Часть 18. Случайности

      Как Томми и ожидал, Альберт их встретил не в настроении. Но больше всего занудного Привратника возмутил не Дейвид, явившийся «без приглашения», не опоздавший на половину суток Джером и даже не сам Томми, умудрившийся вопреки запрету покинуть Приют, а Лиза. Потому что Лиза была посторонним призраком и, соответственно, условного контракта о непричинении вреда «хозяин-гость» заключить в одностороннем порядке не могла. Поскольку фактический хозяин Приюта, пообещав Томми все кары небесные и земные, уточнил, что все невредимы и не пострадали, вернул телефон, завернулся в одеяло и остался досыпать в камере. Лиза в этом проблемы не видела. Ей не нравился Приют, не нравился Альберт, не нравилась перспектива зависеть от наличия пропуска, и вообще она хотела как можно быстрее найти Эви и Марка, потому что переживала за них. Проблему в этом видел Томми, который небезосновательно беспокоился за спасенную им душу, и, что не удивительно, Дейвид. Правда, этот боялся не за Лизу, а за живых, которых она, возможно, тревожила без высшего на то дозволения.       — Бесхозным призракам не место на улице! — отрезал он.       — А неучтенным — не место в Приюте! — въедливым тоном возразил Альберт.       — Я не бесхозная, у меня есть Эви и Марк! — возмутилась в ответ Лиза, но ее, понятное дело, никто не слушал.       — Согласно кодексу, любой экзорцист, когда встречает призрака, обязан либо развоплотить его, либо передать под поручительство директора Приюта, — терпеливо попытался втолковать Привратнику Дейвид, — что я и делаю!       — Директора нет, — сдвинул брови Альберт. — Вот как появится, так и передавайте!       — Логично, что нет, потому что этот помешанный на справедливости идиот сидит в тюрьме! — рявкнул экзорцист.       — Но он был бы не против, — поспешно вставил свои пять копеек Томми. — Я у него спрашивал, он не возражает!       — Вот вернется директор, даст разрешение, тогда и будем разговаривать, — непреклонно заявил Привратник, — но в Приют я ее не пущу!       — В таком случае я буду вынужден ее изгнать на вашем же пороге! — в сердцах выдохнул Дейвид.       — Изгоняйте, — меланхолично пожал плечами Альберт, — этот призрак не под защитой Приюта.       Несколько секунд в коридоре стояла оглушительная тишина, потому что Дейвид явно растерялся, а потом вскипел еще сильнее:       — Вместе с тобой, чокнутый ты дух, возомнивший о себе невесть что!       — Ха! — крякнул в ответ Привратник, распуская во все стороны пышный веер теневых зубастых щупалец.       — Подождите! — взмолился Томми, влезая между ними. — А если Лиза останется здесь на правах моей гостьи?       Ощетинившиеся щупальца вопросительно дрогнули, а Альберт наконец соизволил обратить внимание на Томми с Лизой. Мысленно выдохнув, Томми нервно облизал нижнюю губу и продолжил:       — Директор Конвэй не запрещал нам водить гостей. Согласно законам гостеприимства хозяин обязуется обеспечить безопасность и комфорт гостя, а гость — обязуется уважать правила дома и не причинять вреда хозяину, его гостям или имуществу. Если Лиза станет моей гостьей, на нее будут распространяться те же правила, что и на меня, потому что я-то тоже гость!       — Это… — немного помедлив, признал Дейвид, — логично. Конвэй не возражал, чтобы ты привел эту девочку, значит, дал неявное согласие. Но тогда ответственность за все ее действия ложится на тебя. И в случае какого-либо нарушения пострадаешь ты.       — Боюсь, вы трактуете древний обычай, — неожиданно подала голос из темноты мадам Виктория, — но сейчас идет речь о чем-то большем, о ритуале. Конечно, девочка может находиться в пределах Приюта как в пределах здания, но наши стены не укроют ее от мира и не обезопасят мир от нее. Я имею в виду, что если за девочкой придут другие — Привратник не сможет защитить ее так, как защищает подопечных Приюта. Эта обязанность теперь падет на этого юношу…       — Я готов! — поспешно вставил Томми.       — Я буду благодарна, если вы не будете перебивать меня! — холодно отчеканила Хранительница. Томми смущенно пробормотал: «Извините, мадам», — и вжал голову в плечи. Мадам Виктория, которая все еще принципиально не показывалась из темноты, продолжила: — Так вот! Но хуже всего, если эта невинная душа попадет под влияние негативных эмоций. Мистер Кобург не сможет успокоить ее так же, как и других призраков, у него нет над ней соответствующей власти. А стоит ей причинить вред кому-то из подопечных Приюта, она будет уничтожена, как и любая другая угроза. И вы, юноша, скорее всего, вместе с ней.       — Директор Конвэй скоро вернется и возьмет ее под свою ответственность, — уверенно сказал Томми, у которого в принципе не было альтернативы, — а пока она побудет под моей. Лиза прекрасно себя контролирует! Оставаться в Приюте со мной ей безопаснее, чем ждать возвращения директора снаружи.       Лизе хватило ума промолчать и дальше изображать невинную ромашку, Дейвид же явно боролся между правдой и необходимостью сдержать слово, если Привратника не удастся переубедить.       — Это компромисс, — глядя на Альберта, наконец признал он. — Вы вправе не позволить мне оставить ее без разрешения Конвэя, но не вправе запретить Томми оставить ее как свою гостью.       Павлиний хвост щупалец Привратника неохотно втянулся обратно в стены.       — Под твою ответственность, номер триста семьдесят восемь! И только дайте мне повод! — пригрозил старик, вытаскивая свою гостевую книгу. Томми думал, что тот впишет Лизу под следующим номером, но Альберт нашел его собственную строчку и карандашиком приписал возле его имени: «+1».

***

      — Еще пару дней, и я уйду, — пригрозила Лиза. — Когда он уже вернется, этот ваш Проповедник?       — Если б я знал, — устало проворчал Томми, которого тоже утомило это ожидание. — Куда ты торопишься? У Эви с Марком все хорошо, а нового подопечного у тебя пока нет.       Больше Томми судьбу не испытывал, послушно оставаясь в пределах Приюта. Неограниченная в передвижениях Лиза все равно раз в день улетала навестить Эви, чем очень раздражала Альберта, который не мог запретить ей покидать Приют, поскольку она все еще оставалась «неучтенной», но и не пускать тоже не мог — Томми лично выходил встречать свою гостью. Несмотря на то, что она выглядела лет на двенадцать, Лиза была очень непосредственным призраком, переплевывая в этом даже маленького Дэна, а еще она единственная не испытывала пиетета перед мадам Викторией и не боялась Альберта. Но если второе было понятием временным и объяснимым — ей еще не доводилось близко знакомиться с пустотой, то первое поражало и вызывало уважение даже у Николаса с Майком. Тем не менее к предостережениям Томми Лиза отнеслась серьезно, согласившись большую часть времени проводить в Приюте, пока у нее не будет билета, который обезопасит ее от экзорцистов. Однако, несмотря на риск, она каждый день все равно хотя бы на час, но улетала проведать Эви, которая вместе с Марком все еще находилась в больнице. Вот только ни сестра, ни брат Лизу больше не видели. Томми находил это логичным, ведь Лиза выполнила то, ради чего Провидение посылало ее к ним. К тому же историей детей заинтересовались социальные службы. Непутевая родительница находилась под угрозой лишения родительских прав, к Эви регулярно наведывались соцработники и государственный адвокат, о Марке беспокоился квалифицированный персонал, так что было абсолютно логично, что надобность в Лизе отпала. Девочка это вроде как понимала, но все равно хотела лично убедиться, что с ее бывшими друзьями все в порядке.       — Мне скучно без дела, — вздохнула Лиза, — я хочу, чтобы у меня появился новый подопечный. И научиться взаимодействовать с вещами. И держаться за руки. И обниматься!       История Приюта и экзорцистов, необходимость «добирать очки», косвенные подтверждения существования Провидения, таинственное появление карточек у мадам Виктории — все это не вызвало у Лизы ни малейшего удивления, довольно органично вписавшись в картину ее мира.       — Ты листаешь книги лучше меня, — кисло возразил ей Томми. Поскольку у нее не было официального разрешения находиться в доме, где «даже стены помогают», успехи Лизы были довольно посредственные. Взять кубик у нее получалось один раз из пяти, подбросить его она вообще не могла, про мел и рисование и речи быть не могло. Но у нее неплохо получалось листать журналы и книги — правда, как так вышло, Лиза объяснить не могла. На ее беду, она не любила читать, поэтому это не стало спасением от ее скуки. — А Дэн вчера от тебя не отлипал почти час.       Как у него это получается, Дэн из-за возраста пояснить не мог. Успехи же самого Томми пока ограничивались рукопожатиями и, при должной концентрации, хлопками в игре «Red Hands». Но сама Лиза пока даже за руку никого взять не могла.       Помимо тактильности, Лиза оказалась еще очень общительной. Наверное, будь здесь Проповедник, их всех бы уже как минимум один раз ждала знатная головомойка. Потому что Лиза была мастер придумывать всяческие забавы и игры: то поиск сокровищ, то догонялки, то прятки, она даже подбила Майка нарисовать классики на потолке, потому что играть в обычные было «слишком просто». Поэтому о сне дети вспоминали за пару часов до рассвета, а поскольку эмоции у расшалившихся призраков были исключительно позитивные, то даже Альберт им был не указ. Поэтому по ночам Лиза с удовольствием буянила, восполняя тот недостаток общения, которым была ограничена ранее, а вот днем, когда все, кроме Томми, разлетались по подопечным, начинала скучать.       — Это не то, я хочу сама! — возразила девочка, надувая губки. Она стремительно взлетела под потолок и зависла вниз головой. — Знаешь, что я сделаю первым делом, когда смогу вас касаться?       — Что? — без особого интереса спросил Томми.       — Дам тебе щелбан в лоб и пимкну в нос, а то ты вечно хмуришься. А потом потискаю за щеки Дэна, он такой миленький!       Если со вторым поспорить было сложно, то с первым Томми был категорически не согласен.       — А знаешь, что я сделаю третьим делом? — коварно продолжила Лиза, не дождавшись ответа.       — Что?       — Украду очки у мадам Виктории! И буду дразнить ее, пока она не выйдет из-за своей стойки. Уверяю тебя, у нее нет ног, но есть хвост, как у огромной улитки! А может ее шкаф — это раковина?       — Ты ненормальная, — честно признался Томми. Он не жалел, что привел Лизу в Приют, но иногда она бывала… утомительной.       — Так и есть! — согласилась та. — А почему? Потому что мне скучно-о-о!       Она сделала пируэт и рыбкой нырнула через перекрытие на первый этаж. Томми вздохнул.       — Лиза, туда нельзя, там кабинет директора! Лиза!       Естественно, она его не послушалась. И Томми пришлось лететь за ней, вот только нормальной дорогой — через лестницу. Когда он пролетал мимо мадам Виктории, то его нагнал холодный, колючий взгляд:       — Я все слышала. И категорически не рекомендую этой особе проверять ее теорию! — оскорбленно поджимая губы, сказала Хранительница. Она очень ранимо переносила тот факт, что Лиза ее не боится, а на взгляд экзорциста легкомысленно просит: «Мадам, прекращайте подражать ежику, у меня спина чешется!». Томми не исключал, что вернись сейчас неожиданно Тереза, мадам Виктория отнеслась бы к ней тепло и радушно.       — Лиза, я же тебе говорил, — пролетая сквозь опечатанную дверь, вздохнул Томми, — это кабинет директора, лазить здесь без его присутствия как минимум нек… Где ты это достала? Нам нельзя это читать!       Лиза легкомысленно вилась над подоконником, с интересом изучая папку под номером триста семьдесят пять.       — Да? Не знала, а почему?       — Это личное дело Терезы, Проповедник говорил мне, что нам нельзя знать свою прошлую жизнь, — машинально ответил Томми. — Как ты ее нашла? Здесь же перевернули все при обыске, ее бы не оставили тут…       — Не знаю, на подоконнике лежала, — легкомысленно отозвалась Лиза. — Но это же не твоя личная жизнь и не моя, к тому же ваша Тереза давно уже того. Так что, думаю, ничего страшного, если я немного полюбопытствую.       Томми растерянно оглянулся на дверь кабинета. Полицейские точно не упустили бы из виду эту папку и точно не бросили бы ее на видном месте на подоконнике. Лучше всего было сохранить дело Терезы у мадам Виктории, потому что когда офицеры осматривали ее конторку и ящики, они не нашли там ничего, кроме чистых пачек бумаги и всякой литературы по делопроизводству, налогам и бухгалтерии. И если папка в кабинете… Нет, это невозможно. Мадам Виктория уж точно бы не подбрасывала ее сюда. Томми недоверчиво вернулся к двери и выглянул в коридор. Хранительница невозмутимо протирала батистовым кружевным платочком стекла очков. Почувствовав взгляд Томми, она вопросительно подняла бровь, и тот поспешно спрятался назад в кабинет. Нет. Это точно не мадам Виктория…       — Какой странный язык изложения, — пожаловалась Лиза, отвлекая его от размышлений. Она медленно листала папку, сосредоточенно хмуря брови. — Она была наркоманкой эта ваша Тереза? Потеряла бы всех друзей, близких… Убила бы в хлам свое здоровье… Сидела бы в тюрьме… И… умерла бы от передозировки. Зачем нужна такая жизнь? Похоже, этот Дик оказал ей услугу, что убил ее. Как по мне, он избавил ее от страданий.       Томми сжал зубы, испытывая одновременно и обиду за Терезу, и досаду на Провидение за такую жестокую судьбу, и раздражение, что Лиза так цинично об этом рассуждала.       — По крайней мере, — захлопывая папку, подвела она итог, — теперь о ней хотя бы будут помнить и скорбеть. Случись все так, как здесь было запланировано, она бы загнулась под мостом на асфальте, одинокая и презираемая. И кремировали бы ее без имени, под номером.       — Подожди! — нахмурился Томми, подлетая поближе. Упоминания моста кое-что ему напомнило. — Ты сказала, там написано, кто ее убил?       — М-м-м, — Лиза снова попыталась открыть папку, но ее пальцы скользнули сквозь бумагу, вызвав у девочки досадливое цыканье. — Да, там точно было имя. Дик.       — Ты уверена? — Томми тоже попытался открыть папку, но его потуги оказались еще более безуспешными. — Если там было имя преступника, то почему Конвэй до сих пор не сообщил об этом Дженкинсу и его не отпустили?       — Потому что, дорогие мои, во-первых, Конвэю надо было дождаться, пока подтвердится его собственное алиби, — раздался от дверей усталый голос Проповедника, — а во-вторых, он не мог обвинить кого-либо, имея в активе исключительно имя. Хотите знать, сколько Диков на весь Вашингтон? Очень много.       — Мистер Конвэй! — радостно выпалил Томми. — Вас отпустили!       — Вопреки твоим стараниям, — сухо ответил Конвэй, однако его губы легонько подрагивали в тщательно сдерживаемой улыбке.       — Но я же вернул телефон! — не дрогнул Томми. — Я знаю, что поступил плохо, но это были исключительные обстоятельства, так что мне не стыдно!       — А вы классный! — радостно выпалила Лиза, подлетая поближе. — Хотя у мистера Лейра волосы красивее! Но зато у вас рукава набиты! А вы правда проповедник?       — Здравствуй, Лиза, — все-таки усмехнулся Конвэй, решительно забирая папку с подоконника и устало опускаясь в свое кресло. Томми заметил, как он недоуменно перевел взгляд с дела Терезы на дверь кабинета, туда, где находилась Хранительница. — Ты тоже классная. Проповедник — это чрезвычайно неуважительное прозвище для узкого пользования. Впредь я бы попросил тебя обращаться ко мне официально: мистер Конвэй.       — Хорошо, сэр, — ни капли не смутившись, согласилась Лиза, — Томми много про вас рассказывал. Вы научите нас касаться друг друга? А мотоцикл покажете?       — Немного позже, — вздохнул Проповедник, — сейчас мне хочется в душ, переодеться и отдохнуть. Но сначала объясните, как эта папка оказалась в ваших загребущих лапках?       — Она лежала на подоконнике, — пожала плечами Лиза.       — Это невозможно!       — Я тоже так подумал, — поддакнул Томми, — но… Если она там все-таки лежала, значит…       — Было нужно, чтобы вы ее нашли и прочитали, — задумчиво закончил за него Проповедник.       — Лиза нашла и прочитала, — поправил Томми, — которая пока не ограничена правилами Приюта. Условно не ограничена.       — Поясни свою мысль, будь добр, — нахмурился Конвэй.       — Лиза не подчиняется тем правилам, которые вы ввели для гостей, — начал раскручивать ниточку Томми, — она проскользнула сквозь пол, просто забавляясь. Чего никакой другой местный призрак сделать бы не смог. Еще никто из нас не рискнул бы вломиться в ваш кабинет без необходимости, и даже наткнувшись на эту папку, не отважился бы ее прочитать. Ведь вы предупреждали нас.       — А то вы всегда слушаетесь, — проворчал Проповедник. Лиза фыркнула, а Томми послал ему извиняющуюся улыбку.       — А еще, единственное, что Лиза более-менее освоила за свое существование — листать книги. Значит, папка здесь лежит для нее.       — Обычные совпадения, которые ты трактуешь в свою пользу. Но, предположим, — не стал спорить Конвэй. — Лиза, какие у тебя мысли на счет прочитанного?       — Да никаких, — пожала плечами та. — Я никогда не встречала ни эту вашу Терезу, ни Дика. Там была куча имен, я же говорю, написано как-то по-дурацки, но они ни о чем мне не говорят.       — Мост! — неожиданно вспомнил Томми то, что его насторожило в первый раз. — Послушайте, это, конечно, может быть совершенно не связано… В общем, подопечная Терезы — Софи — встречалась с тем придурком, как его… Кайденом! Их банда тусуется под мостом на дороге Лонг Бридж рядом с улицей Кларк. И этот Кайден в разговоре пару раз упоминал какого-то Дика. Это его босс, барыга, который заставлял его продавать наркоту.       — Скорее всего все-таки совпадение, — со странной смесью сожаления и утешения в голосе покачал головой Конвэй. — Дик — это может быть кличка или фамилия, а не имя. Опять же связь через босса парня подопечной — ну очень зыбкая.       — Почему? — жарко запротестовал Томми. — Вы же говорили, что они тесно общались. Тереза была яркой девушкой — фиолетовые дреды, сердечко в брови, шарики в носу и губе, — и если это тот Дик, то такую, как она, в его окружении точно бы заметили! А еще у него точно есть автомобиль, а мы нашли Терезу слишком далеко от остановок — ногами туда не дойдешь. Если сравнить его машину со всеми автомобилями, которые проезжали в тот день…       — Так в чем же дело? — недоуменно прервала его Лиза. — Надо пойти и выяснить, делов-то! Лонг Бридж, говорите? Я знаю, где это, скоро вернусь!       И она светлой молнией вылетела в коридор. Две долгих секунды Томми и Проповедник ошарашенно смотрели на дверь, а потом разом бросились из кабинета.       — Лиза, стой!       — Куда? Остановись! Альберт, задержи ее!       Но Привратник не успел. Теневые щупальца стремительно вытянулись живыми лентами, пытаясь нагнать умчавшегося призрака, но Лиза оказалась быстрее. В своей манере «вижу цель, не вижу препятствий» она пересекла невидимую границу, за которой Альберт уже не мог ее достать, буквально за мгновение, прежде чем тени поймали бы ее за пятки. Когда Конвэй и Томми выскочили на крыльцо, девочки уже и след простыл.       — А я говорил! В Приюте не должно быть неучтенных призраков! — наставительно прокряхтел Альберт, неодобрительно переводя взгляд с Томми на Проповедника.       — Она ненормальная? — не выдержал Конвэй.       — Когда ей скучно, — попытался оправдать Лизу Томми. — Но она вернется. Она же пообещала. Надеюсь, с ней ничего не случится. Может, именно поэтому нужна была она? Любой другой призрак не смог бы пройти мимо мистера Кобурга.       Конвэй ничего на это не ответил, только покачал головой.       — Слишком много случайностей, так не бывает, — пробормотал он себе под нос, задумчиво переводя взгляд на Томми. Ему почему-то вспомнились слова дежурного полицейского. Судьба просто такая.       — Позвольте обратить ваше внимание на один нюанс, — неожиданно подала голос мадам Виктория, усаживая очки на остренький носик. — Она прожила бы долгую жизнь. И наркотики были в ней ключевым рычагом. Она опустилась бы в самую грязь, но даже оказавшись на дне, она бы толкала наверх других. И эти другие смогли бы выплыть. Вот в чем было ее предназначение.       В ее голосе снова прозвучала неприсущая Хранительнице добрая нежность.