Часть 12

Вечер опустился на Хогвартс медленно, как тяжелое бархатное одеяло. С озера тянуло сыростью, окна в подземельях покрылись испариной, а каменные лестницы начали становиться коварно скользкими. Гостиная Слизерина встретила их привычным полумраком, зелёными отсветами под потолком и ровным потрескиванием огня в камине. Сверху свисали гирлянды из лужайного мха, которые не убирали с прошлого сбора. Всё было почти так же, как и в те дни, когда Элира уходила в лазарет. Но теперь — она вернулась. И это «почти» ощущалось сильнее всего. Она вошла последней, за Пьюси и Хиггсом. В глубине зала кто-то играл в шахматы, где-то дальше — спорили о трансфигурации, а Маркус стоял у стены с бокалом тыквенного рома и молча наблюдал за всем, как древний страж. — Ну, официально можешь считать: ты снова среди живых, — негромко сказал Пьюси, подойдя ближе. Его голос не был насмешливым — скорее сухо-ироничным. Элира уселась в своё любимое кресло у камина — широкое, с прорезанным подлокотником и следом от когда-то пролитого зелья. Она сразу вспомнила, как пряталась тут от дождя, писала сочинения по Защите, и как Пьюси однажды лежал на этом подлокотнике, ворча, что от её почерка у него болят глаза. — Живые — громко сказано, — отозвалась она. — Но, думаю, сегодня ты можешь называть меня хоть привидением. Я вернулась. Он вздохнул и уселся в кресло рядом. Развернул его чуть вбок, как всегда делал, чтобы видеть всех в зале. — Каково это — быть легендой? — спросил он небрежно. — Ужасно. Все смотрят, и никто не говорит вслух. — Ну, ты же в Слизерине. Мы говорим не вслух, а значением взглядов, — усмехнулся он. — Вон, Теренс с третьего дивана только что передал тебе «хорошо сработано» левым подёргиванием брови. Она фыркнула. — Если он сейчас ещё щёлкнет пальцами, это будет «ещё раз так сделаешь — угостим зельем на удачу». — Что ж, у нас сложный язык, — Пьюси наклонился ближе. — Но ты его всегда знала. Пауза. Камин потрескивал. Пламя бросало отблески на его лицо, и на мгновение он показался ей совсем не таким, каким был в последние месяцы. Не отстранённым. Не озлобленным. Настоящим. — Слушай, — тихо сказал он, — я ведь знал, что ты вернёшься. — Откуда? — спокойно спросила она. — Потому что ты бы не смогла уйти, пока всё горит. Ты всегда гасишь пожар, а не уходишь от него. Она смотрела в огонь. — А если бы не вернулась? — Тогда, думаю, я бы тоже ушёл. Со временем. Тренировки были бы… пустыми. Она слегка склонила голову. — Ты правда скучал? — Я скучал по нам. По этой чёртовой связке в воздухе. По тому, как ты понимаешь меня без слов. Это не про «команду». Это про привычку доверять. Она не ответила. Лишь сжала край подлокотника. Вейзи подошла позже. Неуверенно. Немного неловко. В руке — чашка с мятным чаем. — Я… — начала она и замялась. — Я не хочу выглядеть жалкой. Просто… спасибо, что вернулась. — Ты делала всё правильно, — тихо ответила Элира. — Я бы тоже пыталась быть сильной. Ты держала команду, пока я была на дне. Это многого стоит. Тереза кивнула, а потом вдруг села на пол рядом с креслом, облокотившись на его край. — Надеюсь, ты всё-таки простишь Маркуса. Он… не умеет быть мягким. — Я знаю. Но я умею быть упрямой, — усмехнулась Элира. Пьюси откинулся в кресле. — Это да. Ты самая упрямая слизеринка за последние лет сто. Тишина между ними уже не давила — наоборот, стала какой-то домашней. В зале снова шуршали страницы, кто-то зачитывал фразы из книги по заклинаниям, кто-то плёл себе змеиный браслет, сидя на полу. Элира сделала глоток тыквенного чая, который кто-то незаметно поставил рядом. — А теперь что? — спросила она. Пьюси пожал плечами. — Теперь — летим. И, возможно, побеждаем. Снова. Как всегда. Теренс, проходя мимо, бросил: — Только в следующий раз, Розье, не пропадай. Нам скучно без твоих приказов. — Учту, — отозвалась она, и уголки её губ впервые за долгое время дрогнули в настоящей улыбке. А в гостиной тем временем наступал вечер. Влажный, вязкий, настоящий. Так пахнет только Хогвартс, только слизеринская башня, только начало новой главы, даже если она прячется под обломками старой.