Глава 9. Здравствуй, Эдем

Джульетта с высоко поднятой головой стояла перед Михаилом, переваривая, что недавно произошло. Гавриил, на свою беду, её оставил, и ничего не подозревающая Джульетта отправилась на луг собирать целебные травы. Тут-то всё и случилось. Появившиеся ангелы приставили к её шее ангельский клинок, а Захария даже показательный надрез сделал, и любезно предложили полететь с ними на Небеса. Ещё и на улице темнело, а дело к ночи шло, — складывалось всё так удачно. Правда, для крылатых слуг архистратига. — Ну что, помолилась на ночь, Дездемона? — лукаво поинтересовался архангел. Он прохаживался по мраморной плитке, и каждый его шаг разносился эхом по тронному залу. А у Джульетты несколько раз чуть сердце в пятки не уходило, — неведение было самым худшим наказанием. — Вы любите Шекспира? — девушка ухмыльнулась, и каштановые волосы упали ей на лицо. — Не люблю. Поэтому и отправил его в Ад. — И меня туда скинете? — Да нет, Джульетта. Тебя я просто публично повешу на главной площади города ангелов. На глазах у твоего отца. В назидание остальным. Чтобы все ангелы знали и видели, что бывает за нарушение райских правил. Михаил неожиданно оказался возле Джульетты. И в ту же секунду прижал её к стене, приподняв лицо за подбородок кверху. Сердце девушки испуганно сжалось. От этого холодного, пронзительного взгляда зелёных глаз, Джульетту бросило сначала в холод, а потом в жар. — Связи ангелов с людьми запрещены и караются смертной казнью, — сладко промурлыкал он. — И Эфраим об этом знает. — Я уже догадалась, что я — позорище Рая, — Джульетта сглотнула комок, подкативший к горлу, и тихо сказала: — Так убейте меня, мой архистратиг, и пусть закончится этот театр одного актёра. — Я передумал, Джульетта. Ты сыграешь свою роль в моей трагедии. И она интереснее, чем у Шекспира. — Какую роль? Архангел ответить не успел. С силой распахнутая дверь ударилась о мраморную стену, и в тронном зале показался Гавриил. — Браво-браво, братец, — хлопая в ладоши, усмехнулся он. — Какое драматичное шоу! Какая феерия! Что, Мишель, своих командиров гарнизонов уже вые… построил и теперь за Джульетту взялся? Оставь в покое мою любимую дамзель и слетай в бордель. Оторвись там на полную катушку! Михаил отпустил девушку, и та прокашлялась, выдохнув. Она горделиво расправила плечи и нервным движением поправила растрёпанные волосы. — О, так вы ещё и вместе, — притворяясь, что он ничего не знает, а он знал абсолютно всё, ведь у Рафаила были профессиональные крысы, театрально удивился Михаил. — Тем интереснее, Ромео. Не добро пожаловать. — Ты хреновый актёр, братюня. — Но хороший стратег. — Охриненный. Послать за мной Наоми, чтобы та сообщила, что ты Джульетту сцапал. Неплохо, — Гавриил проследил взглядом за братом, который, как ни в чём не бывало, уселся на трон, и продолжил: — Дай угадаю: ты её хотел бы убить, но не убьёшь. Потому что её казнь… слишком банальна. — Молодец, Гавриил, — архистратиг ухмыльнулся. — С твоим бы умом да в контрразведку. — И чего ж ты хочешь, братец? Огонь в глазах Михаила на миг погас, а потом вспыхнул с новой, яростной силой. И он ответил: — В битве против Люцифера ты будешь на моей стороне. — Гейб, не соглашайся, пожалуйста, — Джульетта с мольбой воззрилась на возлюбленного. Михаил же, заметив, что Гавриил колебался, сжал руку в кулак, и Джульетта, согнувшись, стала кашлять кровью. Гавриил, с дрожью наблюдая за экзекуцией, закусил губу и процедил: — Хорошо. Я согласен. — И только попробуй опять сбежать, Гавриил. — Не сбегу. — А если попытаешься… Джульетте не поздоровится. Пытка Михаила прекратилась. Напуганная Джульетта бросилась в объятья Гавриила. Она ощутила аромат его парфюма, подняла лицо, и губы тут же накрыл тёплый поцелуй со вкусом кофе и шоколада. Архангел взглянул нежно, поправил прядку на лбу и прошептал: — Никому больше не дам тебя в обиду, малышка Джу. Укрою тебя крыльями. На губах таяло тепло его губ, и Джульетта поцеловала Гавриила сама, вложив в поцелуй всю нежность, желание и… страсть, на которую только была способна. И влюблённые даже позабыли об архистратиге, который взялся за Эдемский Устав. В этой главной книге Небес было сказано и про нефилимов. Вскоре, дверь снова открылась, и в тронный зал вошёл сам Эфраим — виновник этой истории. Ангел сильнее других ощущал связь с дочерью. Такую родную. И эта связь была неповторимой. И жаль, что он не чувствовал Джульетту раньше, когда та была человеком. — Очень хорошо, что и ты явился, — проговорил Михаил, проведя пальцами по пожелтевшим от времени пергаментным страницам фолианта. — Я тут тебе пару статеек подчеркнул. Чтобы ты вспомнил, что бывает за отношения с человеком. Но мы с Джульеттой уже всё решили. — О, здорова, Эфраимка, — ехидно поприветствовал ангела Гавриил и выпустил девушку из объятий. И её рука тут же скользнула в его ладонь. — Здравствуй, Гавриил. — Папа… — выдала Джульетта. — Папа, — смакуя это простое, но такое новое для него слово, пробормотал Рит Зиен и виновато посмотрел на дочь. — Вернёмся к нашему разговору, Эфраим, — напомнил Михаил. — Так вот, я и не забывал Эдемский Устав, мой архистратиг, — глубоко вздохнув, ответил лекарь и язвительно добавил: — Но спасибо. И я ничего не знал о Джульетте, а даже если бы и знал, то спрятал бы её от вас. При всём моём к вам уважении. — А если, предположим, я о ней узнал бы, то… Признал бы ты свою вину, Эфраим? — захлопнув и бережно отложив старинную книгу, полюбопытствовал старший архангел. — Конечно. — Кстати, о рождении Джу. Там всё дело было в тётке-ведьме карамельки, — встрял Гавриил и саркастично добавил: — Тяжело ей было бля… нехорошей бабе жить без совести. И вкратце пересказал, что сделала Полетт, тем самым расставив точки над «i» и ответив на немые вопросы Эфраима. И архистратиг сказочку услышал. — И что же дальше, Михаил? — спросил Рит Зиен, ни на миг не отводя взгляда от дочери. Архангел откинулся на спинку трона, прикрыв зелёные глаза, и привычно невозмутимо ответил: — По-хорошему, тебя надо было бы вздёрнуть на виселице, Эфраим. И твою дочь, кстати, тоже. Но так как ты Рит Зиен, а целители нам всё же нужны, на небесных полях сражений, — живи. Вернее, живите. Тем более, мой план сработал. — Вот и чудненько, — подытожил Гавриил, решив отложить «на потом» раздумья о своём положении на Небесах. Ему теперь предстояло стать тенью Михаила. Но в будущем. Сейчас же… Архангел вновь прильнул к губам Джульетты со всей страстью и жаром. И девушка, ждавшая этого момента слишком долго, ответила ему не менее жарким поцелуем. Она вцепилась обеими руками в его курточку и притянула ещё ближе к себе. Чувства захлестнули их обоих. Джульетта и Гавриил были счастливы.

***

Предрассветное утро было тихим. В Райском Саду ни души, — ангелы находились в своих гарнизонах. Лишь неподалёку мерно звучал фонтан с кристально-чистой водой. Эфраим и Джульетта неспешно прогуливались по Саду. Да и что ещё было делать, ведь предусмотрительный Михаил закрыл Райские Врата. Чтобы ни Гавриил, ни Джульетта уж точно не улетели. — Ты меня бросил, — вдруг проговорила нефилим, пока они неторопливо шли по неширокой дорожке в сторону беседки. — Нет, — хмыкнул Рит Зиен. — Ариадна не говорила, что беременна. И после рассказа Гавриила я понял, почему не чувствовал тебя все эти годы. — Значит ты бросил её — маман. — Она сама меня выгнала. Я помню нашу последнюю встречу: Ариадна кричала, что больше не желает меня видеть, что я испортил ей жизнь. И чтобы я убирался. Вот я и отступил. Они дошли до беседки, и Джульетта шагнула под куполообразную крышу. — Видимо, у матери бушевали гормоны, — ответила она. — И она уже знала, что с пузом. И винила в этом тебя, ведь, наверняка, ей не хотелось умирать. Рит Зиен шагнул следом, остановившись у деревянной стены, увитой дикими розами. — Скорее всего. Но, знаешь, дочка, что самое забавное? — И что же? Эфраим хитро прищурился. — Твоя тётя, как это ни прискорбно, сделала доброе дело, слив твою благодать. И Михаила вокруг пальца обвела. Ты жила обычной, нормальной жизнью. Без сверхъестественного. Полетта тебе жизнь сохранила. И я виселицы избежал. — Всё равно она была сучкой, — фыркнула Джульетта. — Она уже в Аду, — тут же подхватил целитель, — развлекает Дьявола. А ты со мной. На этих словах Эфраим подошёл к дочери и поцеловал её в лоб. — Добро пожаловать домой, Джульетта, — заключил он.