорд здесь…» «- Он — мой наставник. Как тебя зовут?»       Лукавая улыбка на женском лице сменилась временным расслаблением. Кехари тогда был и ещё какое-то время оставался наивным, открытым дитя. Не видел суть натуры, стоящей перед ним. Леди не испытывала никакого «умиления» при виде мальчика. В её жесте — лживость. В её голосе скрытый яд ревности. Но стоило ей понять, что Абарон не является отцом ребёнка, отпустила мгновенно вспыхнувший в сознании план по отравлению бастарда, рождённого возможной соперницей. «- «Вас», юноша. К взрослым леди следует обращаться на «Вы» также, как к лордам,» — Абарон вовремя спустился по сигналу дроида-слуги.       Этот час он привычно проводил за тренировкой в уединении. После занятий с мальчиком, чьи физические возможности пока были ограничены. Послушнику предоставлялась необходимая свобода. После обеда он мог играть с рабынями, заниматься любимым чтением или просто бродил по комнатам в блаженном ничегонеделании. Чаще Абарон заставал его за последним. «- Вы красивая!» — без тени смущения выдал маленький господин имения, прибегая к обозначенным манерам, в желании сделать комплимент.       Жёлтые глаза девушки стали ярче, и она с полным восторгом в голосе обратилась к вошедшему мужчине, указывая на дитя пальцем: «- Наш первенец будет таким же!» «- Леди Виресс,» — сухой приветственный кивок и ситх целует поданную ладонь.       Провожает гостью к коридору, ведущему в оранжерею. Ей безразлична красота растений, если те непригодны для изготовления смертоносных порошков. Он не желал этой встречи и знал, к чему это приведёт. Обернулся на послушника, молчаливо смотрящего вслед удаляющейся паре. Ребёнок пытался понять смесь считываемых эмоций взрослых, забрался на диван и сделал вид, что продолжил изучение стопки книг, оставленной Абароном специально для него.       Наставник не был готов к тому, что придётся объяснять необычное поведение девушки, которое мальчик подсмотрел и о котором спросил, когда леди, исполненная бессильного гнева, покинула особняк без сопровождения. «- Хочу договориться с вами, Кехари. Мы не будем обсуждать то, что вы видели.» «- Почему она…» «- Леди Виресс не объект для изучения. Оставьте это,» — необходимо было отвлечься самому и занять воспитанника: «- Прогулка на спидере до Каас-Сити. Переоденьтесь. Жду вас через пять минут.»       Ребёнок видел как леди бросилась перед лордом на колени. Умоляла его обратиться к Тёмному лорду, как к высшей воле, способной заключить между ними союз, минуя решение её отца. Абарон отказал. Не в первый раз. Но пока Виресс не знала о покровительстве Дарта Ваурона было проще. Она просила о разговоре с Главой её Дома. Просила его сделать предложение о супружестве. Не хотела сочетаться союзом с избранником родителя.       Виресс считала Абарона своим и ничьим больше.       Виресс была его первой страстью и привязанностью до тех пор, пока не отравила всех девушек в группе. Ненужные жертвы. Когда ситх понял, что это произошло из-за него — отстранился. Она не поняла причину этого охлаждения. Преследовала и после прохождения итоговых испытаний. К счастью юного лорда — претензии девушки игнорировались её семьей. Виресс настаивала на союзе после открытого романа, у которого были свидетели, но Глава династии задолго до этого заключил соглашение с другим Домом. И то было нерушимым ни при каких обстоятельствах. Все её стенания принимали за блажь юности. Достаточных улик несанкционированных убийств талантливых послушниц Академии так и не нашлось. — С ней я впервые узнал о близости, — наставник перешёл к краткой последовательности, чтобы у парня сложилось точное представление: — И об ответственности за это. Страсть ослепила меня. Внушила мне ложное убеждение о чувствах. Но всё рассеялось о ненужное сожаление. Она отравила других послушниц, чтобы избежать соперничества. Несколько чистокровных девушек убиты за неделю до испытаний. Я хорошо знал их. Они бы прошли свой экзамен и принесли пользу Ордену. Наша кровь — коренная ценность Империи. Бессмысленная потеря тех, кто мог приумножить славу наших семей и продлить жизнь старых родов. Я не хотел быть причиной. Получил свой урок и желаю, чтобы вы, минуя подобный опыт, сделали правильный вывод из моего рассказа. — Вы не хотели рассказывать о ней, потому что виноваты. Я понял. — Виновен в том, что не отказал ей вовремя. Все отказы впоследствии — попытка обойти семейный скандал. Я не смею обязывать Тёмного советника тратить своё время на разрешение конфликтов чужих Домов, отстаивая скромное имя. Моё положение всё равно не изменилось бы. Леди не понимала, к чему могли привести её прошения. — Чем всё закончилось? — Законным союзом по гласному договору старших. Но Виресс отравила мужа. Лорд был отомщён своей матерью. Тело нашли разодранным тук`атой. «- Здравствуйте, леди.»       Спустя год Кехари повстречал на пороге своего дома ещё одну чистокровную. Вошёл в зал из любопытства, услышав незнакомый голос.       Застал наставника за приветственным поцелуем женской ладони. Медленное прикосновение губ, а взгляд прикован к лицу стоящей перед ним. Учитель никогда прежде не реагировал на подопечного с опозданием. «- Леди Хатор. Мой воспитанник — Кехари.»       Необыкновенный цвет глаз — розовое золото. Красные волосы волнами ниспадали по спине. Глухое платье из чёрного сатина обвивало изящный силуэт статной фигуры. Плавное движение — словно ожившая скульптура из Галереи.       Леди рассмотрела ребёнка, притихшего в знакомстве. Никакого умиления и никаких лишних вопросов или восклицаний. В её молчании — гнетущая тоска. «- Проводите меня, лорд.»       Абарон жестом руки пригласил её пройти к лестнице. Вверх до спальных покоев.       Послушник остался стоять внизу, заворожённый ментальным влиянием. Нарушил правило. Не специально, но коснулся Хатор в Силе. Гостья не оттолкнула, а пустила ближе в желании ощутить тепло детского интереса. Густой мрак непроходящего траура по супругу был неизвестным для Кехари. Он был напуган своим видением.       После ухода гостьи, наставник нашёл его сидящим на полу у камина. Рабыня укутывала маленького господина в тёплый плед, но тот никак не мог ни согреться, ни отвлечься от своих мыслей. «- Вы нарушили правило.» «- Простите.»       Редкое явление. Извинялся ребёнок в двух случаях — безразличии к наказанию или готовностью принять его по справедливости. «- Поделитесь со мной тем, что вы видели.»       Взгляд Кехари ожил. Он не ждал, что с ним заговорят с просьбой. Учитель сел рядом, подогнув под себя одно колено. «- Она любит… того, кого нет,» — уточнение добавил шёпотом, вжимая голову в плечи: «- Мертвеца.» «- Муж Хатор был убит врагом Ордена. Я последний представитель династии, из которой вышла его мать. Последний кровный родственник. Она посещает меня, чтобы родить прямое наследие.»       Кехари будто заново вглядывался в черты лица старшего, сопоставляя образы: «- Вы непохожи.» «- Непохожи.»       Это произошло больше полугода назад, но Хатор не провела церемонию прощания с погибшим. Так Абарон узнал о том, что леди всё ещё держит тело супруга в своём доме.       Понимал, что является орудием безмолвного ритуала. Старался не думать об этом. Личные чувства и бесплодные мечты влюблённого одерживали верх. Он хотел однажды сделать Дому её отца предложение о союзе, но знал, что получит отказ.       Дважды старше его. Недосягаемая. Верная своей горькой потере.       Приходила к ним в особняк в течении трёх месяцев.       Ничего не вышло.       Не отвечала на его письма. Не ответила и на головызов. Ни на один из восьми. И его не впустили в тот дом, когда он пришёл к порогу.       Последнее произошло всего лишь несколько недель назад. Все эти годы он думал о ней и не мог отстраниться от воспоминаний их единения. Потушить огонь сердца было непросто. Но ситх настаивал на истине: — Неравенство отношений с леди Хатор в изначальном положении. Зрелая вдова — первая дочь одного из Глав больших династий. Я — не обладаю громким именем. И был слишком молод. Неопытен. Мои чувства — восхищение её качествами и красотой. Её чувства принадлежали другому. Это вам известно.       Наррат скрестил руки на груди и опустил взгляд. «Слишком молод. Неопытен.» Теперь это относится к нему самому. — О чём вы задумались? — Абарон допил остывший каф и пригляделся к парню. Нужно было понять, к каким заключениям пришёл разум, раненный собственным разочарованием. — Вам не понравится мой вывод, — помотал головой из стороны в сторону, сбрасывая очередное наваждение самоанализа, болезненно напоминающего о проступке. — Тем не менее, я бы хотел его услышать. — Страсть, влюблённость, любовь… Меж равными и неравными. Всё одно. Похоже на алкогольное отравление. Сначала — эйфория. Затем — страдания.       Хмыкнув, лорд поднялся из-за стола: — Жду вас на площадке за домом. Спарринг на улице, — кивнул в сторону панорамного окна: — Хорошая погода.       Проливной дождь беспощадно хлестал по транспаристилу. Если не знать точный час, можно было подумать, что день подходил к ночи. Рассвета не предвиделось.

…

      До сражения — совместная медитация. Комнатой Бездны сегодня был сам Дромунд-Каас.       Ментальное противостояние. Абарону нужно было убедиться, что он смог воссоздать барьер и тренировочный поединок не выйдет из-под контроля.       Вышел. Не по вине Наррата. Сегодня он ни в чём не провинился, но наказание за прошлые нарушения никто не отменял.       Первый неожиданный приём смог отразить. И второй. И третий. Но стал слишком взволнован — хотел запомнить редкую связку последнего стиля.       Три рваных удара сверху и один обманный со спины. С левого плеча. С правого.       Наставник выбил его оружие рукоятью меча. Болезненной захват Силы пережал предплечье юного воина.       Спарринг окончен. — Во всех чистокровных семьях первое слово стоит за господином владений. Если… когда вы сочетаетесь союзом с леди — её решения второстепенны и оговариваются с вашей волей. — Зиостский Свод Этикета был моей первой книгой под вашим наставничеством, — парень усмехнулся, разминая пережатую захватом руку.       Тренировочные бои всегда заметно поднимали настроение обоим. Наррат не видел предела в совершенствовании навыков фехтования. Тем интереснее стали сражения на последних годах, когда ученик догнал воспитателя в освоении известных техник. — Недавно я прибыл к имению Хатор. Управляющий меня не впустил. «По воле господина».       Наррат вернул свой меч на пояс и перестал улыбаться. В жуткой догадке распахнулись красные глаза. С вымокших чёрных прядей, спадающих на лоб, стекали струи воды — таким же промокшим насквозь был и вставший рядом. — Вы правы — любовь во всех проявлениях неминуемо ведёт к страданию. Даже в самом редком, счастливом и «равном» случае.       Загладив тёмные каштановые волосы назад, лорд подставил лицо дождю и, закрыв глаза, добавил: — И сначала — это всегда похоже на эйфорию.       Наррат зеркально повторил жест старшего и зачесал волосы пальцами до затылка: — Равенство — условное понятие. А вы — идеализируете: — порченые Тьмой губы потянулись на один уголок в ожидании реакции наставника: — Это мой вывод, который вам… не понравился. — Продолжайте… — старший опустил голову и был открыт к мнению всё ещё незамутнённого реальным опытом в многообразии подтверждений старой мудрости. — Какое может быть равенство, если решение женщины второстепенно воле мужчины? — В некоторых семьях леди охотно следуют Традиции, если обеспечены и не угнетены. — Уступают. Как госпожи. Так чья воля выше? Хочет ли покоя не погребённый муж, от чьего имени жена провозглашает волю в мир живых, прогоняя гостей? — Хочет, — в ощущении приятного взаимопонимания, Абарон кивнул с коротким смешком ещё одного свершившегося принятия: — Тот дом не помнит званых встреч. Они всегда жили в уединении.       Дроид забрал мокрые куртки ситхов в первой комнате коридора, ведущего к приёмной. Наррат прошёл к столику с графином. Как истинный хозяин разлил свежий сок из винной ягоды по бокалам и подал учителю. «- Мы больше не увидимся,» — Хатор приняла из его рук бокал и, сделав глоток, посмотрела на обращённого к ней. «- Вы беременны?» — не нашлось иного вопроса. Леди вновь пришла к нему, но сегодня не просила проводить в спальную.       Отрицательно покачала головой и рассмеялась. Абарон впервые слышал, как она смеётся. Легко, беззаботно. «- И не нужно.» «- Я не хочу, чтобы ваше страдание продолжилось. По всем правилам и срокам — лорд должен пройти церемонию прощания.»       Смех сменился мягкой улыбкой. В розовом золоте её глаз — чистое сознание. Она не потеряла рассудок. И холод её тоски обернулся теплотой к тому, кто смотрел на неё, не замечая за собой неловкой ласки. Удерживал женскую ладонь, согревая в своих. «- А я против, чтобы продолжилось твоё.»       Он сидел в кресле, леди — на диване, вторая сторона которого была занята книгами, оставленными странно отсутствующим воспитанником.       Наклонилась ближе и, забрав руку, поправила ворот его строгой чёрной туники: «- Не хватает вышивки рун по канту,» — почти материнский жест. Леди Латиф было бы столько же лет, сколько и первой возлюбленной её единственного сына: «- Я не страдаю, мальчик. Всё, чего я хочу — быть рядом с ним.»