Часть 1

      Они дают ему маску перед его первой миссией.       Это простая вещь – чёрная и жёсткая, предназначенная для того, чтобы закрывать нижнюю часть его лица. Он надевает её по приказу своего куратора, отмечая, как идеально она облегает контуры его носа, челюсти и скул.       Материал пористый, и он вдыхает холодный сибирский воздух, наполняющий мрачную комнату, отмечая, что ему приходится прилагать дополнительные усилия, чтобы наполнить лёгкие. Его дыхание кажется ему странным, искажённым и тяжёлым. Это напоминает ему о том, как звучит его дыхание в криогенной камере за мгновение до того, как он погрузится в лёд. От одной мысли об этом дышать становится ещё труднее.       Он снимает маску, и напряжение слегка спадает, как будто он выбрался из замкнутого пространства. – Что случилось, Солдат? – спрашивает его куратор. – Я не могу нормально дышать.       Он задаётся вопросом, не было ли ошибкой снять маску. В конце концов, ему не сказали, что он может это сделать.       Но его куратор не злится и даже не бьёт его. Вместо этого он спокойно говорит: – Ты привыкнешь. Надень маску обратно.       Он колеблется, но лишь мгновение. Ослушаться приказа – значит испытать боль. Он на собственном горьком опыте убедился в этом и боится этого. Он готов терпеть любой дискомфорт, лишь бы не приближаться к той ужасной машине. – Эту маску нужно носить на каждом задании, – говорит ему куратор, когда он надевает её обратно. – Личность Зимнего Солдата должна оставаться в секрете, если Гидра хочет принести в мир свободу.       Он снова делает тяжёлый вдох, привыкая к маске, и кивает один раз. – Да, – говорит он, потому что знает, что это единственный ответ, который не причинит боли.       Его куратор одобрительно кивает: – Хайль Гидра.       Теперь он носил маску для бесчисленных миссий.       Его ощущения, то, как она влияет на его дыхание, – всё это стало ему привычным. Маска даёт ему возможность отправляться куда угодно, куда его посылает Гидра, и не беспокоиться о том, что его узнают. Он знает, что это важно для Гидры, но не знает почему. Что ему нужно скрывать? Он просто Солдат, просто Актив.       Но Гидра отдала ему приказ, а он всегда был послушным. Маска напоминает ему об этом.       Итак, маска остается на нём.       Теперь он стоит лицом к американскому посольству под серым московским небом, пригнувшись на заснеженной крыше здания напротив, на тихой улице. В его руках лежит гладкая снайперская винтовка, и он ждёт, пристально глядя в прицел на окно шестого этажа.       Резкий ветер треплет его волосы, но он не чувствует этого. Ледяные снежинки бьют его по лицу, и он рад, что у него есть маска, которая не даёт ему их вдохнуть. В этой миссии она не нужна ни для чего другого. Здесь его никто не увидит.       Вспышка цвета на краю поля зрения привлекает его внимание, и он ненадолго отрывает взгляд от прицела, чтобы лучше рассмотреть.       Это флаг –американский флаг на шесте у ворот посольства. Ветер развевает его во все стороны, красно-бело-синяя ткань натягивается на крепления.       Он слегка хмурится при виде этого и снова сосредотачивается на окне. Он и раньше видел американский флаг, но сейчас что-то в нём пробуждает воспоминания, вызывая чувство тоски и… скуки по дому, которых он не понимает. Как будто это что-то важное, но он не помнит, что именно. Как слово на кончике языка, которое просто не получается вспомнить.       Он хочет знать, что это значит, потому что каким-то образом понимает, что это важно, но заставляет себя сосредоточиться на текущей задаче. Миссия превыше всего.       Мужчина средних лет в костюме садится за стол перед окном на шестом этаже, спиной к стеклу.       Наконец-то.       Он слегка корректирует прицел, чтобы учесть ветер, и...       Он находится в другом мрачном месте, в маленькой комнате, наполненной шумом ветра и ритмичным стуком металла о металл: это поезд. К нему приближается светловолосый мужчина со щитом на руке поверх красно-бело-синей формы – такой же, как на флаге. При виде этого мужчины он испытывает облегчение и чувство безопасности. – Я бы сам с ним справился, – говорит он, когда незнакомец помогает ему подняться, хотя он знает, что незнакомец появился как раз вовремя.       Незнакомец почти улыбается: – Я знаю, что ты бы сделал это.       Вой сирены прерывает изображение, и он моргает, когда мир снова обретает чёткость.       Его выстрел не удался.       Он провалил миссию.       НЕТ!       «Что только что произошло?!!» – кричит его разум, но он не знает ответа. На мгновение он замирает на месте, пытаясь сопоставить тёплые эмоции, вызванные этим образом, с текущей ситуацией.       Затем его подготовка берёт верх над замешательством. Сейчас нет время выяснять, что произошло. Сейчас нужно следовать протоколу миссии. Ему нужно добраться до точки эвакуации так, чтобы его не преследовали.       Он быстро встаёт и отходит от края крыши, перекинув винтовку через плечо. С крыши в здание ведёт лестница, и он спускается по ней, захлопнув за собой дверь. Замок сломан с тех пор, как он поднимался по ней.       Оказавшись внутри, он взбегает по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он всё ещё на несколько этажей выше первого этажа, когда до него доносится эхо от громких голосов, доносящихся снизу. Враг приближается быстрее, чем он ожидал.       Он почти уверен, что сможет без труда пройти мимо своих преследователей, но ему велели избегать ненужных жертв, поэтому он возвращается по своим следам, пока не добирается до лестничной площадки этажом выше. Там есть окно, и он бьёт по нему хромированной рукой, разбивая стекло.       Внизу раздаются крики, и он работает быстрее, убирая осколки стекла от окна и отбрасывая винтовку в сторону. Она только замедлит его во время побега.       Он достаёт из кармана штанов моток верёвки и прикрепляет один её конец к поручню напротив окна. Другой конец он прикрепляет к передней части ремня, который обхватывает его грудь и плечи.       Звук бегущих шагов становится громче, когда он взбирается на подоконник. Затем он отворачивается от пропасти внизу и, пятясь, выходя из здания, спускается по бетонной стене. Он крепко сжимает тонкую проволоку своей металлической рукой, позволяя ей плавно скользить между его человеческими пальцами во время спуска.       Он всё ещё на шестом этаже, когда преследовавшие его люди – российская спецслужба, как он замечает, – добираются до окна. Он видит, как они целятся в него из автоматов. Ему некуда идти, кроме как вниз.       Он отпускает проволоку.       Падение длится всего пару секунд, но приземление оказывается жёстким. Он не успевает прийти в себя, как ноги подворачиваются на обледенелом тротуаре, и он падает на спину. Воздух вырывается из лёгких, и он пытается вдохнуть.       В правом плече вспыхивает жгучая боль, побуждая его к действию. Он перекатывается, чтобы избежать новых пуль, выпущенных теми, кто наверху, с трудом поднимается на ноги и бежит к углу здания.       Он не останавливается, пока не оказывается в нескольких кварталах от дома на пустынной улочке, где вой сирен затихает до фонового шума. Тогда он прижимается левой рукой к стене здания, тяжело дыша, и впервые смотрит на своё правое плечо.       Ткань его куртки пропиталась кровью, и он чувствует, как она стекает по руке. Много крови. Должно быть, пуля попала во что-то важное. От боли у него кружится голова.       Недолго думая, он срывает маску со своего лица.       Он знает, что только что нарушил фундаментальное правило, но сейчас ему всё равно. Ему нужно отдышаться, понять, что, чёрт возьми, произошло на крыше. Выстрел должен был быть идеальным. Каким-то образом его отвлекло… что?Галлюцинация? Воспоминание? Этот светловолосый мужчина кажется таким знакомым, но он понятия не имеет, кто это и почему они были вместе.       Он ненадолго закрывает глаза, пытаясь снова увидеть это изображение, но оно уже размывается, и черты лица мужчины становятся неясными. Чем сильнее он пытается вспомнить эту сцену, тем быстрее она ускользает из его памяти, оставляя после себя глубокую боль. Он хочет вспомнить, но не может.       «Сосредоточься!» – ругает он себя и не знает, злится ли он на себя за то, что не подчинился приказу, или за то, что не смог вспомнить. Он не уверен, что это имеет значение. Ему нужно вернуться к своим кураторам, чтобы отчитаться и получить медицинскую помощь. Воспоминания его отвлекают.       Он быстро достаёт из кармана полоску марли и как можно туже перевязывает плечо поверх одежды. Это, конечно, не идеальное решение, но времени у него сейчас в обрез. Ему просто нужно замедлить кровотечение, чтобы добраться до места извлечения.       Он смотрит на маску, лежащую у его ног на залитом кровью снегу. Он не должен был снимать её здесь и уж точно не должен был выходить на улицу без неё. Ему вбили это в голову – и наказывали, когда он забывал.       Он медленно наклоняется и поднимает ее.       Он достигает точки извлечения полчаса спустя.       Грязный белый фургон стоит позади закрытого ресторана, его задние окна закрашены. Он подходит к нему, когда крупный мужчина в гражданской одежде вылезает из кабины, чтобы встретиться с ним. Несмотря на маскировку, он знает, что этот человек – агент Гидры. В кармане агента виднеется небольшая выпуклость – пистолет.       Агент коротко кивает в знак приветствия и открывает боковую дверь фургона. – Залезай. – приглашают его.       Он подчиняется, замечая присутствие второго человека в задней части машины, когда садится в неё.       Это его новый куратор – Василий Карпов. Он оглядывает его с ног до головы, замечая пропитанную кровью повязку и маску, которую он вяло держит в металлической руке. – Отчёт о миссии.       Он знает, что будут последствия за то, что он не надел маску, хотя его никто и не видел. Его неудачи всегда влекут за собой последствия. Но он не позволяет страху, боли и усталости отразиться на его лице.       Ему не нужна маска, чтобы скрывать свои эмоции. – Миссия провалена. — сухо говорит он. – Цель выжила.       Карпов долго молчит. Затем тихо спрашивает: – Зачем ты снял маску, Солдат?       Он колеблется. Может быть, потому, что ему было трудно дышать. Может быть, потому, что боль от раны затуманила его рассудок.       Может быть, это было потому, что в том коротком воспоминании о нём и светловолосом мужчине он знает, что не был одет в это… И это казалось правильным. – Я не знаю. – говорит он.       Карпов безэмоционально кивает. – Надень еë обратно, Солдат.       И он подчиняется. Потому что боится того, что случится, если он не подчинится. Потому что его научили подчиняться приказам. Потому что он хороший солдат. – Хайль Гидра. – говорит Карпов. – Хайль Гидра. – отвечает он.       Когда они возвращаются на базу, его снова ведут на процедуру по подавлению памяти, как он и предполагал. Он не пытается сопротивляться, но когда машина запускается и внутри него нарастает ужас, он ловит себя на том, что цепляется за слабые отголоски воспоминаний о светловолосом мужчине со щитом. И почему-то этот образ успокаивает его, хотя бы на мгновение.       Затем приходит невыносимая боль, вырывающая воспоминание из его рук, разрывающая его на части, которые уже не собрать. И когда его наказание наконец заканчивается, он уже не знает, что же он так отчаянно пытался вспомнить.       Есть только Гидра и следующая миссия.       И маска.