Эпилог

      Время как раз подошло к обеду. Моррисон свернул недоразгаданный пасьянс и задумался: пообедать в кабинете сэндвичами, которые положила с собой жена, или сходить в забегаловку через дорогу. Вот только сегодня была среда, в качестве фирменного блюда подавали пирог с почками, а Моррисон его терпеть не мог.       — Скрипишь еще, старая калоша? — раздался знакомый голос от двери. — Или совсем развалился?       — Дилан! — искренне обрадовался Моррисон, грузно выбираясь из-за стола, чтобы пожать бывшему стажеру руку. С Дженкинсом его связывали долгие годы дружбы. — Заходи, присаживайся! Давно не виделись, я уж было подумал, зазнался ты со своим повышением! Не заглядываешь, не звонишь!       — А сам-то! — засмеялся Дженкинс, кивая на серебристую табличку «Шеф полиции» на столе.       — А что я? — шутливо отмахнулся Моррисон, деловито опуская жалюзи, чтобы не смущать подчиненных неуставными делишками в кабинете. — У нас громких дел пока не наблюдается, по раскрываемости мы на пятом месте, куда уж нам до вас! Ну, рассказывай! Похвастаешься своей удачей?       Он помнил Дженкинса еще тонкошеим салагой с робким взглядом, но упрямо сжатыми губами и выдвинутым вперед подбородком. Они долго работали вместе, прежде чем того распределили в другой департамент, но о его успехах Моррисону всегда было почему-то очень приятно слушать.       — Нет, — как-то странно усмехнулся друг, — поделюсь.       — О, даже так! — хохотнул Моррисон, но поймал взгляд Дилана и посерьезнел. Он еще по совместной работе помнил эту хмурую морщинку на его лбу. — Что-то случилось? Я могу чем-то помочь?       — Да, есть кое-что, — Дженкинс откинулся на стуле для посетителей, — но это такое дело… Даже не знаю, с чего начать. Давай на несколько минут забудем, кто мы, и поговорим не как полицейские, а как друзья?       — Ты куда-то влип? — подозрительно нахмурился Моррисон. Конечно, так-то в повышении не было ничего особенного, но уж больно стремительно взлетел Дилан. В честности и порядочности друга Моррисон не сомневался, но иногда именно честность и порядочность становятся слабостью для полицейского.       — Не то чтобы… — поморщился Дилан, потом вздохнул, будто собираясь прыгнуть с пирса в ледяную воду, и начал рассказывать. — В сентябре двадцать второго нас вызвали на место преступления: мужчина с собакой гуляли вдоль трассы и наткнулись на тело сбитого машиной мальчика, — Дилан потянулся за линейкой на столе Моррисона, а потом указал ее кончиком на дорогу на северо-западе города. Моррисон машинально отметил, что это почти на границе их департаментов. — Ничего экстраординарного: экспертиза установила приблизительное время смерти, записи на дорожных камерах еще были в доступе, так что подлеца вычислили довольно быстро. Где-то через пару месяцев я пересекся с Рональдом, помнишь его?       — Да, я думал, вас вместе распределили, — ответил Моррисон.       — Нет, меня распределили с Бобом, но тот уже через год слился, — отмахнулся Дженкинс и ткнул линейкой куда-то на восток, — неважно. Рон рассказал мне, что они как раз посадили одного психа — в пылу ссоры толкнул племянника, черепно-мозговая, летальный исход. А потом закопал на заднем дворе. Так бы и не обнаружили, если бы у случайного прохожего не сорвалась собака с поводка и не начала копать.       — Снова собака и прохожий, — сразу вычленил главное Моррисон. Дженкинс многозначительно поднял брови и кивнул.       — Именно. Зима двадцать третьего. Под мостом находят тело пропавшего почти за полгода до этого ребенка. А находит…       — Прохожий с собакой? И это один и тот же человек.       — Верно. Когда ситуация повторилась в пятый раз, я забил тревогу. Тела находились в разной степени разложения, чаще всего в достаточно неочевидных местах. Мне сложно представить, какой маршрут должен быть у прогулок с собакой, и все это выглядело в высшей степени подозрительно.       — Подобная закономерность просто не может быть случайностью, — серьезно кивнул Моррисон, — ты арестовал его?       — И не раз, — невесело усмехнулся Дженкинс, — проблема в том, что практически во всех случаях преступник нашелся почти сразу. Одно из тел — явный почерк Кровавого Монаха, — Моррисон с досадой поморщился на упоминание газетной клички известного маньяка, которого разыскивали в четырех штатах, а его фоторобот висел в каждом отделении, — но у Конвэя — это тот самый прохожий — на момент убийства было алиби. Еще одно дело пока висяк. Все случаи связывает только одно — это дети, и их тела находит Конвэй, когда решает прогуляться с собакой друга абсолютно в непредсказуемом районе.       — Что он из себя представляет? — запуская нужную программу, спросил Моррисон.       — Не трудись, — догадался о его намерениях Дженкинс, — я неплохо так порылся в его жизни. Бухгалтер, живет при церковном приюте, имеет свой кабинет. Ведет финансовые дела и, судя по клиентуре, весьма успешно. Есть парочка оплаченных штрафов за неправильную парковку. И в церкви, и в приюте о нем отзываются очень хорошо. Описывали его как верующего человека. Помимо всего прочего регулярно посещает анонимные встречи общества, которое помогает справляться тем, у кого умер близкий человек.       — А кто у него умер?       — Младший брат. Но это было около двадцати лет назад. Они были еще детьми. В общем, этот Конвэй ну никак не мог пересекаться ни с жертвами, ни с убийцами. Короче, в конце концов меня это достало, и я спросил у него не под протокол, а чисто по-человечески, как он узнает, где находятся тела.       Дженкинс замолчал и поморщился. Моррисон терпеливо ждал, не торопя бывшего коллегу.       — Он говорит, что к нему приходят их призраки. И оставляют намеки на то, где их тела и кто их убил.       Моррисон с трудом удержал расплывающиеся в усмешке губы. Кажется, в две тысячи десятом шел какой-то похожий сериал на «CBS», тогда это было модно.       — И ты поверил?       — Дико звучит, согласен, но очень сложно не поверить, когда очевидных и логичных причин нет, — оправдываясь, развел руками Дилан. — Он приходил ко мне еще девять раз. Девять, Стив. Как я сказал, из всех случаев нераскрытыми остались только два. Собственно, и то дело, за которое я получил повышение, — это тоже его работа.       — Подожди, — запутался Моррисон, — вы же наркогруппировку накрыли. При чем тут убийство?       — Он нашел тело еще одной девочки. Умерла от переохлаждения, была под веществами, тело пытались спрятать в лесополосе в паре километров от дороги. Конвэя, понятное дело, пришлось задержать в первую очередь, хотя мы уже к тому времени так часто встречались, что я совершенно ничему не удивлялся. Дальше все по накатанной, — начал перечислять Дженкинс, — экспертиза, время смерти, алиби. Но через два дня после того, как мы его отпустили, Конвэй вернулся. Дальше, только не смейся, он сообщил, что призрак назвал ему имя убийцы и вспомнил модель его машины. Понимаю, как это звучит, но я рискнул и поверил. Парня пробили, взяли, машину досмотрели. Не поверишь, этот мудила за полгода не додумался вычистить багажник. Начали копать — а он один из тех, кто под Тузом ходил. Дальше уже — дело техники. Как прижали, начал петь, всех сдал. В результате — парню срок за убийство, банду Туза накрыли, мне — повышение.       — Занятно, — оценил Моррисон, — не знай я тебя, предположил бы, что сочиняешь. А как же отчеты? Неужели кроме тебя никто не заметил, что у тебя один и тот же свидетель? А впрочем…       Будь у него тоже подобный осведомитель, Свен бы нашел способ как-нибудь прикрыть его зад. Зато теперь понятно, почему у Дженкинса такая отличная раскрываемость. С другой стороны, призраки? Моррисону было проще поверить в маньяка-гипнотизера, который развлекается тем, что вынуждает жертв убивать детей, а потом «помогает» полиции раскрывать преступление. Кстати, под Кровавого Монаха «верующий» бухгалтер с непроработанной детской травмой вполне неплохо бы вписался… Может, тот человек, которого их коллеги упустили в Мериленде, вовсе не маньяк, а подсадной, чтобы этот Конвэй мог спокойно себе по улицам разгуливать?       — Я почему пришел… В общем, вчера мистер Конвэй пришел ко мне снова. И мне нужна твоя помощь. Без огласки.       Моррисон насторожился. Он не считал себя таким наивным, как Дилан, но старый друг разбередил его любопытство.       — Нашел новое тело?       — Нет, но, возможно, найдет, — серьезно сказал Дженкинс, очертив линейкой место на карте, — здесь.       — Это закрытая территория, государственный проект, — нахмурился Моррисон.       — Вот поэтому нам и нужен кто-то, у кого есть полномочия туда влезть, — пояснил Дженкинс, — причем без оснований, только приняв на веру слова психа, утверждающего, что он разговаривает с призраками.       — То есть ты решил, что тебе будет скучно одному, поэтому будет неплохо, если нас посадят вместе? — скептически спросил Моррисон. Дженкинс с извиняющейся улыбкой поднялся со стула и выглянул за дверь.       — Мистер Конвэй, заходите, пожалуйста.       «Он здесь?» — хотел возмутиться Моррисон, потому что так-то он еще не дал согласия, но, видимо, Дженкинс знал его не хуже, чем он самого Дилана.       Вошедший меньше всего походил на бухгалтера или верующего, живущего при церковном приюте. На маньяка тоже не очень. А вот на психа — вполне. Кожаная косуха с клепками, джинсы, вызывающая прическа, терпкий запах горьких сигарет. Хронически бросающий курить Моррисон сразу проникся к вошедшему невольной неприязнью и подозрениями.       — Шеф Моррисон, — представил его Дилан, — мой старый друг. А это мистер Конвэй.       — Рад познакомиться, — мирно, абсолютно не нервничая, поздоровался Конвэй, протягивая руку для рукопожатия. Моррисону ничего не оставалось, как пожать ее в ответ, буркнув что-то подходящее случаю и стараясь при этом не смотреть посетителю в глаза.       — Проблема в том, что мы пока не знаем толком, кого искать, — вздохнул Дженкинс, — точнее, наши сведения очень ограничены.       — Это как? — не понял Моррисон.       — Призраки помнят о себе не так уж и много, — мирно пояснил Конвэй, как будто речь шла о чем-то обыденном, — это мальчик, Томми. Фамилию не знаю. На вид двенадцать-тринадцать лет. На момент смерти был одет в синюю флисовую пайту, черные джинсы и кроссовки. Предположительно должен был пропасть в феврале–марте двадцать пятого года. Если мне покажут фото, то я смогу его узнать.       — Ну конечно! — буркнул Моррисон, открывая базу потерянных детей. Нет, это точно общее помешательство или гипноз! Иначе почему он все это делает, а не вызвал до сих пор санитаров?       — Наш округ, — подсказал Конвэй, глядя, как Стив выставляет фильтры, — он точно местный.       Моррисон собирался было огрызнуться, но не успел. Потому что база сразу же выдала человека, подходящего под заданный запрос.       — Да. Это он. Это Томми, — кивнул «псих», с горечью глядя на фотографию мальчишки с очень серьезным взглядом, который с достоинством позировал с собакой на руках.       — Томми Вудс. Третьего марта двадцать пятого года не вернулся домой, заявление приняли на следующий день… — прочитал Моррисон. — Отец — анестезиолог, участник программы «Врачи без границ», мать — волонтер там же… Живут в пригороде. С момента исчезновения сына из Америки больше не выезжали, уже два года работают в центральной больнице…       Конвэй на это почему-то горько усмехнулся и закатил глаза. Ничего удивительного, все логично. Разве мог Томми вырасти другим у таких-то родителей?       Дерьмовая судьба, простите за откровенность, мистер...

***

      Моррисон до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке. Дженкинс, конечно, старый друг, но не стоило идти у него на поводу. Не стоило приезжать сюда. И верить этому татуированному психу на байке — тоже не стоило. Вот только необычно серьезное юное лицо Томми Вудса продолжало стоять перед глазами. Где-то за городом уже не первый год двое ждут, когда же он вернется.       — Диана, следи за этим Конвэем, — попросил помощницу Моррисон, со вздохом отстегивая ремень безопасности. — Заметишь хоть что-то подозрительное… Уж лучше потом объяснительную написать!       Подчиненная бросила скептический взгляд на паркующегося мотоциклиста, но возражать не стала.       — Как скажете, шеф.       Место было обнесено высоким забором. Когда-то здесь собирались что-то строить, но что это было, Моррисон не знал. В реестре был указан только номер, а для того, чтобы получить паспорт объекта, надо было иметь специальный доступ. Затем стройку почему-то прекратили, обнесли забором и забыли уже года четыре как.       — Боюсь, без ордера не получится, — проворчал Моррисон, оценив высоту забора, массивные ворота и поблекшие от времени таблички: «Осторожно, частная территория! Охраняется собаками!», — я через забор не полезу.       — Вон тропинка, — кивнула на ближайшие кусты глазастая Диана. — Видимо, где-то там есть проход, которым пользуется местная шпана.       — Тоже в детстве по заброшкам любила лазить? — понимающе усмехнулся Дженкинс.       — Покажите мне, кто не лазил, — фыркнула та и первая двинулась по тропинке вдоль забора. Моррисон, который и был тем, кто не лазил, решил, что лучше промолчать.       До нужного места дошли быстро: часть металлического настила была немного отогнута, со стороны дороги скрытая пышными кустами. Если не знать — то и не заметишь. Моррисон, с трудом втягивая живот, протиснулся в щель, только чудом не порвав форменную куртку.       — Здесь? — вопросительно оглянулся на Конвэя Дженкинс. Тот неопределенно пожал плечами.       — Уже не уверен, Томми боялся высоты, — признался он, осматривая безликий скелет недостроя, — а здесь самое высокое — два этажа. Возможно, я ошибся. Надо было брать с собой собаку.       — Только собаки нам тут не хватало, — проворчал Моррисон, почему-то испытывая смутную досаду. — Давайте пройдемся, осмотримся…       Комплекс планировался масштабный — размером с приличный торговый центр. Если мальчик пропал где-то здесь, неудивительно, что его до сих пор не обнаружили. Они прошли мимо проходной, возле которой стояли давно уже опустевшие собачьи будки. Судя по граффити, осколкам бутылок и прочему мусору, в теплое время года здесь тусовалось местное хулиганье. А что? Место удобное, патрульные не засекут...       — Эй, сюда! — Диана уже каким-то чудом забралась по пустым окнам и выступам на второй этаж основного здания. Моррисон мученически переглянулся с Диланом и, отдуваясь, тоже полез по стене наверх, однако дальше первого этажа подняться не смог — все-таки уже не та форма, — поэтому пошел искать дальше, надеясь увидеть где-нибудь внутреннюю лестницу.       Эта часть здания, видимо, планировалась под подземную парковку, судя по плавному скату, который хулиганье облюбовало под своеобразную скейт-площадку. Стив брезгливо оглядывался, шагал по отсыревшим, грязным коридорам с пустыми окнами, но так и не обнаружил ничего похожего на лестницу.       — Шеф Моррисон! — неожиданно раздался голос откуда-то сбоку. — У вас есть фонарик? Осторожно!       Моррисон шагнул за угол и едва удержался от вскрика. Плита этажа просто-напросто неожиданно обрывалась, а под ней уходил вниз на десятки метров глубокий котлован, вырытый непонятно для каких целей. Что там на дне, разобрать было трудно — не то строительный мусор, не то еще что. Вовремя поймавший его за локоть Конвэй предусмотрительно вцепился в какую-то железную арматурину, торчащую из стены. На арматурине болтался клочок давно уже выцветшей оградительной ленты.       Чувствуя, как его начинает подташнивать не то от осознания, что он едва не погиб, не то от забрезжившего понимания, Моррисон вытащил фонарик и осторожно посветил вниз. Мусор, слава Богам, это просто был строительный мусор — какие-то сваи, ощетинившиеся железными прутьями бетонные блоки, забытая бетономешалка в углу и…       За несколько лет одежда выцвела, практически став одного цвета с серым бетонным дном, но наметанный глаз профессионала мгновенно подметил очертания распластанного тела. Моррисон присел на корточки, внимательно вглядываясь во второй холмик, отсюда напоминающий выцветшую от времени тряпку.       — Ох… — позади тихо охнула спустившаяся к ним Диана и негромко выругался подошедший Дженкинс, — как же долго он лежал здесь... Надеюсь, он умер быстро...       Моррисона передернуло. Если после падения мальчик остался жив…       — Мгновенно, — неожиданно подал голос Конвэй. — Он, скорее всего, даже не успел ничего понять.       — Откуда вы знаете? — неприязненно спросил Моррисон, снова думая о том, что лучше всего было бы его арестовать.       — Просто знаю. Экспертиза подтвердит, — невпопад ответил Конвэй, аккуратно сдвигая луч фонаря немного в сторону, чтобы получше разглядеть ту странную тряпку, которая привлекла внимание Моррисона.       — Шкура какая-то… — рассеянно пробормотала Диана, опасно наклоняясь ниже. — Собака! Это же скелет собаки! Наверное, упала и скулила. А он услышал, пошел на звук и оступился…       — Вызывай ребят, — сухо велел Моррисон, оглянувшись на Конвэя. Бросив вниз прощальный взгляд, тот отошел от края к противоположному концу коридора, облокотился локтями на грубый край пробитого окна в стене и закурил, задумчиво глядя на небо. Заходящее солнце золотило его профиль, придавая его силуэту какой-то грустной торжественности и почему-то вызывая ассоциации со старыми изображениями святых.       Сэр, вы же не думаете, что на этом все закончится? Это как прививка от бешенства. Очень больно, дорого и неизбежно, но это не значит, что я перестану лезть к бездомным собакам.       — Шкодина потусторонняя, а ну брысь отсюда, пока не развеял! — негромко сказал он кому-то и выдохнул в небо дым.