POV: Лелуш

      Реквием по Зеро.              Когда я объяснял детали Сузаку, он бросил на меня короткий взгляд — и я кивнул.              Интересно, готов ли он сам? К собственной судьбе — и моей.              Я начал переодеваться в недавно пошитое императорское облачение. Руки — в рукава, накидка — на плечи, и вот — тело окутано белым… Неплохо. Подходящий костюм для последнего императора Британнии, чьё имя станет худшим в истории. Эта девственная белизна вскоре заблестит свежей кровью.              Дальше — меч Короля, изготовленный на заказ. Специально сделанный так, чтобы подходил этим погребальным одеждам.              Я взял меч в руки и прошёл в императорский тронный зал. Там, переодетый в рыцарскую форму — белую, как и мой наряд — стоял Сузаку. Нулевой Рыцарь — Рыцарь Зеро… новый титул Сузаку, от которого вскоре останется только Зеро.              Я вытащил меч из ножен, чтобы показать ему. Клинок замерцал; казалось, от него исходил ледяной холод.              — Что думаешь, Сузаку? — только и спросил я. Вопрос точнее звучал бы так: «Сможешь убить меня этим мечом?» — но нам не требовалось лишних слов.              Сузаку ничего не сказал. Просто опустился на колено и коснулся меча.              — Сузаку. Я — император, а ты — рыцарь, но это — только для проформы. Тебе не нужно вставать передо мной на колени.              — Я преклоняю колени не перед императором. Я преклоняю колени перед твоей решимостью.              Я сделал свой выбор — и знал, что не ошибся, выбрав Сузаку на роль нового Зеро. Того, кто убьёт меня.              — Сузаку. Ты ведь сможешь меня убить, верно?              — Да. Этим мечом я убью и тебя, и себя — одновременно.              — Верно. Лелуш ви Британния и Куруруги Сузаку исчезнут из мира в один и тот же миг. Им нельзя позволить существовать.              — …Лелуш, другого пути нет?              — Ни единого, — тут же ответил я.              Могли быть и другие варианты. Возможно, будь я больше похож на Шнайзеля, то выбрал бы иной способ… но для меня — это единственный путь. Моё сердце и моё чувство справедливости не позволят мне принять какой-либо другой план.              Сузаку встал, чтобы принять меч из моих рук.              — Этим мы оборвём своё существование.              — Верно, Сузаку. Мы обратимся в ничто.              — И благодаря этому, всё сможет начаться с чистого листа?              — Именно, — я вложил меч в ножны и протянул его Сузаку. — Я рассчитываю на тебя, Сузаку.              Сузаку встретился со мной взглядом, берясь за меч.              — Yes, your majesty!              Те же самые слова, что британнские подданные используют в присутствии своего императора; скверные слова, которые насильно разделяют людей и принуждают к почитанию. Только… Сузаку использовал их не для того, чтобы продемонстрировать пиетет. И в доказательство — взял меч одной рукой. Не почтительно, двумя — как положено тому, кто получает дар от стоящего выше.              Но как равный.              И потому его «Yes, your majesty!» имело для нас двоих совершенно иное значение.              Не забывай обещания.              Ты убьёшь меня.              Ты будешь жить и искать искупления.              Эти слова несли в себе наши невысказанные клятвы, подтверждение наших грехов — и наказания.              — Пойдём, Лелуш. C.C. ждёт.              — Пусть подождёт. Мужчине нужно время, чтобы сменить костюм.              Сузаку слегка улыбнулся моей шутке.              — Ты всегда был из тех, кто не может успокоиться, пока не сложит аккуратно только что снятую одежду.              — Это просто привычка. Мне ведь приходилось складывать одежду за Нанналли.              — Снова используешь Нанналли в качестве оправдания? Что за человек…              — Лучше уж так, чем быть грубым и невоспитанным…              Выходя из тронного зала, мы продолжали подшучивать друг над другом. Всё было в порядке. Мы могли смеяться вместе. Мы смогли измениться. Смогли понять друг друга. По-настоящему. До глубины души. И поэтому…              Поэтому я считал, что Сузаку сможет сделать это.              Потому что он — мой единственный друг.