Почти моя.

      Зеленые глаза, цвета летней травы за окном, смотрят на меня из толпы с подозрением.       Мое личное проклятье.       Низкая, худая, словно и не кормили совсем. Идет рядом с какой-то не замолкающей, рассказывающей что-то с важным видом девчонкой с курчавой шевелюрой. Она здесь единственная рыженькая. Есть, конечно, недоносок Уизли, но у него волосы совсем другие, как шерсть лисы. У этой ярко-ярко рыжие, выгоревшие на солнце и отдающие золотом при свете. Такие были только у Лили.       Не моей Лили.       Впрочем, наверное, стоило бы уже давно отпустить миссис Поттер в забытье. Но как это сделать? Как? Невозможно, особенно когда перед тобой, начиная с сегодняшнего дня, будет ходить ее точная копия. Почти точная.       У моей ненаглядной глаза изумрудные, темные, в ночное время чем-то похожие на болото, затягивающее с головой. Я помню их до мельчайших деталей, вплоть до каждого блика, хоть раз отражающегося в них. Но у ее отпрыска слишком светлые, слишком зеленые, пожалуй, практически салатовые. Хотя в целом, их форма один в один. И лицо. Поставь сейчас рядом Лили в возрасте одиннадцати лет и ее дочь, никто и не смог бы отличить их друг от друга. Одинаковые, словно две капли воды. Только дурацкий шрам на лбу все портит.       По залу проносятся шумной волной удивленные вздохи. Несколько профессоров переглядываются друг с другом и перешептываются.       Странно, я ожидал, что ее направят в Гриффиндор, как и папашу-свинью. Но пожалуй, так даже лучше. На моем факультете ей самое место. Надеюсь, что идиот-Поттер в гробу перевернулся от этой новости. Чувство злорадства переполняет меня.       — Не находите ли вы, мой дорогой друг, сегодняшний расклад весьма интересным и озадачивающим? — голубые глаза директора игриво блестят из-под очков половинок.       Шахматная партия грозила закончиться в ничью. Не спроста именно сегодня он позвал играть.       Старик обожает говорить загадками, и лишь в крайних случаях выкладывает что-то напрямую. Возможно, сейчас он имел в виду послание от гоблинов с информацией о том, что камень все-таки попытались стащить. Жаль, зря время потратили — Дамблдор и это предугадал. А возможно, он имел в виду девчонку, которой он предсказывал в качестве факультета общество львов и МакГонагалл, но которая почему-то попала к змеям. Но велика вероятность, что рассуждает директор обо всем и сразу.       На самом деле страшно помыслить о том, что отпрыск Поттеров на Слизерине. После церемонии распределения многие педагоги только об этом и судачили, но помимо этого — о ее неземной красоте и излишней худобе. Кто-то со старых картин провел очень неудачную аналогию с Томом Реддлом. Но мне-то какая разница? При любом раскладе эта девчонка будет изводить меня ближайшие семь лет, а то и больше.       — Шах, — ставлю я, найдя лазейку. Дамблдор несколько мгновений задумчиво смотрит на стол и фигуры, а затем весело ухмыляется:       — Что ж, ваша взяла, мой мальчик. Откланявшись, я встаю и бреду к выходу.       — Но не забывайте о своем обещании, — добродушно напоминает мне начальник и хозяин в одном лице.       Как же! Обещание. Умеет же Дамблдор подбирать слова. Это не обещание, а обет, проклятье, связывающее меня по рукам и ногам, которое я дал в попыхах, совсем не подумав о последствиях. Надеялся, что директор, борющийся за “светлую” сторону, окажется лучше, моего тогдашнего хозяина и сможет уберечь самое ценное в моей жизни. И что в итоге? Сменил шило на мыло. Ничем они друг от друга не отличаются.       Надо было бежать, пока была возможность...       — Ой, простите, сэр... — снизу-вверх на меня смотрят зеленые глаза из-под рыжей челки, прячущей шрам.       Врезалась в меня, а теперь замерла в страхе. Видимо, уже знает, что гулять по школе после отбоя нельзя, но все равно почему-то нарушает. Никак папашины гены взяли верх.       — И что же вы тут забыли, мисс Поттер? — протягиваю букву на конце фамилии в подобии рычания. Пусть боится, я стану ее ночным кошмаром.       — Простите, сэр, но после ужина я забыла палочку в большом зале, и пошла ее забрать... а вот вернуться в гостиную не могу...       Говорит тихо и скромно, что совсем не похоже на ее родителей. Палочка и впрямь при ней — девчонка крутит ее в руках без остановки, чем невероятно злит. Я мог бы накричать на нее и за шкирку притащить к директору, но сегодня... Сегодня, пожалуй, проявлю к ней милость, пусть скажет Лили спасибо.       Это стало моей ошибкой. Я самолично толкнул себя же в омут.       Украдкой я поглядывал за Поттер. Тихая и, если бы не толпа детей слоняющихся за ней, незаметная. Прилежная и послушная. Так не кстати похожая всем этим на Лили. Не будь у нее тяги к квиддичу, можно было бы даже позабыть, что она дочь и свиньи-Поттера тоже.       Странно, но как бы я не пытался ее запугать, едва ли мои выпады хоть как-то впечатляли девчонку. Но я постоянно замечал ее взгляды на себе полные задумчивости.       Когда-то Лили тоже так на меня смотрела. С подозрением, с недоверием, с легкой перчинкой ненависти, переполненная мыслями. Я ловил эти мимолетные взгляды, внутренне немного пристыживаясь от этого. А все из-за того, что я выбрал не тот, по ее мнению, путь. Она даже не пыталась понять, почему я примкнул к Лорду в те годы. В конечном итоге, миссис Поттер, конечно же, оказалась права. Но ее хладному трупу мое раскаянье ни к чему. Мне бы многое хотелось ей сказать...       Да почему Поттер на меня так смотрит?!       Маленькая копия Лили изводит мою нервную систему своим непонятным поведением. Девчонка вообще должна быть мне благодарна за почти спасение от порчи Квирелла и ползать передо мной на коленях. Идиот пытался убить ее на глазах у публики. Если бы какой-то ненормальный не поджег мне мантию, то я смог бы остановить его. Благо, суматоха и его зрительный контакт разорвала, и девчонка осталась цела.       Видишь, Лили, моя любовь, на что я иду ради тебя?       Наверняка, заика это заметил, и уже начал строить против меня козни. Голову чуть ли не разрывает на части: с одной стороны Поттер, а с другой — этот идиот. Впрочем, Дамблдор заверял, что надежно спрятал камень от посторонних глаз, да и другие профессора, включая меня, недурно постарались. Хотя по большей части все эти испытания выглядят, как полоса препятствий для старших курсов.       — Сэр, — рыжая макушка Поттер маячит перед глазами.       Урок кончился. Перепуганные внезапной контрольной первокурсники постарались поскорее сбежать из кабинета, дабы лишний раз не нарываться на неприятности. А эта стоит, ни тени страха в глазах.       Мне тошно на нее смотреть. Я вижу в ней не мою Лили. Чертова малолетка сводит меня с ума. Завидев ее в коридорах, порой мне кажется, что это все таки воскресшая миссис Поттер. Именно такая, какой я помню ее с детства. Почти такая же. Только галстук не тот. Серебряно-зеленый, а должен быть ало-золотым.       — Чего тебе? — сквозь зубы цежу я. Лучше бы девчонка поскорее отсюда ушла.       — Мне... Один старшекурсник рассказал, что видел, как Грейнджер подожгла вашу мантию. Простите, мне стыдно за свою подругу, — смотрит, выжидает, словно пытается предугадать мою реакцию, словно знает что-то и хочет это подтвердить.       Ха! Стоило бы догадаться, кто из мелких спиногрызов мог это организовать. Больше некому.       Поттер каким-то боком спелась с зубрилой и рыжим недоноском, отчего собственный факультет, несмотря на известность девчонки, в некотором роде отвергал ее. Хитрые чистокровные змееныши, конечно же, сразу попытались заманить знаменитость к себе в компанию, ради престижа и выгоды — так уж они воспитаны, — вот только им стоило учитывать тот факт, что Поттер другого теста. Впрочем, даже для нее не типично выдавать собственных подельников.       — Да? Как интересно... Я обязательно приму меры, — злобная ухмылка ни капли не пугает Поттер. Та даже не дергается, просто смотрит и ждет чего-то. — Но позвольте узнать, зачем вы выдаете собственных друзей?       Через стол я наклоняюсь ближе к ее лицу. На мгновение мне кажется, что даже веснушки на щеках лежат точь в точь так же, как у Лили. Наверно, я чрезмерно ей одержим? Но кому какое до этого дело? Моя любовь все равно давно мертва, могу сходить с ума по ней сколько душе угодно.       Девчонка молчит. Думает, что сказать, чтобы еще сильнее не подставляться. Прячет взгляд, точно нашкодивший ребенок.       — Просто... Просто мне это не понравилось, — и хмурится Поттер совсем, как мать. — Ей не стоило так делать. Простите, сэр, до свиданья.       Она смотрит на меня из-под ресниц своими зелеными глазами, вновь долго их не отводит и, наконец отвернувшись, уходит.       Эта глупая фраза еще с месяц будет мучать меня и терзать мое сознание, точно заноза под ногтем. “Мне это не понравилось” — что она имела в виду? Дочь Лили так проявила ко мне жалось? Или симпатию? Или это какое-то врожденное чувство справедливости взыграло в ней? Или слизеринская жилка увидела во мне выгодного союзника, и теперь Поттер так подбивает клинья? Или это я просто идиот, придающий чрезмерно большое значение словам одиннадцатилетней девчушки?       Назойливая глупая девчонка. Мало того, что похожа на не мою Лили, так еще и в мыслях теперь покоя не дает.       То и дело подмечаю, что Квирелл около нее вьется. Зараза. А Дамблдор как сквозь пальцы смотрит на это. Неужели специально? Чертов маразматик. Благо, Поттер хватает ума держаться от заики подальше. Впрочем, сама она ведет себя не менее подозрительно, точно со своими дружками что-то темнит.       Недавно носилась к полувеликану и о чем-то настойчиво расспрашивала. Иногда девчонка захаживала к нему просто так, на чай, уж я-то знаю, ведь... Не важно. В этот раз все было по-другому, и разговор наверняка шел о вещах, как-либо связанных с философским камнем. Глупые дети, решившие играть в детективов, даже не понимают куда лезут!       А спустя месяц бездействия директора (я ему говорил, предупреждал!) эта дура умудрилась достать философский камень из зеркала и умертвить Квирелла! По делом этому заике, но она... Слегла на неделю в лазарете без сознания. Только морщилась во сне и иногда кричала. Я заходил к ней, ведь, в конце концов, Дамблдор попросил лично меня варить зелья для ее выздоровления.       Неприятно и страшно смотреть на побелевшую Поттер. Она похожа на Лили в ту ночь, когда я нашел их. Холодных. Бледных. Бездыханных. Если бы я знал, что все закончится именно так, никогда и ни за что не просил бы директора о помощи. Я не смог уберечь Лили, навсегда оставшуюся миссис Поттер, то хотя бы попытаюсь приглядеть за ее дочерью, почти Лили. Это ведь в любом случае мое проклятье, данное по глупости одиннадцать лет назад.       — Сэр..? — еле-еле дрожащие веки размыкаются, а зеленые глаза фокусируются на моей черной фигуре.       Глупая девчонка пытается встать, но терпит неудачу — руки ослабли и даже собственное тело поднять не способны. Невыносимо смотреть на нее, так похожую на почти что мертвую Лили, хочется уйти и вернуться, когда она вновь вернется в свой прежний, относительно здоровый облик.       — Сэр, вы не могли бы мне помочь..?       Не хочу, но соглашаюсь. Вблизи я почти забываю, что помогаю именно Поттер, а не своей возлюбленной. Даже будучи ребенком, она очень красива. Это видно уже сейчас. Повзрослев, ей удастся многих мужчин свести с ума.       Меня тоже.       — Сэр, спасибо, — вдруг она хватает меня за край рукава, удерживая, — не только за... за сейчас, но и за то, что пытались спасти от Квирелла тогда, на матче.       Понятия не имею, откуда она узнала, но и знать не хочу. Видимо, это и становится отправной точкой в странном потеплении с ее стороны на следующие года.       Поттер, кажется, хочет с головой утопить меня в этом омуте?       Мне и на первом курсе было ее много, но сейчас стало непомерно. Всюду я ловил поттеровские благоговейные взгляды, точно студентка смотрела на какого-то героя. Признаться честно, это не могло не льстить. К тому же, иногда после уроков девчонка стала задерживаться и о чем-то расспрашивать: про зелья, про собственные оценки, про школу. Тем имелось немного, и нам обоим это быстро наскучило.       — Сэр, — обратилась она ко мне на отработке, — может... Может быть вы мне объясните, как все таки надо было резать ту фиолетовую штуку на сегодняшнем уроке?       — Не “фиолетовую штуку”, а язык перуанского... А с чего я должен это делать?       Порой от таких поттеровских вопросов меня прошибает паранойя — а не догадывается ли она о моих чувствах к ее матери? Но я всегда себя тут же одергиваю — а откуда ей знать? Хотя вполне вероятно, что девчонка просто подсознательно чувствовала мою слабость и пользовалась этим. Чертовы интуиция и наблюдательность.       — Ну... Я на вашем факультете и... Должны же быть нам какие-то с этого поблажки, разве нет? — совсем беззастенчиво-игриво зеленые глаза смотрят на меня и хлопают своими пушистыми ресничками. — К тому же, если вы меня этому научите, то тогда я смогу зарабатывать больше баллов для факультета, ведь смогу лучше варить зелья, и у нас станет чуть больше шансов на Кубок школы в конце года.       Ее очевидная тактика меня почти веселит. Может быть, шляпа и не ошиблась в тот день.       — А кто же тогда будет мыть котлы? — я принимаю эту игру, и пытаюсь ее поддеть, ожидая, что Поттер сдастся сразу.              — Ну... В школе еще три факультета... насколько мне известно, гриффиндорцы отлично для этого годятся, — не Лили пожимает плечами и выжидает ответа.       Мне хочется рассмеяться. Я сдаюсь. Может быть, Дамблдор ошибся, назвав ее героиней? Наверно, место в пророчестве должно уйти Лонгботтому, а эту девчонку я предпочел бы оставить себе. Пусть и дальше веселит. Так бессовестно отзывается о собственных друзьях гриффиндорцах за их спинами — это достаточно по-геройски? Конечно, она могла просто сыграть на моих же чувствах, на моей очевидной неприязни к ободранным кошкам и их факультету, а на самом деле думать совершенно иначе, но... В этом-то и весь Слизерин, не так ли?       За лето Поттер подросла. Стала на шаг ближе к званию девушки, это уже видно по лицу, приобретающему более взрослые красоту и черты. Хотя вот тело по-прежнему совсем ребяческое. Лили в этом возрасте поставили брекеты на целый год. Ее дочери повезло чуть больше — зубы ровные, белые, не такие, как у заучки Грейнджер, похожей на кролика или хомяка.       Стоять за ее спиной и держать ее руки в своих как-то неловко. Если бы я наклонился чуть ниже, то смог бы учуять запах ее шампуня. Но зачем мне это? Она делает, как я прошу. Послушная и внимательная. Почти.       Вновь нашла неприятности себе на голову. Спустя несколько часов после объявления об исчезновении мелкой Уизли, вернулась вся в каких-то нечистотах, крови и грязи вместе с пропавшей, мечом на перевес и полностью потерявшем память Локонсом. Так и надо ему. Я мысленно позлорадствовал над ним и его судьбой. Чертов павлин все время не упускал возможности потереться где-то рядом с юной героиней, чтобы приподнять свой статус. Индюк драный. Меня страшно раздражало его присутствие в школе в целом, но еще больше — когда он появлялся где-то в окружении Поттер. Теперь-то он навсегда отправиться в больничку.       И не будет появляться рядом с маленькой копией Лили.       У МакгГонагалл сердце заболело от внешнего вида учеников. Израненные и перепуганные — как только уцелели? У меня тоже внутри что-то защемило и разозлилось. Очень жаль, что пытки нельзя применять на детях. Тогда-то меня впервые и посетила эта до одури странная и неправильная мысль: я хочу ее где-нибудь запереть.       Тогда я не придал этому значения. А зачем? Декана Гриффиндора посетила ровно такая же мысль, и она озвучила ее на ближайшем педсовете. Второй год Поттер в школе и второй год ей не живется спокойно. Третий не стал исключением.       Люпин — еще одна заноза. Не потому, что он дружок идиота-Поттера, нет. Это ушло на второй план. Хуже всего было то, что девчонка самолично лезла к этому засранцу и даже была с ним в хороших отношениях. То тут, то там я видел их, идущих куда-то по коридорам. Странное, разъедающее изнутри чувство поглощало меня с головой. Рожу его видеть не мог. Так и хочется подлить в аконитовое зелье какую-нибудь отраву, да только Дамблдор не даст.       — Сэр, вы сейчас колбу сломаете, — осторожно говорит Поттер.       Ее тоже видеть не могу. Меня бесит, что она торчит с ним, у него в кабинете и улыбается ему совсем как не моя Лили.       Она вновь подросла. Тело стало неказистым и неуклюжим. Тощим, похожим на нескладного мальчишку. Хотя по рубашкой заметно, как начала расти грудь. Дуреха зачем-то коротко обрезала свои длинные рыжие волосы. Мне не нравится, ведь у Лили длина никогда не поднималась выше лопаток, а у этой почти Лили — даже не доставала плеч.       — У вас что-то случилось? — слизеринка обеспокоенно и немного недовольно смотрит на меня, отрываясь от занятия. В порыве злости я вновь заставил ее мыть котлы, отчего, кажется, девчонка на меня обиделась.       Мне не нравится, что я у тебя ушел на второй план, а этот поганый волк — на первый.       — О, какое вам до меня дело, Поттер? — рычу я, сам себя же этим выдав. — Идите к своему оборотню и задавайте такие вопросы ему!       Студентка перестает смотреть на меня с обидой, сменяя гнев на милость. Удивленные оттенки приобретает ее взгляд. Молчит. Не двигается. Видимо, Люпин ей ничего не рассказал. Ха! С больным восторгом радуюсь, что эта новость наверняка подорвет ее доверие к нему.       — Он... Оборотень? — киваю ей и слышу разочарованный вздох. — Вы поэтому такой нервный, да? Потому что переживаете за м..?       Зеленые глаза с сомнением смотрят на меня. Изучает. Я практически слышу, как шестеренки в ее голове встают на условно правильные места. Мое поведение она расценивает как-то совершенно по-своему, не совсем так, как ощущаю я сам, но это и не важно. Главное — она стала опасаться оборотня и чаще заглядывать ко мне.       Мне едва удается сдержаться от открытого злорадства над Люпином. Но моя маленькая победа греет меня не долго — Блэк пробирается в школу.       В срочном порядке всех детей сгоняют спать в Большой зал, под неусыпным надзором преподавателей. Я берусь дежурить первым.       Дамблдор не хочет внимать моим словам о том, что убийце и предателю Блэку помог проникнуть в Хогвартс его старый дружок Люпин. Хотя это более чем очевидно. Старый оборотень строит из себя невинную овечку, видимо, думает, что я куплюсь на эти дешевые трюки. Трижды “ха” его поседевшей башке! Уж кому-кому, а мне точно удастся найти доказательства их сомнительного сотрудничества. Лишь бы только Поттер не мешалась под ногами...       — Сэр, — шепчет девичий голосок в темноте.       Рыжая макушка приподнимается из своего спального мешка над остальными спящими детьми. На мгновение мне кажется, что светло-зеленые глаза светятся во мраке ночи, но на деле они только отразили мой же Люмос. Ведьма сводит меня с ума.       — Чего тебе?       Моя темная фигура возвышается над ней. Знаю, слышал, что ученики называют меня летучей мышью, их бросает в дрожь от одного моего присутствия. Но эта... Чертовка Поттер будто бы имеет иммунитет ко всем моим нападкам.       — Сэр, я не могу уснуть.       — И что мне сделать с этим? Подлить яду тебе в еду на завтрак?       Хмурится совсем как не моя Лили.       — Нет, просто... Не знаю, — пожимает она плечами и обхватывает колени.       Боится. С начала этого учебного года все твердят, что Блэк охотится на нее. Бывший дружок ее папаши. И прошлой ночью он пробрался в школу, разве что факультет и спальни перепутал — пролез в мужскую. Впрочем, ничего другого и не стоило ожидать от человека, прожившего в заключении Азкабана двенадцать долгих лет.       — Сэр, вы ведь его поймаете? — зеленые глаза смотрят на меня с надеждой. Так, словно поручает мне самолично отловить преступника, как своему верному рыцарю.       — Да.       — Правда? Вы не врете?       Наклоняюсь к ней, хотя стоило бы боятся, что от наших разговоров лежащие рядом ее дружки проснутся и заметят нас в компрометирующих позах. На меня будто бы глядит умершая Лили. Вот только миссис Поттер никогда не видела во мне своего защитника, скорее наоборот — именно она иногда спасала мою шкуру.       И чем я ей отплатил? Ну ничего, в этот раз я все исправлю.       Девчонка вновь чего-то ждет. Не ответа на свой вопрос, нет, он ей и так известен. Ласки — подсказываю я сам себе. Да, именно это и нужно.       К мягкой коже, к щеке, тянется сквозь тьму рука с длинными пальцами, точно чудище с когтистой лапой пытается дотронутся до спящей красавицы. Поттер замирает, когда я все же оглаживаю ее скулу. Кажется, что она не дышит. Не двигается. Только непонимающе хмурится. Наверно, смутилась.       Но чего же ты боишься, дитя, если самостоятельно об этом попросила?              В последующие дни я вновь замечаю в ней глубокую задумчивость. Немного, но достаточно ощутимо, она отстраняется от меня, но, благо, Люпина тоже сторонится. От дружков состояние слизеринки тоже не укрывается, и иногда они бросают на меня подозрительные взгляды. Но я уверен, что Поттер ничего им не рассказала. Это наша маленькая тайна.       С Лили у нас тоже такие были. Очень много, ведь росли и жили мы вместе. И все наши секретики миссис Поттер унесла с собой в могилу.       Наконец. Наконец-то! Поганый пес прокололся в своем плане! Тупица оставил очень занимательную карту на своем столе. Оказывается старые приятели прятались в полуразрушенной Кричащей хижине, бывшем укрытии оборотня, некогда чуть не ставшей моей усыпальницей. От плохо сдерживаемого триумфа меня всего трясло. А там уже вся свора в сборе: бывший заключенный, Люпин, заучка, недоносок Уизли и, — куда же без нее! — Поттер.       — На выход живо! — командую я, не спуская палочки с дружков свиньи-Поттера. Жду, что девчонка послушается меня сразу, но нет.       Зеленые глаза несколько раз перебегают с моей фигуры на фигуры преступников, желавших ей смерти. Не верит. Блэк наверняка рассказал ей какие-то сказки про дружбу до гроба с ее отцом. Правильно, все это бред. От слизеринских, блэковских корней никуда не убежишь, но медлит-то она почему?       Плавно достает из-за спины палочку и направляет ее на блохастого пса. Мне практически удается скрыть удовлетворенную ухмылку. Ее папаша на небесах сейчас с ума сходит от этой картины. Удовольствие от этой мысли переполняет меня. Что ж, я не стану мешать ей в праведной мести.       Тьма резко поглощает мое сознание, и открываю глаза я уже лежащим на улице, на сырой траве. Рядом кряхтит мальчишка Уизли с подбитой ногой. Ни той, ни другой блохастой псины рядом не видно, как и Поттер с подружкой.       Вкратце перепуганному мальчишке все таки удалось мне разъяснить, что случилось после моей отключки. Ох, и не поздоровится же этой Поттер! Я самолично привяжу ее к какой-нибудь трубе в своих покоях до конца года, чтоб даже не думала дергаться в сторону опасных неприятностей.       Трое нашлись совсем рядом, у озера. В последний момент я видел, как серебряная лань, точь в точь как моя, погналась за дементорами в глубь леса. Оборотня нигде видно не было. Оно и к лучшему.       Дочь Лили лежала на песке без сознания, белая как покойник, к счастью, в отличие от него сердце у нее все еще билось. Немногим поодаль в таком же состоянии валялись Грейнджер и Блэк.       В каком-то смысле такое обморочное состояние в лунном свете даже украшало лицо девчонки. Даже миссис Поттер не была так прекрасна в миг своей смерти. Лицо фарфоровой дорогой куклы с розовыми пухлыми губками и мягкими локонами. Только бантика на голове не достает. Какому-нибудь коллекционеру в голову непременно пришла бы мысль запереть ее в стеклянном шкафу, чтоб все гости могли любоваться ее красотой, но даже не смели коснуться ее лика пальцами. Эта мысль показалась мне очень приятной.       Сейчас, когда хромой Уизли ковылял до школы спиной ко мне, когда вокруг ни одного свидетеля, кроме него, когда я несу студентку на руках, никто не запрещает мне касаться ее тела, представляя не мою Лили. Почти такая же, почти один в один, вот только ее мать никогда бы не позволила взять себя на руки и заправлять волосы за ухо.       Министр обещал дать Орден Мерлина, который теперь покатился к чертям. Вшивый Блэк каким-то чудом умудрился сбежать, а Дамблдор вновь отрицает причастность Люпина к этому. Ну ничего страшного, паршивый оборотень все равно покидает Хогвартс, не без моей помощи, конечно же. Я “совершенно случайно” проболтался о его пушистой проблеме среди детей. Естественно, обеспокоенные родители не могут позволить столь опасному педагогу работать в школе, о чем я тоже тонко намекнул ему самому. Увольнительную волк написал по собственной воле. И я, удовлетворенный собственной маленькой местью, был бы практически на седьмом небе от счастья, если б не одно но:       Какого черта, девчонка Поттер ластится к нему в объятьях и чуть ли не со слезами не хочет его отпускать?       Меня прям колотит от этой душераздирающей картины. Спасибо ее подружке-заучке, которой все же удается оттащить от блохастого профессора слизеринку. Неужели она так ничего и не поняла? В этой школе из нас двоих именно я пекусь о ее благополучии, а не поганый Люпин! А эта дура теперь еще смеет на меня обижаться! Идиотка. Ну ничего, я ей еще покажу...       Следующий год знаменуется незаконным участием второго студента от Хогвартса в Турнире трех волшебников — Поттер. Кто же еще, если не она? На правах декана, сразу после разборок я утаскиваю ее в свой кабинет.       Знаю, что девчонка все еще сердится на меня за то, что я выдал секрет Люпина, но дурочка даже не понимает, что это сделано ради ее же блага. Подросшая копия Лили картинно дует губы, отчего становится похожа на маленькую избалованную благородную девицу. Должно быть, в средние века с нее бы рисовали картины, а очередь за ее руку превышала бы все возможные границы. Кто не захочет обладать такой куколкой? К тому же, через годик ее тело окончательно оформится и прибавит в мягкости во всех необходимых местах. Хотя даже сейчас все уже выглядит неплохо.       — И что же это такое, мисс Поттер? — сидит, гордо вздернув нос, пока я, точно удав, расхаживаю вокруг нее.       — Я не знаю, кто бросил мое имя в кубок.       Резко я останавливаюсь прямо напротив нее, наклоняясь непозволительно близко:       — Не надо лгать мне.       Замечаю, что губы она мажет блеском точно такого же оттенка, что и не моя Лили. Будто бы заметив, как я задержался взглядом на этой мелкой детали, Поттер прикусывает нижнюю губу в смущении. Думает, что сможет разжалобить меня своим кокетством?       — Я не вру, сэр, — рыжая прядка падет ей на лицо, и она тут же ее заправляет за ухо, пряча взгляд.       Знает. Знает, что уже сейчас при желании может сводить мужчин с ума! И нагло этим пользуется. Но я не сдамся, уж нет, не сегодня.       — Я не вру, правда. Не знаю, как это получилось, — говорит тоном маленького напуганного ребенка, давит всем своим естеством на мою человечность, пытаясь заполучить нужную ей реакцию. — Я совершенно не хотела участвовать в этих ужасных играх. Мне Гермиона рассказывала, что и как происходило на прошлых, многие не доживали до конца...       Я вижу, как по щеке скатывается слеза, и, не подумав, утираю ее рукой. Чертова дочка Лили! Использует мои же слабости против меня. Провокаторша.       — Сэр, вы ведь разберетесь во всем, правда? — и смотрит вновь с надеждой, как на рыцаря-защитника хрупкой принцессы. Как тогда, в прошлом году.       — Да, непременно, — я сдаюсь.       Даю ей ложную надежду, что ее участие отменят, и слизеринка верит мне. Это чувство пленит меня. Топит. Сама мысль о том, что я ее единственный герой-спаситель, придет мне сил, волна странной гордости и злорадства над другими охватывает все тело. Ни Люпин, ни Блэк, ни кто-нибудь из Уизли, а я. Только я.       Но, конечно, никто и пальцем не шевельнул в эту сторону. Гораздо выгоднее ловить преступника на живца. МакГонагалл очень долго ругалась, после принятия этого решения. Но какое мне дело? Ведь копия Лили плачет у меня на плече от безысходности. У меня. Не у своих дружков.       Теперь я нагло пользуюсь своим положением, под предлогом подготовки к испытаниям. Каждый вечер Поттер приходит ко мне. Каким же дураком был я прошлые три года, пытаясь отгораживаться от нее! Надо было сразу испить этого яду, и стало бы в разы легче. Почти Лили смотрит на меня, уделяет свое внимание мне и слушает меня. Даже ее дружки уходят на второй план.       С каким удовольствием мои глаза впиваются в нее, в ее лицо, представляя, что это сидит умершая подруга. Представляя, что это все еще Эванс.       Но не долго музыка играла. После успеха на первом испытании (мне кажется, что на голове стало больше седых волос) объявили подготовку к Святочному балу. Естественно, всех деканов обязали научить своих студентов основам классических танцев. И тут тоже удалось найти выгоду.       Помимо интеллектуального обучения, теперь мы занимались и физическим. Именно она предлагает потренироваться на мне в танцах. Мне! Не своему рыжему дружку-недоноску, а мне. Я чувствовал ее игривую застенчивость, когда девчонка позволяла взять себя за талию и когда сжимала мою руку своей. Нежной. Аккуратной. Хрупкой. Почти точь в точь как у не моей Лили. Миссис Поттер никогда не красила ногти, в те годы это было попросту не модно среди волшебниц, да и правилами школы запрещено.       Я мог довольствоваться ее красотой и присутствием сколько угодно, пока полностью не утону в этом болоте.       Слова слизеринки в один из таких дней встают поперек глотки:       — Сэр, представляете, меня сегодня пятеро пригласили пойти с ними, — мечтательно, как бы невзначай, произносит она. Глаза радостно блестят, уже предвкушая, как чужие руки будут кружить ее в вальсе.       Мои руки чуть не пришибли ее в эту минуту. А Поттер решила прикинутся дурочкой, будто бы не поняла, почему я так взбесился.       Нет, безусловно, я понимал, что правилами студенты не могут идти с профессорами, даже если у них крайне маленькая разница в возрасте. Но мне и в голову не приходило, что Поттер может пойти с кем-то другим, с другим мужчиной.       Лили вновь решила ускользнуть от меня?       — А что такого? Все девчонки идут и я тоже! Вы, сэр, мне не отец, чтобы запрещать! — бросает полный ненависти и злобы взгляд и, хлопая дверью, уходит прочь из моего кабинета.       Отец! Вот кого она во мне видела! Отца. Меня это убивает еще больше, чем мысль о ее танцульках с другими. Банка с водорослями летит в сторону двери. Как только успокоюсь, то непременно позову домовика, чтобы убрать осколки. Ничего. Ничего... Я сделаю так, что никто другой за весь бал даже пальцем мою Лили не тронет. Мне нужен всего-лишь волос...       Достать необходимое проще простого. Школьной формы у эльфов хоть отбавляй — недосдачи никто не заметит. Подходящего мальчишку в магловском городишке найти не сложно. Мог бы взять кого-то из местных или приезжих студентов, но слишком велик риск встретить оригинал, а так... В зеркале на меня смотрит шестнадцатилетний юноша. Чернявый, высокий, статный, с подтянутым телом. Вполне смогу сойти даже за ученика Дурмстранга, они там все писанные красавцы, сошедшие со страниц сказок о рыцарях и богатырях. Поттер ведь именно такой нужен?       Дамблдору сказал, что подхватил очень заразную хворь, и тот даже усом не повел. Присылать мадам Помфри мне ни к чему, я сам зельевар. Уроки мои отменили. Дело за малым — отвадить всех кавалеров от Поттер.       Это тоже задача не трудная, достаточно лишь пустить какой-нибудь слушок. Поттер и так стала темной лошадкой, после той истории на втором курсе, когда она вдруг заговорила со змеей. Так что местные студенты не слишком охотно к ней липли, опасались, переживали за собственные шкуры. А вот для приезжих девчонка как лакомый кусочек, но про нее им ничего не известно, кроме того, что она Девочка-которая-выжила. И те, и те слухам верили очень охотно.       Спустя пару дней вся школа вновь начала косо на нее смотреть. Кроме меня. О, я как луч надежды во мраке. Явился за день до бала и спас Избранную от полного краха — ей ведь открывать это мероприятие своим танцем. У нее не было выбора. С каким же благоговением и благодарностью Поттер на меня смотрела! Я тонул в сладости этого чувства.       Оставалось не выдать себя за разговорами и план удался.       — Странно, что я тебя совсем не помню, — я кружу ее в танце под какую-то заводную мелодию, но унять расспросы никак не могу. Девчонка болтает без умолку.       — Я ведь шестикурсник.       — Да, я помню, но... мне казалось, что за четыре года обучения я запомнила на лицо всех студентов, — отрываясь от ног (я так не смог отучить ее от этой привычки: смотреть вниз во время танца), она поднимает на меня свои светло-зеленые глаза и слегка прикусывает нижнюю губу. Острое возбуждение током пробегает по всему телу. О, чертовка сегодня особенно хороша и кокетлива!       Почти Лили и в повседневности подкрашивала губы блеском и ресницы тушью, но для Святочного бала, кажется, прибегнула к помощи опытного визажиста или, как минимум, кого-то из старшекурсниц. Нет, из нее не сделали роковую девушку, макияж практически не заметен, особенно если не вглядываться. Скорее наоборот, подчеркнули ее невинность. Хотя прическу, думаю, делала она сама — легкая неопрятность заметна даже мне, мужчине. И платье... Странно, что МакГонагалл не забраковала его еще на входе в зал. Впрочем, если оглядеться, то станет заметно, что послабление дали всем.       Смотреть на Поттер сверху-вниз, когда она в нем, практически не возможно. Открывая взору ключицы, легкие рукава-фонарики спущены до середины предплечья. Фигуру явно подтянули корсетом и от этого приподнятая грудь казалась больше обычного. Еще и этот взгляд! Игривый. Выжидающий. Распутная девка, а ведь ей всего четырнадцать. Что же будет на следующий год? С этим надо что-то делать...       Я вижу, как на нашу парочку многие оглядываются. Вернее, они оглядываются именно на копию Лили. Красивая куколка в обрамлении зеленого платьица не может не притягивать чужие взгляды. Меня страшно бесит, что она наслаждается этим. Вижу, как девчонка стреляет глазками в других парней и как те потом краснеют, поправляя давящий ворот рубашки и теряя всякий интерес к собственным спутницам. Никакие даже самые грязные слухи не способны отвадить от такого соблазна.       Последней каплей становится момент, когда я, возвращаясь из уборной (ходил выпить оборотное), застал ее хихикающей над чем-то с местным красавчиком Диггори и его сокурсниками-дружками, похотливо поглядывающими на нее. Румяная слизеринка прошептала семикурснику что-то на ухо, тыкая пальцем куда-то в сторону, и они вновь залились смехом. И стоило мне отойти на пару минут!       Подбиваемый злостью, я схватил ее за руку и потащил прочь из зала под недоуменный взгляд мальчишки-пуффендуйца и тех, кто просто стоял рядом.       — Что ты творишь! Эй! Эндрю! Бал ведь еще не кончился! — она пытается вырвать свою хрупкую белокожую ручку из моей крепкой хватки.       Стук наших каблуков разносится эхом по всему коридору. Мы одни, ведь все там, и по сути я могу сделать с ней все, что угодно.       — Эндрю! — ей все же удается вырвать руку.       Она останавливается посреди коридора. Злиться. Даже в злости не моя Лили выглядит как маленькая разгневанная богиня, требующая немедленного подношения и поклонения ее величественной красоте. И все это только для меня.       — Да что с тобой?! Мы же хорошо проводили время!       Напираю на нее. Не думаю головой, а стоило бы. Девчонка пятится назад, пока не утыкается спиной в холодную стену. Боится, но при этом же смущается и отводит взгляд. Я чувствую, как ее тело жмется к моему. О, она просит, провоцирует меня. Что ж, я готов дать ей это подношение.       Когда мои губы касаются ее, Поттер замирает в нерешительности. Видимо, не смотря на ее распутный вид, именно я первым сорвал этот плод. В удивлении светло-зеленые глаза впиваются в “мое” лицо.       Чего же ты удивляешься, если сама меня столкнула в этот омут?       — Стой, подожди, — хоть руки и упираются в мою грудь, давления я не чувствую, а значит это всего лишь передышка перед новой атакой. — Эндрю, что это было?       — А ты не понимаешь?       Студентка отрицательно качает головой. Глаза блестят в лунном свете, а грудь вздымается при каждом вдохе. По губам размазалась помада, и, не спрашивая дозволения, утираю ее пальцем. И без того румяные щеки краснеют еще больше. В таком виде чертовка кажется еще более преступно красивой.       Лили, зачем ты мне послала такое проклятье?       — Мне не понравилось, что эти сопляки вьются около тебя. Ты моя.       Я не жду от нее какой-то реакции и вновь целую. Нет сил терпеть ее присутствие рядом и бездействовать, когда она всем своим видом так и просит зажать где-то за углом. Наверно, совершенно беспардонно целовать девушку и на ее месте представлять ее же мать, но кто об этом узнает? Я не виноват, что миссис Поттер родила свою почти точную копию. Именно такими я и представлял губы не моей Лили: мягкие, полные невинной нежности, податливые и бессовестно покрасневшие после долгих терзаний. А девчонка еще и сама подставляется — наклоняет голову, чтоб мне было удобно, позволяет делать с собой все, что я захочу, тает в моих сильных руках. Дрянная слизеринка. Будит во мне похоть своим наигранным образом агнца божьего, за что в отместку я кусаю ее нижнюю губу. Этим, кажется, я сделал ей больно. Лили Поттер шипит и пытается отстраниться руками, вот только уста ее твердят совершенно обратное.       В коридоре слышится эхо чьих-то шагов, и это единственное, что заставляет меня отстраниться от личной чаши с ядом. Совершенно не по-джентельменски бросаю девчонку одну, проигнорировав слова, брошенные в след.       На следующее утро, впрочем, как и всю последующую неделю, все студенты только и болтали о том странном кавалере Поттер, который куда-то исчез. Сама же студентка на все расспросы ничего толком ответить не могла, и ходила явно печальнее обычного.       Минули следующие два испытания, которые вопреки ставкам многих людей почти Лили успешно пережила. Одно из них, а именно заплыв в озере, студентка перенесла благодаря мне: я незаметно подбросил жабросли ей в сумку, — не гоже ведь, чтобы дочка Лили утонула? Самой девчонке на вряд ли пришло бы в голову такое решение проблемы. Но на третьем, конечно же, возникла загвоздка: Хвост таки умудрился воскресить моего бывшего хозяина, с коим столкнулась Поттер на кладбище, а Аластор Грюм оказался Краучем-младшим под оборотным. У девчонки после всей этой канители событий просто на просто сдавали нервы, а победа в Турнире омрачилась смертью Диггори (и чего только она из-за него слезы льет?).       Мне не нужно было даже прилагать усилий, чтобы дочурка моей ненаглядной Лили кинулась в мои объятья.       О, как долго она плакала, цепляясь пальчиками за мою мантию. Девчонка успела пожаловаться на все: и на парня-козла, который кинул ее, как ненужную игрушку, сразу после Бала, а затем исчез; и на недоноска Уизли, который так бесчеловечно обвинил свою подружку в нечестном участии; и на Малфоя с глупыми значками; и на сам Турнир; и на Хвоста, которого не смогли поймать в прошлом году.       Я, именно я стал ее рыцарем, в котором девчонка нашла утешение. Я. Ни кто-то другой. Поглаживая Поттер по спине, мне едва удавалось сдерживаться, чтобы не выдать собственного триумфа и восторга. И с каким же благоговением и благодарностью она принимала мои утешения, даже не подозревая, что к одному из ее несчастий причастен именно я.       Может быть, в этот раз Лили не сможет ускользнуть от меня?       Пятый курс Поттер ознаменовался восстановлением Ордена Феникса и появлением розовой жабы в стенах Хогвартса.       Теперь приходилось терпеть присутствие Блэка на собраниях, и его постоянные возмущения, касаемые тех или иных ситуаций. С его стороны стоило бы вообще помалкивать — сидит дома и никуда не высовывается, — но, видимо, блохастой псине не хватает на это мозгов. Благо хоть, его старый дружок Люпин иногда способен остудить его пыл. Но эти перепалки на наших “посиделках” были мелочью, в сравнении с кое-чем другим.       Не моя Лили просто не отлипала от этих двоих.       За весь август мне казалось, что в штабе я никогда не видел их по одиночке. Буквально по всюду девчонка носилась со своим крестным, расспрашивая о деятельности Ордена, а лучше бы думала о том, что Лорд начал на нее охоту. Студентке ни к чему такие знания, но эту тягу поощряет ее ненаглядный пес, о чем я ни однократно предупреждал Дамблдора. Такими темпами любопытство Поттер будет только расти, и нам не удастся его унять.       На днях я еле удержался от того, чтобы убить их обоих на месте и сразу: почти Лили уснула на коленях Блэка. Да, безусловно, блохастый учуял мою злость и, после этого, все собрание злорадно на меня поглядывал. Ну ничего, я найду способ отвадить Поттер от неблагоприятных для нее личностей. Мне нужно только время и удачный момент.       В самом Хогвартсе раздражающим, но довольно полезным фактором стала Амбридж. О, как она вовремя подвернулась! Ее взаимная неприязнь к Лили Поттер стала очевидна любому дураку с первых секунд. Естественно, я попросил, чтобы девчонка посещала отработки именно у меня. Достаточно было пообещать не жалеть слизеринку и не давать никаких послаблений, и министерская чинуша тут же согласилась.       Поттер стоило бы сказать мне спасибо — я видел, какие следы появлялись на руках других студентов, после “невинных строчек” у Амбридж.       — Сэр, почему вы терпеть не можете друг друга с моим крестным? — неожиданно спрашивает она.       Не знаю, успел ли я скрыть свой изучающий взгляд. Все то время, что она мыла котлы, мои глаза, точно примагниченные, ловили каждое малейшее изменение в ее внешности.       От кормежки миссис Уизли Поттер заметно в меру поправилась и округлилась в нужным местах и окончательно перестала походить на нескладного мальчонку. Ее явно научил кто-то ухаживать за волосами, и те ровными волнами спадали на плечи. На меня смотрела почти Лили. Если бы я не обращал внимание на некоторые мелкие детали, в роде цвета галстука или наличия маникюра, то с уверенностью мог бы сказать, что Лили стоит сейчас передо мной. Разве что еще значительно моложе, чем в нашу последнюю “встречу”.       Мое воображение с начала учебного года нервно представляло, как перед девчонкой к ее ногам штабелями падали мужчины, желая заполучить себе в распоряжение такую красивую куколку. К величайшему сожалению, я не мог полностью изолировать ее от них, но пользовался своим положением по-максимуму: отработки почти вплоть до отбоя, задерживал после уроков, ловил где-то в коридорах и просто сверлил угрожающим взглядом всех смельчаков, пытавшихся подойти к ней. Я стал практически поттеровской тенью, всюду следующей за ней по пятам.       Одно лишь грело мое сознание — первый поцелуй Лили отдала именно мне.       — Сэр? — светло-зеленые глаза с подозрением смотрят на меня. Черт, задумался!       — Да, мисс Э...Поттер?       — Почему вы с Сириусом так не ладите? Он, конечно, говорил, что ваша вражда тянется еще со школьных лет, но откуда конкретно ноги растут не упоминал. Вы ведь уже взрослые, и за такое количество лет, мне кажется, можно было бы забыть старые обиды, нет?       Девчонка сама же подсказала мне решение проблемы.       — Конечно, ты права. Я рад, что ты так по-взрослому мыслишь. Жаль, что в отличие от тебя и меня, твой крестный этого не понимает, — одновременно смущенно и печально Поттер кивает на мои слова. — Я бы рад его не трогать, но, сама ведь понимаешь, что не все нападки можно стерпеть. С Малфоем, насколько знаю, у вас такая же ситуация?       Тихий вздох становится ответом.       Что ж, теперь мне оставалось лишь вести себя в присутствии слизеринки именно так, как она от меня ожидает, и тогда мне удастся занизить Блэка в ее глазах. А если пес даже попробует ей что-то вякнуть, то кредит доверия у меня явно больше, чем у него. Можно будет надавить на то, что в конце прошлого года именно я утешал его ненаглядную крестницу, а где был он? Да, так и поступлю. Все складывается как нельзя лучше.       Не моя Лили даже не подумает о том, чтобы затянуть в свой омут кого-то другого.       Дамблдор в срочном порядке принял решение, что я буду обучать девчонку окклюменции. Кажется, Лорд случайно или специально проникает в поттеровское сознание, и от этого нужно защитить ее.       После этой новости я не вслушивался в слова о том, что на главу семейства рыжих недоносков напали в Отделе Тайн. Мне ни сколько не заботило с чего вдруг директор решил взяться за навыки ментально защиты Поттер. Сам факт того, что теперь, помимо отработок, она будет посещать личные занятия со мной не мог не радовать. Теперь моя персона занимала практически всю неделю, за исключением воскресений — в конце-концов, надо же знать меру?       — Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь? — шипит пес мне в лицо. — Ты ни на шаг больше к ней не подойдешь!       — Да ну? В таком случае, скажи об этом Дамблдору. Или тут тоже будешь отсиживаться в стороне?       С каким же восторгом я вкушал недовольство Блэка! Просто лучший день в моей жизни. Блохастого пса колотило от злости прямо на глазах у крестницы, и идиот сам же подставился — с кулаками кинулся на меня! Ха! Естественно копии Лили это не понравилось; естественно, правым в этой ситуации был не Блэк; естественно, все лавры и утешения достались мне. Душу продал бы, чтобы запечатлеть на фото лицо пса.       И чтоб окончательно добить веру в непогрешимость Люпина и Блэка я пошел на маленькую хитрость.       Знал, что неуемное любопытство заставит дуреху залезть в мою же ловушку. Специально перед каждым занятием я вытягивал из себя определенные компрометирующие свинью-Поттера и его идиотов-дружков воспоминания. Конечно, был небольшой шанс того, что его дочь просто посмеется и расскажет своим дружкам, но эта опасность меня миновала. Не моя Лили никогда бы так не сделала.       Стоило мне отойти, как Поттер тут же залезла в Омут памяти. Я сыграл свою роль отлично: взбесился, схватил ее за шкирку и выволок из кабинета, как нашкодившего кота. Несколько дней еще потом избегал ее и выслушивал нытье под дверью. Но затем, — прекрасный момент, — великодушно и с большой неохотой все таки выслушал ее. Распутная девка сама полезла меня обнимать и утешать.       Как же божественно от нее пахло духами! Будто бы специально, чтобы сильнее свести меня с ума, пользуется точно такими же, какие были у матери. Я пьянел от запаха. Девчонка бесстыдно прижималась своим телом ко мне, чтобы утешить. Миссис Поттер никогда не была такой. Провокаторша.       — Сэр, мне очень жаль, что вы такое пережили. Мне так стыдно за своего отца, и за Сириуса, и за Римуса, и за Питера... Мне правда очень... — слова не имели для меня никакого значения. Только победа в этой маленькой схватке с Мародерами грела мое сердце.       Лили никому больше не достанется и я приложу к этому все свои силы.       Весь оставшийся год Поттер вела себя максимально лояльно и покорно по отношению ко мне. Я видел, чувствовал, почти что мог дотронуться рукой до сочувствия в ее взглядах, обращенных в мою сторону. Богиня стала милостива лишь ко мне, а Блэк и Люпин канули в бездну. Почти.       Поттер снизошло видение, что блохастого пса держит при себе Лорд.       — Он держит бродягу там, где оно спрятано, — связанная (Амбридж у меня еще поплатится за это) слизеринка с мольбой смотрела в мои глаза. Ну как я мог ей в этом отказать, если точно знал, что за это меня ждет вознаграждение?       Естественно, я помчался к Дамблдору, чтобы спасти Блэка. Мое воображение уже предвкушало, что можно будет потребовать с Лили за свою расторопность. А пока что директор предложил мне занятся министерской жабой — вытащить её из лап кентавров. Три дня я якобы не мог настигнуть их след.       Меня не было в Министерстве, ведь это могло бы скомпрометировать меня, как шпиона. Но мне рассказали обо всем произошедшем. Услышанное очень радовало. Блэк мертв, дружки Поттер подверглись опасности по ее же вине, а пророчество разбито. Я вновь занял выигрышную позицию.       Как только девчонка очутилась в Хогвартсе, то тут же залилась слезами и побежала ко мне, к своему рыцарю. Она вновь плакала о безысходности своего бытия и ужасной кончине крестного, что, впрочем, мало меня заботило и трогало. Почти моя Лили доверчиво жалась ко мне своим гибким телом, сидя в моем кабинете. Мои руки поглаживали ее по спине, и я с удовольствием вкушал власть над этой студенткой.       — Сэр, — наконец отрываясь от моего плеча, заплаканные светло-зеленые глаза так близко ко мне смотрят почти что с мольбой, — вы ведь меня не оставите?       Чертовка до отвратительности распутна и соблазнительна. Несколько верхних пуговиц, словно бы случайно, расстегнуты, и если вдруг я захочу чуть ниже опустить взгляд, то увижу девственную мягкую грудь. Даже с красными от слез глазами куколка сохраняет свою божественную красоту. Такая доверчивая. Такая доступная. Такая хрупкая. Миссис Поттер никогда не была столь прекрасна, как ее дочь.       Мои руки тянутся к ее лицу. Никакого сопротивления. Кажется, что она сама подставляет мне щеку, чтоб я утер размазанную тушь. Словно бы девчонка только ближе придвигается ко мне. Сейчас я могу сделать с ней все, что только захочу.       — Сэр, вы обещаете?       О, мое милое дитя, моя маленькая богиня, моя драгоценная куколка, как же я посмею тебя оставить? Нет. Нет. Ты достанешься только мне.       Я знаю, Лили, что ты уже моя.       Лето кажется мне мукой. Тело ломит и гнет на части, пока мозг едва не плавится в черепной коробке. Бесстыдница пустила яд мне по венам и преспокойненько уехала к родственничкам на каникулы, оставив меня наедине с этой болью. Все мое естество было занято ей, мечтами, мыслями о ней. Я словно оказался проклят Лили Эванс. Мой омут, мое болото, осталось немного потерпеть.       В один из дней захаживала Нарцисса со своей полоумной сестричкой Беллатрисой. Просила, чтоб я приглядывал за ее непутевым сынком, потребовали даже дать Неприложный Обет, о чем я сразу поведал Повелителю. Женщин настигло Круцио. Делать мне больше нечего, как смотреть за этим недоноском. У меня иная цель.       Этот год оказался отвратительным. Теперь у меня не имелось никаких причин лишний раз зазывать в свой кабинет Эва... Поттер, которая за лето окончательно во всей своей красе распустилась, словно цветок в саду полном пчел. Она лишала меня рассудка своим присутствием на уроках ЗоТИ. Стыдно признать, но порой я отвлекался настолько, что даже другие студенты над этим хихикали. Благо, моего авторитета достаточно, чтобы заткнуть их рты.       — Сэр, — искусительница самолично пришла за моей душой. Бесцеремонно, без предупреждения, даже не постучалась. Какая наглость.       Идет к моему столу. И следа не осталось от той невинной одиннадцатилетней девчушки. Теперь это богиня с величественной прямой осанкой, хищным, колдовским взглядом светло-зеленых, почти салатовых глаз и пухлыми губами, словно созданными, чтобы провоцировать неверных.       — Сэр, скажите... Скажите не как мой профессор и декан, а как мужчина... Я красивая? — строит из себя агнца, а на деле дьявол в обличие студентки. И как только я смогу удержаться?       Зачем она меня это спрашивает? Неужели Лили сама не понимает, какую власть имеет над мужчинами? Или она смеется надо мной? Хочет так поднять себе самооценку? Соблазняет меня? Травит мою душу ложными надеждами?       — Только будьте честны.       Встаю, обхожу стол. На мгновение дыхание Поттер замирает.       Что же ты со мной делаешь?       Как завороженный, не могу оторвать взгляд и из последних сил держусь, чтобы не похитить ее. Мои руки проводят пальцами по длинными рыжим локонам, чья мягкость может сравнится с лучшими шелками мира. Очерчиваю пальцем скулу, почти невесомо провожу по губам. Я практически перестаю себя контролировать. Рука сама сползает к ключицам. Что за демона родила миссис Поттер? Это месть мои за грехи?       — Очень, — голос дрожит, и даже это короткое слово дается с трудом.       Еще несколько мгновений ее глаза сверлят мое лицо. Чего ты ждешь, Лили? Что я сорвусь? Желанные губы что-то шепчут, и девчонка уходит прочь.       Единственное, что не дает окончательно сойти с ума — это работа. Заваливаю студентов контрольными и домашкой, отыгрываюсь на них, как в последний раз, делаю все, лишь бы в голову даже не закрадывалась мысль о Поттер.       Очень удачно подворачивается Дамблдор с просьбой убить его в нужный момент. Кажется, он уже теряет хватку — так легко попался в ловушку крестража и поплатился за это собственной жизнью. Конечно, мои зелья сдерживают проклятье, но не надолго. С каждым днем рука чернеет все сильнее и сильнее.       — Как ты думаешь, мой дорогой друг, сколько мне еще осталось?       — Не знаю. Может быть, еще год.       — Что ж, это упрощает дело. Лорд ведь приказал бедному мальчику Малфою убить меня?       Эту информацию директор получил уже давным-давно, и зачем только переспрашивает?       — Вы же сами прекрасно понимаете, что Люциуса просто наказывают за неудачу с пророчеством. Это лишь медленная пытка для родителей.       — Безусловно. И в случае его неудачи, правопреемником этой задачи станете вы. Прошу тебя, окажи милость старику, убей меня.       Иногда мне кажется, что Дамблдор словно бы даже в жизни играет в шахматы. Фигуры расположены на доске так, что я и отказаться не могу, а даже если и попытаюсь, то столкнусь с новой манипуляцией.       — И еще одна просьба, мой мальчик, — голубые глаза серьезно посмотрели на меня из-под очков половинок. Прежней легкости нашего диалога и в помине не было. — Когда Лорд начнет прятать свою змею, вы должны будете сказать мисс Поттер одну очень важную вещь: в ту ночь, когда Вол-де-Морт попытался убить ее, осколок его души проник в единственное живое существо. Часть Лорда живет в ней.       Я не поверил собственным ушам. Как? Неужели правда?       — Значит... Значит Поттер должна умереть? — ногти впились в кожу ладоней. Мне с трудом удалось удержаться от того, чтобы расквасить рожу старца об ближайший стол или стену. — Мы сохраняли ей жизнь, чтобы она могла умереть в нужный момент?!       — Тебя это шокирует? Уж не привязался ли ты к девочке?       Бесит. Бесит его чертова проницательность и наблюдательность. Я не отвечаю на вопрос, ухожу сразу, едва не срывая двери с петель.       Я не мог поверить в услышанное. Нет. Нет! Директор просто посмеялся надо мной! Нет, девчонка не может умереть. Лили не может покинуть, бросить меня одного снова! Я не позволю этому случится, но как? Темный Лорд так и останется гнить в теле девчонки до скончания веков? И его самого не удастся убить окончательно без участия Эванс.       Следующие недели тянулись в нервном метании и обдумывании плана. Я не был готов расставаться с этим лакомым кусочком. Я не могу во второй раз потерять свою Лили.       И как назло, точно насмешка судьбы, мои глаза улавливают в коридоре две фигуры, умыкнувшие под длинную штору. Предвкушая, что смогу выпустить злобу на несчастных влюбленных, я одергиваю ткань в сторону. Вижу, как моя Лили прижимается телом к какому-то парню с Когтеврана.       Я не ведаю, что творю. Уже не помню, как волоку девчонку через полшколы в свои покои. Кричу. Кричу на нее, срывая собственный голос до хрипа. Брызжу слюной, бросая в нее любую попавшуюся мелочь со стола. Все тело трясет и дергает от переизбытка эмоций. В какой-то момент я кидаюсь на саму студентку, едва ее не придушив, и со всей силы швыряю ее в стену.       Сквозь шум в ушах слышу плачь, громкий, истеричный, что еще сильнее выводит из себя. Беспощадно я громлю об пол попавшийся под руку стул, пока тот не разбивается в щепки. Сбитое дыхание еще долго не может прийти в норму.       Перепуганная Эв Поттер жмется к стене и с ужасом смотрит на мою возвышающуюся фигуру. Лицо все красное от слез, а волосы, за которые я ее тянул, спутанные и растрепанные. Слизеринка не может сдержать рыданий и всхлипов. Но даже так она, словно нимфа, прекрасна.       Боится меня, ускользает от моей руки и дрожит:       — Прости меня, прости, — я молю богиню о прощении, хоть она сама и виновата во всем. Вот надо было ей таскаться с этим идиотом! Если бы я не застал их в обнимку друг с другом, то ничего и не было бы. Все просто.       Лили отпирается от моей ласковой руки, дергается, когда я касаюсь ее щеки, поглаживая.       — Не надо, пожалуйста... — студентка просит меня о чем-то, но даже сама не знает о чем.       — Прости...       Тонкие губы нежно касаются лба, висков, макушки. Я не могу насытится ее запахом, радуясь, что она не досталась тому парню. Это только моя Поттер, моя куколка, моя и ничья больше. Только мне дозволено касаться ее и наслаждаться ее присутствием. Наслаждаться ее кожей, ее взглядами, ее губами. Ведь тот поцелуй был со мной. Со мной! И я не позволю растрачивать такую красоту на недостойных.       Наконец, она успокаивается, перестает трястись в моих объятьях и, кажется, почти засыпает. О, как бы я не хотел выпускать ее из своих покоев. Но как это сделать? Не возможно взять и просто ее похитить, не вызвав подозрений. Ведь, если я только дам хоть малейший намек на то, что Лили у меня, они заберут ее, непременно заберут. Она ведь Избранная. И что делать еще с этим? Мир не сможет избавиться от Лорда Вол-де-Морта, пока жив хоть один осколок его души.       Нужно было крепко подумать и отслеживать появление удобного случая. Неделями я выжидал и медленно сходил с ума. Вся жизнь свелась к мыслям о девчонке. Казалось, что я умер и попал в Ад, в уготованный лично мне котел, где я день ото дня могу лишь смотреть на Эванс, не имея ни малейшей возможности ее коснутся, украсть, похитить ее для себя. Нет, не похитить, а спасти от уготованной участи! Я всего лишь раб ее красоты, что так отчаянно не желает расставаться с собственной отравой. Ну почему? Почему миссис Поттер прокляла меня своей дочерью? Почему Лили так легко травит мою душу? Разве мученик в моем лице не достаточно настрадался за эту жизнь?       И день наконец настал. Мое тело едва потряхивало от возбуждения. Пришел мой час.       Мальчишка Малфой притащил Пожирателей в школу. В суматохе никто и не поймет, куда и зачем я тащу за собой Поттер. Студенты и профессора сочтут, что я отвожу девчонку в безопасное место, а Пожиратели — что сдаю ее на растерзание Повелителю. Вот только как быть с ним..? Вновь пойти на сделку, как тогда, в ту ночь, когда погибли Поттеры? Но какие тогда будут гарантии? Впрочем, разберусь с этой проблемой, по мере ее поступления.       Лили только вернулась с Дамблдором откуда-то. Старик приказал ей спрятаться от незваных гостей. Скорее всего, именно сейчас, на глазах у присутствующих Пожирателей смерти я и должен был убить директора, но это обещание, этот приказ меня более не волнует.       В полумраке своего укрытия ярко-зеленые глаза смотрят на меня с ужасом. Она в растерянности указывает пальцем вверх, где сейчас стоят убийцы и старик. Я лишь качаю головой и жестом подзываю к себе. “Лишь бы поверила. Лишь бы поверила,” — крутится в моей голове, когда студентка в нерешительности медленной, подбирающей каждый шаг, походкой все же двигается в мою сторону. Сейчас я ее единственный оплот спасения и утешения. Никто больше в целом мире не так близок с ней, как я.       Стоит ее руке сомкнутся с моей, как тут же тащу мою Лили вниз по длинной лестнице. Все тело скованно и напряжено, взгляд остер как никогда. Все. Последний рывок. Бегство за барьер и мы трансгрессируем.       Дома немного затхло и пыльно, что, в общем-то, меня не беспокоит. Она здесь. Она моя. Она никуда не уйдет. Это все, что меня заботит в данную минуту.       Чувствую кожей затылка пристальный взгляд девчонки, которую я усадил на диван. Молчит. Ждет. И я тоже не тороплюсь объяснятся. Кровь все еще шумит в ушах. Совсем, совсем не верится, что у меня так просто все получилось провернуть! Знать бы еще наверняка, через сколько хватятся Поттер, чтобы в случае чего успеть замести следы.       — Сэр, что происходит? — хмуро спрашивает Лили, пока я закрываю все шторы, окна и двери, а так же навожу различные чары, чтобы никто не смог вломится без предупреждения.       Мои пальцы дрожат и с трудом удерживают палочку. Ничего. Внутренности пронизывает страх, что нас все таки кто-то мог заметить и выследить, хотя особых причин для этого нет. Все были так заняты бойней с прибывшими Пожирателями, что даже если и заметили нас, то на вряд-ли бы поняли, что именно произошло.       — Сэр, что происходит? — уже настойчивее спрашивает она, хватая меня за рукав.       Я не могу смотреть на нее без восторга. Моя. Моя — единственное слово, заполняющее все мое естество и разум. И я сделаю все, чтобы оно так и оставалось.       Лили Эванс никогда меня не покинет.       — Скажите же, что случилось?! Зачем вы меня сюда притащили?!       От плохо контролируемой злости и тревоги девчонка тяжело дышит, а ее пальцы едва ли не рвут ткань мантии, в которую впиваются сильной хваткой. Разгневанная богиня, как же ты не понимаешь?       — Я спасал тебя.       — Спасали? Спасали?! — ее дивный голосок срывается на крик. — Что это за спасение такое?! Это бегство! Мои друзья могли уже погибнуть, пока вы утащили меня в эту дыру!       — Ты даже не понимаешь, о чем говоришь, Эв..Поттер!       — Я-то не понимаю?! Мы сбежали в самый разгар, когда были нужнее всего! Вы похитили меня!       Отходит от меня, топая ногами и что-то злобно бормочет себе под нос. Я даже не дергаюсь, когда вижу, как Эванс направляется к двери, ведь знаю, что открыть она ее не сможет, даже если попытается выбить магией.       — Выпустите меня.       — Нет, — спокойно отвечаю я, наблюдая, как девчонка пытается выдернуть дверную ручку.       — Пустите! Пустите меня! Я должна вернутся! Вы просто похитили меня!       — Я не похищал тебя, а спас!       — Да что это за спасение такое?! — ее взгляд рвет и мечет. Вот-вот и она бросится на меня с ближайшим острым или тяжелым предметом, а, может, и вовсе с проклятьем. Надо бы забрать у ее палочку.       — Ты не понимаешь... — словно к дикой кошке, подхожу к ней медленно, не спеша. Пальцами касаюсь лица Лили. Она почти что плачет.       — Так объясните.       — Ты его крестраж. Осколок души Лорда в тебе. Он проник туда в ночь, когда твои родители умерли.       Боль и неверие читается в ярко-зеленых глазах. Наверняка, обо всем этом она и сама начинала догадываться, но просто не хотела себе же в этом признаваться.       — Тогда... Тогда все равно нет никакого смысла держать меня здесь! Он ведь не умрет, пока я буду жива! Пустите же меня и дайте я убью себя! — голос истерично дрожит и срывается, она мечется в моих руках, пытаясь вырваться, точно загнанный зверь из ловушки.       Рыдает. Кричит. Бьет. Но даже не понимает, насколько должна быть мне благодарна. Если бы я не уволок ее из школы, кто знает, что с ней стало бы? Возможно, Пожиратели уже схватили бы ее и доставили бы своему Хозяину. Возможно, она умерла бы чуть позже, пока искала бы остальные крестражи. В любом случае, ее ждала бы неминуемая погибель, от которой я ее почти избавил. Оставалось лишь решить вопрос с Повелителем и его частью души.       — Я прошу, пустите меня, — Лили стоит предо мной на коленях. Молит. Давит на жалость, ведь знает, какую власть имеет надо мной. Но нет. Так было в школе, но теперь я буду вести.       — Я могу избавить тебя от крестража. Но на это потребуется много времени.       Как же легко далась мне эта ложь! Возможно, в конечном итоге, эти слова могут оказаться правдивыми, но на данный момент это не более чем липовое обещание, чтобы выиграть время. Она мне верит, ведь я всегда был на ее стороне.       Спустя неделю, перевожу нас в другое, более безопасное и скрытное место, нежели мой дом в Паучьем тупике. Благо, что у Люциуса таких потайных местечек очень много и не только в Британии. Лили вопросов пока что больше не задает, оно и к лучшему.       Естественно, Орден обеспокоился пропажей Поттер. И, как выяснилось, один студент, Криви, видел меня и девчонку в день убийства Дамблдора. Конечно, я от него избавился. К счастью, Лорд доверил школу именно мне, так что подстроить случайное исчезновение одного надоедливого студента не составило труда. Вот и все. Свидетеля больше нет. Последняя ниточка, способная привести борцов за свет к Избранной, оборвана. Мне оставалось лишь убедительно играть свою роль.       Лорду о том, что девчонка у меня я сообщил практически сразу. Мне ведь не хочется, чтобы в моей куколке торчал кусок чужой души. Этой новости темный маг очень обрадовался и обещал непременно содействовать всем моим исследованиям, касаемым извлечению крестража.       Все складывалось как нельзя лучше. Только... Распутная девка обустроилась, как у себя дома. Я не стал привозить из Хогвартса ее вещи, это могло бы меня скомпрометировать, а просто купил новые. Самые простые, невзрачные, но даже в них искусительница умудрялась выглядеть очень далеко от невинного образа. Едва удается сдерживать себя от недобрых мыслей.       Насчет своих вещей Лили ничего не спросила. А могла бы.       — Почему из Ордена никого ко мне не пускают? — однажды за ужином спрашивает она.       — Они не в курсе, что ты здесь.       Ее напряженный взгляд, сверлящий во мне дырку, я стараюсь игнорировать. Ни к чему портить аппетит.       — Вы же говорили, что вы меня спасаете? Разве это не перекликается с задачами Ордена? Я думала, что таков ваш план!       — Ты не понимаешь о чем говоришь.       — Так объясните, чтоб я поняла! — точно маленькое вспыльчивое дитя, Эванс вскакивает из-за стола, едва не топая ножкой.       Мне не сразу удается придумать оправдание. Просто молчу, уткнувшись взглядом в тарелку. Я был так увлечен мыслью о том, что девчонка теперь моя, что совсем не продумал ответы на неудобные вопросы с ее стороны, ответы такие, чтоб у нее даже и мыслей не возникало попытаться сбежать. В конце-концов, мне стоило помнить о том, что она не вечно будет довольствоваться оправданием “в тебе крестраж”.       Громко топая босыми ногами, уходит, оставляя меня одного. Ну почему, почему она просто не может принять все, как есть, и не пытаться лезть на рожон?       Поднимаюсь на второй этаж. Тут же есть все условия: еда, вода, безопасность, своя комната, хоть я и предпочел бы, чтоб она спала со мной. Что ей не сидится-то спокойно?       Заглядываю к ней без стука. Сидит на кровати, прижав колени к груди. На мой приход Поттер никак не реагирует, только злобно сверкает своими красивыми глазами. Тоненькая белая футболка кажется слишком легкой, слишком прозрачной, такой, что с тела Лили ее может снять даже ветер. Шорты тоже просторные, едва не сваливаются с ее бедер, когда она ходит, отчего их приходится постоянно поправлять. Волосы студентка не укладывает, не заплетает, как делала это в школе, и, мне кажется, что и расчесывает через раз. Такая простая. Такая домашняя. Моя.       Разве способен человек причинить боль такой хрупкой невинной куколке?       Сажусь перед ней на колени. Мне так нравится любоваться ей, ее беззащитностью.       — Прости, — шепчу я.       И повторяю. Снова и снова, утыкаясь носом ей в ноги. Сам не замечаю, как начинаю целовать ее стопу, каждый пальчик, каждый миллиметр. Глажу руками и прошу простить. Я жалок. Жалок! Но виноват ли я в этом?       — Орден не верит мне. Они не верят, что есть способ извлечь из тебя крестраж. Для них только один выход из этой войны: отдать тебя. Убить. Принести в жертву во имя всеобщего блага, — смотрю ей в глаза и вновь целую ногу. Лили странно хмурится не то от непонимания моих слов, не то от смущения. — Посмотри на меня. Ты думаешь, я способен тебя отправить на добровольное заколание?       Больше она ничего не спрашивает. А я лишь вспоминаю сладостный вкус ее кожи на губах.       Тянутся дни. Отлучки в школу свожу к необходимому минимуму, лишь бы больше времени проводить с моей Лили. Кэрроу и сами справятся. А Орден все так же ищет пропавшую Избранную. И, конечно же, я принимаю в этом непосредственное участие, ведя ищеек по ложному следу. Некоторые министерские ученые, которых Лорд взял в плен, день и ночь трудятся над тем, чтобы найти способ избавить девчонку от осколка души. Все идет как нельзя лучше, только...       Распутница сводит меня с ума. Эванс постоянно жалуется, что дверь в ванную плохо закрывается, вот только я знаю, что она специально оставляет ее приоткрытой для меня. Травит. Мстит за свое заключение. Через эту щель мои глаза ловят каждое мгновение, каждый сантиметр гладкой кожи, и я все больше теряю рассудок. Не могу. Не могу держать руки при себе, когда под боком ходит собственный демон-растлитель.       Еще эти штаны, которые сползают до самых тазовых косточек, а девчонка ведь специально их не поправляет иногда, только если все же ловит мой безумный, полный желания взгляд, то с большой неохотой все же подтягивает их повыше.       Ночами не могу спать. Стоит закрыть глаза, как тут же вижу ее обнаженное тело на собственных простынях. Лили облизывает мои пальцы, тянет к себе. Разводит ноги и просит. Просит. Просит. Просит.       И спустя месяц ее насилия надо мной, я не выдерживаю.       — Сэр, что вы делаете? — прикрываясь книгой, с недоверием Эванс, сидящая на диване, смотрит на меня снизу-вверх.       Нависаю над ней, упираясь руками по обе стороны от головы. Искренне не понимаю, зачем она строит из себя невинную овечку, если уже столько времени изводит мои нервы. К чему эти мучения, если можно было сразу просто попросить? Разве я могу отказать своей богине в такой услуге?       — Сэр! — Лили пытается оттолкнуть меня, когда я хватаю ее челюсть и грубо целую. Знаю, что все это препирательство лишь напускное, лишь игра, чтобы посильнее меня раззадорить.       Ее губы такие же нежные, как в тот раз, разве что на вкус помадой не отдают. Второй рукой я глажу ее, глажу и не могу насытится. Шея, ключицы, плечи, руки — все идеально в ней! Словно бы миссис Поттер рожала ее специально для меня. Только для меня.       — Пожалуйста... — просит, она просит меня продолжать, чуть ли не плача.       Руки сами сползают под футболку, и я вместе с ними. Выцеловываю дорожку по животу вверх, чувствую, как моя Лили вся дрожит от нетерпения. Знаю, что никто до меня не делал ей настолько приятно. Ни один мужчина не касался ее так. А все потому, что это позволено только мне.       Тону в омуте собственного желания. Стоны сами вырываются из меня наружу. Не могу поверить, что такое сокровище в моих руках. Мягкая, нежная грудь, точно созданная под мои запросы. Нетерпеливость так и сочится из распутницы, она едва ли не заставляет меня взять в рот сосок. Прикусить его. Облизать. И повторить с другим.       — Сэр, пожалуйста, — на выдохе просит она. Я сую ей пальцы в рот, как во сне:       — Лижи, — и Эванс повинуется. Жмурится и морщится в недовольстве от того, что пальцы с горьким привкусом. Но я не виноват, не нужно было отрывать меня от зелий.       Мне почти что больно. Брюки тесные. Сначала думаю о том, чтобы не торопится, но... у меня еще полно времени, чтоб насладится ею вдоволь. Сейчас можно и пожалеть себя за столь долгую выдержку.       — Сэр... — со слезами смотрит на меня, пока я расстегиваю ширинку. Знаю, моя Лили, я знаю, насколько болезненным бывает возбуждение.       Первый толчок. Горячий. Влажный. Ее стон срывается на крик, от удовольствия девчонка заливается слезами. Я оглаживаю ладонями ее прекрасное лицо и вновь целую припухшие губы. Моя богиня. Мой демон. Зачем мне послали такое искушение? Двигаюсь в ней рвано, сжимая руками мягкие бедра. Пьянеет разум и я с трудом связываю слова друг с другом. Смысл имеет только она, только моя Лили, а все остальное глупости. Важны лишь ее стоны, ее слезы счастья, ее тело, ее красота. Как тут не сойти с ума?       Кончаю в нее. Не боюсь, что забеременеет, зря я что ли зельевар? Еще долгих пять минут мы не можем прийти в себя. Под тяжестью моего веса чувствую, как загнанно Эванс дышит. Диван под ее головой немного влажный от слез, а волосы пристали к лицу. Как же она невинна и развратная в эту минуту. Я вновь жалею о том, что у меня нет магловского фотоаппарата. Щелк — и это мгновение со мной навсегда.       Как и ты, моя Лили.       Девчонка, видимо, решает меня пожалеть и перестает одевать коротенькие шорты дома, а под футболки начинает надевать топики. Но это не сильно облегчает мою ношу. Я по прежнему не могу оторвать от не глаз. Беру ее по два раза на дню, только бы хоть чуть-чуть оставаться способным на работу. И все равно этого не достаточно. Чертовка. Нужно же было родится такой развратно красивой?       — Что же ты со мной творишь? Нельзя же быть такой ненасытной, — шепчу я ей на ухо, пока беру ее сзади.       От шершавого ковра болят колени, но ей захотелось именно здесь, так кто я такой, чтобы отказать? Желание моей богини — закон. За сегодня это уже третий раз.       Послезавтра мы наконец избавим ее от осколка души Лорда. Нерасторопные ученые лишь спустя полгода смогли найти выход из, казалось бы, безвыходной ситуации. Завтра непременно порадую свою Лили хорошей новостью.       Она даже не улыбается. Только плечами пожимает. Неблагодарная девка. Я столько для нее сделал! Могла бы хоть поцеловать в знак признательности.       Эванс в целом в последнее время ведет себя все тише и тише. Молчит. Не выходит из комнаты. Спускается только на завтрак и ужин, когда я выхожу из лаборатории. Давит на меня своим безразличием, будто бы я пустое место, будто бы я в чем-то виноват. Слизеринка, не иначе. Девчонка явно хочет что-то от меня потребовать, вот и изводит, проверяет на прочность.       — После того, как извлечем крестраж, проси все, что хочешь, — медленно произношу я за ужином.       На секунду Лили перестает жевать и удивленно смотрит на меня. В лице читается сомнение.       — Я хочу на свободу.       — Ты и так свободна, — девчонка морщится, словно я сказал не правду.       — Вы знаете о чем я, — еще один неприятный пунктик в ее поведении: она никогда не зовет меня по имени, как будто бы это так сложно. — Если вы держали меня здесь из-за того, что боялись, что я умру, то теперь, когда осколок достанут из меня, угроза исчезнет. Я перестану быть интересна Лорду, и смогу сбежать в другую страну, разве нет?       — Нет, — холодно отвечаю я.       — Да почему?! Почемы вы не можете меня просто отпустить?! — девчонка впадает в истерику и начинает кричать. Терпеть не могу, когда она так делает.       — Прекрати! Прекрати, слышишь! — хватаю ее за горло. — Ты никуда от меня не уйдешь. Поняла меня?!       Сам себя не узнаю в этом грозном и разозленном мужчине. Вот что она со мной делает? Неужели так сложно вести себя нормально и не задавать глупые вопросы?       Вся в слезах Эванс оседает на пол у моих ног. Замечаю на шее красные следы от собственных пальцев, еще мгновение назад сжимавших ее горло. Все ее хрупкое нежное тело дрожит от досады и печали. Хуже всякой удавки, это давит мне на совесть.       — Прости, — я убираю ее руки от лица и целую в лоб. — Прости меня, Лили.       Девчонка замолкает. Не плачет. Только смотрит глазами полными ужаса.       Разрушение кусочка души Вол-де-Морта в ней настолько просто и незаметно внешне, что сначала даже не верится. Подтверждением отсутствия крестража становится исчезновение способности разговаривать со змеями. Все получилось так легко.       А через несколько недель погиб и сам обладатель крестража.       В день, когда во всеуслышанье объявили о победе над Вол-де-Мортом, Лили бросилась на меня с ножом. Благо, что за годы войны реакция у меня наработалась хорошая. Даже труда не составило выбить у нее из рук острый предмет. Она ругалась на меня. Проклинала. Молила, чтоб я хотя бы сводил ее на могилы погибших. Но даже сама мысль о том, что Эванс будет оплакивать того вшивого оборотня, мне ненавистна. К чему ей его труп, когда есть я? Целый месяц, после этого, она со мной не разговаривала.       Пророчество не наврало, когда указало на Лонгботтома. Его назвали героем, а Лили, спустя еще два года поисков, после окончания войны, обозначили мертвой. Даже могилку поставили, рядом с родителями. Конечно, не все в это поверили, но те, кто не был слишком с ней знаком, быстро забыли собственные сомнения.       Меня же, несмотря на большое количество недовольных, оправдали в суде за неоценимый шпионский вклад, выплатили неплохую сумму денег и выдали Орден Мерлина. Я получил жизнь, о которой и не мечтал.       В последние месяцы Лили вела себя покладисто. Ублажала меня со всей доступной страстью. Болтала, радовала вкусной едой. Наконец, спустя столько лет, начала называть по имени.       — Северус, — вдруг обратилась моя ненаглядная, — ты правда сделаешь все, что я попрошу?       — Да.       Распутница усаживается ко мне на колени и нетерпеливо ерзает на них, но прежде чем я успеваю ее поцеловать, останавливает меня. О, ей нравится меня мучать, заставлять ждать, и при этом же непозволительно откровенно одеваться. Сегодня на ней только длинная черная футболка.       — Северус, я хочу кошку и нормальный дом. Мне надоело жить в этом склепе, в конце концов, война окончена, и нам больше не от кого прятаться, — рассуждает она, а сама направляет мои руки по собственному телу вверх к груди, но дотронутся пока не позволяет.       — Да, как скажешь, Лили, — давлюсь слюной и теряю рассудок от невозможности дотронутся до нее. Как же Эванс приятно меня изводить.       — И свадьбу, чтоб все, как у людей. С платьем, фатой, кольцами и букетом.       — Да, да, да, все, что захочешь, кроме свободы.       Эванс наконец позволяет сжать свою мягкую грудь. В эту ночь она отдает себя всю без остатка.       Самое простое из ее просьб — это кот. Купил самого умного, какого только нашел в Косом переулке, чтоб поменьше гадил где не надо. Сам я терпеть не могу животных, поэтому Лили согласилась на условие, что если я хоть раз замечу гаденыша в своей лаборатории, то он тут же отправится на улицу. С каким же восторгом девчонка выбирала для пушистого безобразия кличку, всякие бантики, игрушки и ошейники. Словно ребенок, радующийся новой игрушке.       С домом стало чуть-чуть сложнее. Я хотел жить в уединении, подальше от глупых и бестолковых людей, так, чтоб на несколько добрых десятков километров ни одной живой души. А к чему нам соседи? Мы можем довольствоваться друг другом. И, кто бы сомневался, Лили такой вариант не устроил. Как она выразилась: “Я изголодалась по чужим лицам” — будто бы ей меня мало. Сошлись на отдаленной деревеньке, где население не превышало сотню.       Свадьбу сыграли там же. В магловской церкви, без свидетелей, без подружек и друзей жениха и невесты, без гостей. Тихо расписались, обменялись кольцами и ушли. Платье только для церемонии моя теперь уже жена уж больно долго выбирала. Ушла целая неделя на то, чтобы найти подходящий вариант. Купили, кстати, крайне дорогое, но мне никаких денег на нее не жалко. Кольца тоже обошлись в кругленькую сумму.       Со всеми эти растратами я как-то и не заметил, насколько много денег потратил. После военного суда выплатили приличную сумму, достаточную, чтобы человек моего возраста мог жить скромно, но безбедно до самой старости. Все эти деньги, как ветром сдуло. Наверняка, продавцы дома где-то обвели меня вокруг пальца.       Жизнь стала превосходна. Идеальна. Почти.       В один из дней меня вызвали в школу, — все же, я ведь остался там директором. Зам прислала срочное письмо о приезде проверки из Министерства, хотя странно, что о ней не оповестили заранее. По итогу, когда я прождал три часа в своем кабинете чертовых чинуш, МакГонагалл вдруг заявила, что еще час назад они оповестили о том, что приехать в этот раз не смогут. Я чуть с потрохами не съел преподавательницу трансфигурации.       И обозленный, весь на иголках я вернулся в совершенно пустой дом. Ни записки, ни разъяснений, ничего. Пусто.       Все, что в нем было: вся мебель, двери, посуда — я беспощадно разбил. Нет! Ее здесь нет! Моя Лили вновь от меня ускользнула! Я едва не прибил комок шерсти, вечно болтающийся у меня под ногами. Стоило схватить за шкирку, как глупый ошейник тут же расстегнулся, а под ним на меху я заметил прилипший репейник. На ошейнике нахожу маленький пришитый кармашек, куда с легкостью поместилась бы маленькая бумажечка. Откуда это?       Вдруг в голове проносятся все те моменты, когда девчонка говорила мне, что выпустила кота погулять, чтоб он не орал и не мешал мне работать. Вот оно что. Лили предала меня. Общалась с кем-то! Поэтому она так протестовала отсутствию соседей, ведь тогда ей не с кем было бы связываться. Каким же дураком я был!       Немедленно обшариваю ее комнату, но ничего там не нахожу. Видимо, все свои записки чертовка сжигала в камине. Я-то думал, он ей нужен, чтоб ножки греть! А как только перепроверяю свои счета и траты, то нахожу, куда все таки утекли мои деньги. Маленькая дрянь сняла их и перевела на свой счет! Конечно, мы же в браке, теперь все общее. Неблагодарная дрянь! Я столько всего для нее сделал! И чем она мне отплатила?! О, как только я найду ее сообщников, то придушу их голыми руками, а девчонку посажу на цепь.       Мне все же удается разузнать, что почтальон помог ей связаться с кем-то извне. Селянин с густой рыжей бородой в тот же день случайно умирает от неизвестного яда. Вычислить, кто именно ей помог тоже не составляет труда — старых знакомых в живых осталось немного. В первую очередь тень подозрения падает на МакГонагалл, которая именно в день исчезновения Эванс позвала меня в школу.       Но даже у этой старой кошки информации ноль. Никакая легиллименция не дает мне ответа. В головах каждого из ее бывших дружков пусто! Пусто! Мое и без того отвратительное положение осложняется тем, что и в Министерство я обратится не могу: девчонку объявили мертвой еще полгода назад. Кто же станет искать труп?       От безысходности чуть ли не бьюсь головой об стену. На Гриммо тоже пусто. Ни следа девчонки, которая словно канула в лету.       Дрянь таки нашла лазейку в этой партии.       Рыдаю и бьюсь в истерике несколько дней подряд. Отсутствие моей, по закону моей Лили сводит меня с ума. Мне кажется, что в этом чертовом пустом доме все еще раздаются ее тихие шаги, а на кухне ее нежный голос зовет ужинать. За что, за что ты так со мной? Меня разрывает на части от одной мысли, что Эванс могла сбежать к другому мужчине. И я вновь пускаюсь в поиски.       Месяцы. Годы. Тянутся, как резина. Я не помню, когда думал о чем-нибудь другом, кроме моей Лили. Со школы уволился почти сразу. Не мог сосредоточится. Теперь каждый раз, стоит чьей-то рыжей макушке появится в толпе, как я дергаюсь и надеюсь, что это она. Нет. Нет. Ее нигде нет. Я мог бы воспользоваться поисковыми зельями, но слизеринка и этот шаг предусмотрела: вылизала квартиру сверху до низу, а свои личные принадлежности сожгла — лишь бы у меня не имелось ни единого шанса достать даже один волосок с ее головы.       Как больной безумец каждую ночь я вижу ее глаза, а сквозь сон повторяю ее имя. Вся моя жизнь замкнулась на точке с названием опять не моя Лили Эванс. Все мое естество стремилось к ней. Будто бы их выворачивали наизнанку, болели и ныли кости. Я мог лишь скулить в пустом доме, как брошенный пес. Затем снова бросался на поиски, и снова терпел крах. Кричал. Рвал на себе волосы. Глубоки царапины от собственных ногтей теперь украшают мое тело.       Ты этого хотела? Ты желала мне боли, мое проклятье?       Ненависть к девчонке росла во мне с каждой секундой, проведенной без нее. Мое сердце каменело, а душа наполнялась чернотой. Я хлебал горькую воду прямо из того болота, в котором меня все это время топила Лили. О, моя прекрасная Лили, неужели тебе недостаточно было всего того, что я преподнес тебе? Отдавал всего себя, выполнял любую прихоть, пожертвовал всем, ради тебя! Но твой яд продолжает разъедать меня изнутри. И при этом всем ты, Лили Эванс, продолжаешь оставаться центром моего мира.       Прошел год. Второй. Третий. Пять лет с ее пропажи. Я потерял всякую надежду. У меня больше не было сил волочить свое существование. Бесконечная усталость и уныние навалились на мои плечи. Сам того не понимая, я пришел умирать на могилу Лили.       И вдруг, словно призрачное видение, сквозь утренний туман. Девушка. С длинными черными волосами, на свет отдающие рыжиной. Она стояла ко мне спиной и не замечала, пока я не зашуршал пожухлой листвой под ногами.       Ее спина вздрогнула и натянулась, как струна. Медленно, точно дикая кошка, она повернулась ко мне лицом. Голубые глаза, точно увидели мертвеца на пороге собственного дома, смотрели с удивлением и застывшим страхом:       — Снейп..?       — Поттер..?