"Могильник"

Утро было самым неожиданным. Я проснулся не от солнечных лучей за окном, а от жуткой тошноты. Одно движение рукой или ногой, острое головокружение.. Рвотный рефлекс, который ещё удавалось сдерживать, вот-вот мог выйти из под контроля. Было плохо. Я не знал что со мной. Страшно. Состайники быстро заметили моё состояние, даже если я и был для них чужаком, они тут же принялись отпаивать меня чем-то. Было горько. Собственно, это не помогло. За мной пришли ящики и отвели в могильник.. Там я и узнал, что у меня порой случаются приступы. В могильнике пахло спиртом. Я любил запах больниц. Это как то самое детское воспоминание, когда в столь раннем возрасте ложишься в палату и остаёшься совсем один. Так и сейчас. Я был совсем один. Мне нравилось одиночество. Будто я находился не во власти течения времени, где-то в параллельном мире. Главное, что это был мой мир. Я думал, много думал. Вспоминая содержание книги, я искренне не понимал, почему домовцам не нравится могильник. Может я по началу так думаю, но все же. Я поднялся с кровати, голова немного кружилась, но это была мелочь. Подойдя к окну я влез на подоконник и посмотрел на улицу. Погода была пасмурная. Самая обыкновенная осень, что же ещё. Я прилип к окну и дыхнул, оно тут же запотело. Я нарисовал смешную мордочку котёнка, сам себе улыбнулся. Опять же, было тихо. Посидев так несколько минут, я спустился вниз. На ужин мне принесли кашу и несколько долек киви. После фрукта уголки рта неприятно щипало.. Я потёр губу и скривился. Отбой объявили ровно в девять. Паучихи обходили комнаты и проверяли спящих. К десяти часам настала тишина. В коридоре лишь изредка можно было услышать звук каталки. Это напоминало моменты из ужастиков. Как ни странно, ночью мне не спалось. Возможно, так повлияли ночи в четвёртой. Если и захочешь спать, то ложись либо поздно ночью, либо учись спать в любых обстоятельствах, я так не умею. Всегда удивлялся людям, которые могли заснуть где угодно. Возможно, я просто избалованный? Тяжело вздохнув я снова встал с кровати, натянул тапочки на босые ноги и отправился к двери. Приоткрыв её, я убедился, что никого нет и вышел в коридор объятый тьмой. Возможно здесь когда-то были светильники, но добрые жители комнат уничтожили их в пух и прах. Я двигался как тень, прижимаясь к стенам, чувствуя холодный металл поручней под ладонями. Ночью Могильник преображался из скучного царства белых халатов в нечто таинственное, где каждый шорох имел смысл. Первый, кого я встретил, был парень, может быть младше меня. Ему было лет тринадцать, не больше. Он сидел в своем инвалидном кресле у большого окна, выходящего во двор. Его голова была запрокинута, взгляд прикован к звездам. Я видел его днем: всегда молчаливый, всегда в своем мире, парализованный ниже пояса. Ночью он казался более эфирным, почти прозрачным. Я остановился неподалеку, наблюдая. Тот не двигался, лишь тонкая струйка пара вырывалась из его рта от дыхания на холодном стекле. Он не спал, он словно впитывал в себя бесконечность ночного космоса, становясь ее частью. Я тихо скользнул мимо, оставив его в звездном одиночестве. А то вот так ходишь и думаешь.. Есть ли тут психованные ? Кто знает, может этот чудак озвереет и нападет? На эту ночь в меня были свои планы. Я хотел найти свою карточку и информацию о себе. Не думаю, что ночью кабинет главного Паука будет охраняться? Всё-таки все мы люди, а у них есть такая вещь, как человеческий фактор... В общем, бурда всякая. Как я и ожидал, около нужной двери не было ни души. Я повернул ручку и скользнул во внутрь комнаты. Было темно, лишь свет фонарей на улице тускло освещал кабинет. Благо, на столе стояла старая настольная лампа. Я быстро сообразил, как её включить. Дёрнул за ниточку и вот магия - свет! В кабинете стояли огромные шкафы. В них лежали десятки личных дел. Благо, они были расставлены по алфавиту. Иначе было бы тяжело. Таким образом, спустя несколько минут моё личное дело было уже у меня в руках. Я перевернул первую страницу и сразу увидел характеристику: Пол - Мужчина ФИО - Сыромятников Ярослав Алексеевич Возраст - 13 Диагноз - Генерализованное тревожное расстройство (ГТР), Преддиабет, Коллапс Наследственный дефицит фактора XI (Гемофилия С), болезнь Виллебранда, дистимия. Семейное положение - ... Дальше я читать не стал. Семья меня не интересовала ни капельки. Самое ужасное, это мои диагнозы. Что-то мне подсказывает, что половина из этого не правда. А может быть я просто ещё с прошлой жизни привык быть здоровым.. Кто знает. К новому имени привыкнуть тяжело.. Было бы смешно, если бы спросили моё настоящее имя.. Такой позор. Спасибо прародителям Дома, которые придумали клички. Узнав нужную информацию, я захлопнул папку, убрал в шкаф , выключил свет и вышел из кабинета. Я тут же замер. Дальше по коридору, из-за поворота, послышался приглушенный, но настойчивый смех. Смех странный, какой-то надрывный, но в то же время заразительный. Это был Резкий. Ему было лет пятнадцать, и он был настоящим ураганом, запертым в теле, которое его не слушалось. Его руки и ноги жили своей собственной, непредсказуемой жизнью из-за тяжелого неврологического заболевания. Он передвигался на моторизованной коляске, но сейчас был на полу, в импровизированной крепости из подушек и одеял, полузакопанный в свой "штаб". Я заглянул за угол. Он громко хохотал и активно жестикулировал (насколько позволяли его дергающиеся конечности), и издавал всевозможные звуки: свист ветра, рык чудовища, лязг мечей. Казалось, он сам целиком погрузился в какое-то выдуманное приключение, оживляя его звуками и движениями. Рядом с ним, на полу, сидела на корточках Незримая, маленькая девочка лет семи-восьми с расщепленным сознанием. Днем она обычно пряталась под одеялом или тихо сидела в углу, разговаривая с кем-то невидимым. Но ночью, рядом с Резким, она преображалась. Ее глаза, обычно пустые, сейчас мерцали, и она хихикала в ответ на его смех и звуки, хотя, возможно, и не понимала, что смешного. Резкий заметил меня. — О! Лис! Выполз из норы? – прохрипел Резкий, его руки задергались.— Присоединяйся к нам! Мы тут... мы тут побеждаем драконов! Слышишь? – он тут же изобразил грозный рык и лязг, словно рассекая воздух невидимым мечом. — Вот этого, трехголового, мы только что скинули в пропасть! — Незримая посмотрела на Лиса, ее глаза расширились, и она быстро спрятала лицо в ладонях, снова исчезая в своей раковине. Я улыбнулся ему и сел рядом. — Драконов, говоришь? — Он подполз поближе. От Резкого пахло чем-то сладким – кажется, шоколадкой, которую он, наверное, спрятал от медсестер. — А что, в Могильнике тоже водятся драконы? — Конечно! – Резкий торжествующе кивнул. — Везде водятся, где есть мы! Где есть те, кто... кто вот так, – он попытался махнуть рукой, но она лишь неловко дернулась, – кто сражается даже за каждый глоток воздуха. Это не драконы, а просто утренний обход, Лис! И невкусные лекарства. А мы уже в засаде! — Он снова засмеялся, и Незримая, выглянув из-за ладоней, снова тихо захихикала. — Мы на посту, чтоб эти гады не смогли нас застать врасплох! Я провел с ними какое-то время, просто слушая Резкого, который болтал без умолку, перепрыгивая с одной темы на другую: от своей последней "битвы" до планов побега из Могильника на электрической коляске. В его словах была такая жажда жизни, что рядом с ним даже Могильник казался не таким уж и страшным. Незримая, постепенно осмелев, потянулась и коснулась меня, прежде чем снова спрятаться. Это был почти невидимый, но ощутимый контакт, словно она признала меня своим. Когда я двинулся дальше, ночь уже клонилась к рассвету. Где-то в дальнем, самом тихом крыле, я наткнулся на Краску, "Художницу из ниоткуда". Краске было лет двенадцать. Она сидела на полу в маленькой комнатке для отдыха, рядом с распахнутым окном. Она держала в руках альбом и набор карандашей, медленно, с почти ювелирной точностью, выводя линии. Ее пальцы были тонкими и немного дрожали, но рисунок под ними оживал: лес, полный фантастических существ, тонких и изящных. Краска была почти глуха, и ее мир был миром образов и безмолвия. Я сел напротив нее, не произнося ни слова. Только легкое шуршание карандаша по бумаге нарушало тишину. Краска подняла голову, ее большие глаза сфокусировались на мне. Она не сказала ни слова, просто протянула мне наполовину готовый рисунок – маленькую, изящную птичку, сидящую на ветке. Тонкие, немного неуверенные линии, тем не менее, передавали невероятную легкость и хрупкость. Я взял рисунок. Он был прохладным и пах карандашами. Я кивнул Краске, и та, в свою очередь, слабо улыбнулась, продолжая свою работу. Краска просто рисовала свой мир, куда Могильник не мог дотянуться, и где были только она и ее создания. Возвращаясь в свою палату, я чувствовал себя другим. Ночь в Могильнике открыла мне огромные преимущества. Я бесшумно закрыл за собой дверь. Моя палата уже не казалась такой идеальной. На следующий день ко мне пришёл сам Чёрный Ральф. Он деловито сел на стульчик около койки. Сначала он хотел закурить прямо в палате, но переведя взгляд на меня, передумал. — Эй, пацан, как тебе четвертая? — Ральф пытался вести себя непринуждённо, однако атмосфера все равно была напряжённая. Я посмотрел на него. Знаю, что нельзя доверять взрослым. Но Ральф... Я не могу считать его частью дома, но он и не чужой. Возможно, если бы Р первый принимал больше усилий вникнуть в дом, то смог бы познать большинство его тайн.. — Все в порядке, я уже освоился. — Больше я не мог ничего сказать, так всегда, когда разговариваешь с человеком старше себя. — Ну и хорошо, уже к вечеру отправим тебя обратно. — Наконец-то Ральф встал и вышел из комнаты. Я так и остался сидеть на койке. Я отказывался от завтрака и просто рисовал карандашом на бумаге. Таким образом прошло два часа. Палата стала ещё унылее. Хотелось с кем-то поговорить. Внезапно из раздумий меня выдернул стук в окно. Я тут же подскочил и подбежал к подоконнику. На лице сразу засияла улыбка. Это Лорд! Я не сомневаясь открыл ему окно и отошёл. На меня тут же хлынул поток ледяного воздуха, отчего я поморщился. — Чего кривишься — Лорд скептически на меня посмотрел, закрыл окно и уселся на подоконнике. — Ребята передали тебе кое-что, думают, ты тут скучаешь, я считаю иначе, новичкам всегда сначала нравится могильник.. Я перебил Лорда и уцепился за рукав его рубашки. — Лорд, а вот и нет, не нравится мне здесь, тут скучно.. Без вас всех. — Я закусил губу, но тут же продолжил. — Что ребята передали? Лорд закатил глаза, но всё-таки достал небольшую сумку. — Здесь сигареты, булочка, сладкое.. Табаки думал положить что-то спиртное, но его отговорили.. — При упоминании Табаки Лорд как-то нахмурился, возможно они поругались. — Спасибо вам, Лорд! — Я ухватил сумку и прижал к себе. — Меня скоро выпишут. — Вот и славно, я пойду, если пауки заметят, то влетит не по детски. — На это он цокнул. Открыл окно и ловко спрыгнул, ухватился за трубу рукой. Я не стал наблюдать, как тот уходит, закрыл окно и бросил новоприобретённую вещь на койку. Так же сам сел рядом. Даже жаль, что Лорд так быстро ушёл. Однако приятно, что четвёртая позаботилась обо мне. Правда... Сигареты... Я же не курю.