1.

      Собрание ещё не началось, и не все столицы подошли. Точнее, пришли только Санкт-Петербург, который задумчиво смотрел в окно, рассуждая о добром и вечном, а также Ростов и Пятигорск, которые зашли вдвоём. Александр Петрович неимоверно скучал, он вообще не испытывал ни малейшего желания идти сегодня на собрание, ведь Михаил Юрьевич умел подбирать такую дату и время, когда можно было сходить на концерт симфонической музыки, а не париться в душном конференц-зале.       Идеальную тишину нарушали звуки, которые доносились из телефона Бештау. Гоша показывал Донскому смешные видео. Лёша улыбался и время от времени комментировал. Это самую малость начинало раздражать, и Александр Петрович наконец посмотрел на своих коллег.       — Георгий, это что? — строго спросил Петербург, заметив в одежде Пятигорска кое-что очень уж возмутительное.       — Где? — Гоша оторвался от рассылки мемов и посмотрел по сторонам. Проследив за взглядом Александра Петровича, он понял, что дело в его чёрной футболке с огромной белой надписью «Кавказ — это любовь». — А, это? Да у меня рубашки все белые в стирке просто, не голым же на собрание идти.       — Да у тебя, по-моему, одна белая рубашка на весь гардероб, — хохотнул рядом сидящий Лёша.       — Вообще-то две! — с важным видом поправил Бештау.       — Неужели у вас нет классических футболок без принта? — так же назидательно продолжал Саша.       — Не помню, — пожал плечами Гоша. — Что первое под руку попалось, то и надел.       — В следующий раз постарайтесь планировать стирку так, чтобы не приходить в чём попало, — Саша поправил очки и демонстративно отвернулся.       — В смысле «в чём попало»?! — Гоша возмутился до глубины души. — Мне эту футболку вообще-то Асад подарил! А он мой друг, между прочим.       — Да хоть сам президент! — отрезал Петербург. — Это официальное собрание на федеральном уровне, и одежда должна ему соответствовать.       — А по-моему, мы просто каждые три месяца зачитываем Михал Юрьичу свои доклады об округе и всё, — вставил Донской. — Чего тут официального?       — Если вы не видите в этих собраниях ничего важного, то это исключительно ваша проблема, Алексей Петрович, — заметил Саша. — Георгий, выйдите и зайдите в нормальном внешнем виде.       — Но я прилетел на два дня: у меня из сменного пижама только, — привёл отчаянный аргумент Гоша.       — Мне всё равно. В Москве полно магазинов, идите и купите себе обычную белую рубашку!       — А вы думаете, я дофига богатый в Москве рубашки покупать?! Давайте я просто застегну пиджак, чтобы вас эта надпись не смущала, — Бештау принялся застёгиваться, но Романов был непреклонен.       — Нет, Георгий, вы пойдёте и купите себе нормальную белую рубашку.       — Да чего вы привязались, честное слово! — вступился Лёша. — Нормальная футболка, никаких нецензурных слов нет, всё шикарно, я думаю.       — Алексей Петрович, с вами мы отдельно поговорим про важность этих собраний и дресс-кода, — отчеканил Саша. — Георгий, вы ещё здесь?       Пребывая в шоке от такой строгости, Гоша молча поднялся и поплёлся к выходу. Его спасло появление Москвы, который заходил в зал со стаканчиком кофе в руках и был в довольно весёлом расположении духа.       — О, Пятигорск! А куда это мы направились? — спросил бодро Михаил Юрьевич, столкнувшись с Бештау в дверях.       — Меня Александр Петрович отправил покупать белую рубашку, — пояснил Гоша, чуть отойдя.       — Александр Петрович пошутил, — как ни в чём не бывало ответил Московский, усаживаясь на своё место. — Садись, садись, в ногах правды нет.       Гоша вернулся на место.       Собрание началось. Все по очереди зачитывали свои доклады и, когда дело дошло до Гоши, тот, сняв пиджак, остался в одной футболке. Во время чтения Бештау нет-нет да поглядывал на хмурого как туча Александра Петровича. Ничего-ничего, полюбуйтесь на то, что значит «стиль».       Закончив читать, Гоша опустился обратно и с чувством выполненного долга даже не надел пиджак обратно. Пусть мозолит глаза до конца собрания.       — Распустил ты свои столицы, Миша, — сделал вывод Саша, когда собрание закончилось, и они остались одни. — Ходят у тебя, в чём хотят.       — Саш, — Михаил Юрьевич устало посмотрел на нахмуренный Петербург, — ты всё ещё обижаешься на то, что я поставил собрание на время концерта?       — Я не обижаюсь, — холодно ответил Саша, скрестив руки на груди. — Просто собрание можно было поставить в абсолютно любое другое время, но ты выбрал именно это. Хотя я говорил тебе про этот концерт и что хочу на него пойти.       — Ну прости, мне резко поставили встречу с главами СНГ, я не мог их никуда деть.       Александр Петрович лишь фыркнул, ничего не ответив.       — Ну что мне сделать, чтобы Ваша Светлость перестала дуться? — сдался наконец Москва.       Чуть позже в общую группу в телеграмме пришло сообщение от Москвы. Оно гласило: «Уважаемые коллеги! С этого дня на наших собраниях действует строгий дресс-код: — Белая рубашка — Чёрный/синий галстук — Чёрного цвета костюм ❗никаких футболок, маек, и т.д.❗ Нарушение — штраф 5000 рублей Три штрафа — недопуск к собранию Три недопуска — увольнение с должности столицы округа. Спасибо!»       — Увольнение… — вслух прочитал Георгий.       — Наверное, Александр Петрович постарался, — хмыкнул Лёша. — Сам бы Москва до такого не додумался.       — А ведь это идея! — не слушая замечание Донского, воодушевился Гоша, набирая нужный номер в контактах. — Алё, Вик, привет! Помнишь, ты говорила, что хотела быть столицей СКФО? Да в смысле не говорила?! Ну, в общем, у тебя скоро появится такая возможность! Да ничего я не натворил! Всё, давай, пока!       — Ты чего это? — удивился Ростов.       — Не, ну а что он?! Один раз пришёл в футболке — всё, я враг народа, что ли?       — Да не обращай внимания, — посоветовал Донской, отключая звук уведомлений: не все были согласны с новыми правилами, а потому в чате возникла дискуссия.       Но Гоша отступать не собирался. Война так война. И абсолютно всё равно, что против него ополчился сам Александр Петрович. Гоша, между прочим, не только шутить умеет. Поэтому на следующее собрание Бештау пришёл мало того, что не в рубашке, а в толстовке, так ещё и с изображением грустного хомяка из одного довольно популярного мема. Саша, к большому его сожалению, пришёл почти впритык, вместе с Москвой, а потому заценить толстовку не успел, только лишь бросил строгий, слегка надменный взгляд в его сторону.       — У кого-то остались вопросы? — устало спросил Москва. Гоша поднял руку. — Отлично, тогда…       — Да у меня реально вопрос, а не анекдот, — с некоторой обидой в голосе настоял Бештау.       — Что у тебя, Георгий? — с глубоким вздохом спросил Михаил Юрьевич.       — А у вас карта банковская к номеру привязана же, да?       — Да, а что? — не понял Москва. В этот момент на его телефон пришло уведомление. «Перевод 5000 р. от ГЕОРГИЙ Б.» — Это что?       — Штраф, — пояснил Гоша. — Я же не в параде сегодня.       — Ах, да, точно…       Петербург полного улыбнулся. Возможно, его план о дресс-коде действительно не так уж и плох.       Но то, что произошло дальше, кажется, не вписывалось ни в планы Гоши, ни в планы Саши. Через месяц, всё на том же собрании, в кабинет зашёл запыхавшийся Лёша и, достав из кармана пиджака сложенную пятитысячную купюру, положил её перед Москвой.       — Простите, наличных не было.       — Это что? — Михаил Юрьевич всё ещё был в недоумении.       — А, ну штраф. На мой чёрный пиджак вчера Дарен случайно свой кулинарный шедевр уронил, пришлось растирать. Поэтому вот, пришёл в том, что было, — немного виновато объяснил Донской, и только тогда Москва заметил, что вместо обычного чёрного пиджака на Лёше был надет серый, потёртый, с века позапрошлого точно.       — Ой, точно! Я сейчас тоже переведу, — воскликнул Владивосток и, прежде чем Михаил Юрьевич успел спросить за что, на его телефон вновь пришло уведомление «Перевод 5000 р. от ВЛАДИМИРА П.»       — Тебе зачем? — спросил Москва, не заметив во внешнем виде Вовы ничего крамольного.       — Я галстук забыл взять, — виновато пробормотал Володя. — А вспомнил об этом, когда уже у вас приземлялся.       Михаил Юрьевич покачал головой и хотел сделать какое-то замечание на этот счёт, как в конференц-зал вошёл Екатеринбург и громко спросил:       — Народ, у кого можно пять тысяч занять? А то Юра не мели, Аня вообще заигнорила!       — Зачем тебе пять тысяч? — спросил Александр Петрович, но, когда он посмотрел вниз, вопрос отпал сам собой. Костя пришёл в джинсах. Чёрных, но джинсах. Да ещё и рваных.       — Эй, люди, ало, вы чего? С ума посходили? — остановил общий галдёж Москва. — Вы мне сейчас моё же финансирование обратно переводите?       — Кстати, насчёт дресс-кода, — вдруг вмешался Новосибирск. — У меня есть пара вопросов с подпунктами. Просто в беседе мне на них не ответили, а раз уж тема зашла… Во-первых, почему именно чёрные костюмы? Почему не синие или не серые? Они тоже выглядят достаточно официально. Во-вторых, если нет классического галстука, можно ли его заменить на галстук-бабочку? Третье…       — Так.!       Москва не успел разразиться пламенной речью, как на пороге появился Гоша. И Михаилу Юрьевичу захотелось обматерить вдруг всех разом, ибо он догадывался, что сейчас начнётся. ***      За несколько дней до собрания       Гоша никогда не чувствовал себя таким решительным. Что ж, Александр Петрович первый раскопал этот топор войны, пусть он и закапывает. А лично он, Бештау, останавливаться не намерен — гордость не позволит! Поэтому, решив пойти на крайние меры, Гоша поехал на свою старенькую квартиру на тоже довольно старенькой улочке Теплосерной . Гоша там не жил уже лет сто точно. Пыли там, конечно, было немеренно, ведь эта квартира давно превратилась в некоторых склад старых вещей. Собственно из-за этого порядка там тоже не было. Гоша каждый год торжественно обещал, что всё уберёт, но каждый раз стабильно откладывал это дело на потом.       Приехав на место, Гоша среди горы старой одежды в буквальном смысле откопал одеянии столетней недавности и, обрадовавшись, что его не съела моль, набрал Дагизе.       — Алё, Дагиз, привет! Слушай, а не подскажешь, как стирать черкесску?..       Следуя советам Аланской, Гоша привёл древнюю черкесску в божеский вид. Сто лет ведь не носил, ей-богу! Надев под неё синюю рубашку и штаны, Бештау оценивающе осмотрел себя в зеркале и, со всей скромностью оценив, что выглядит на все сто, самодовольно сделал вывод:       — Ну хорош, казак Георгий, ну хорош! — и потянулся за телефоном, так как грех такую красоту не сфотографировать. ***      И теперь этот самый казак Георгий стоял перед всеми столицами (кстати, опоздал он специально, решив произвести фурор. Особенно на столицу Северо-Западного Федерального округа) во всей амуниции, ожидая реакции. На лицах собравшихся была тотальная растерянность. По сравнению со старым сереньким пиджаком Лёши и отсутствием галстука у Володи, выходка Гоши была вообще из ряда вон выходящей.       — Ого, это та самая одежда терских казаков? — с неподдельным интересом наконец спросил Вова, разглядывая наряд Пятигорска.       — Ага, — с довольным видом ответил Гоша. — Молодость решил вспомнить.       — А можно потрогать? — с почтм детским восторгом попросил Володя.       — Да трогай на здоровье, — пожал плечами Гоша, и Вова аккуратно принялся рассматривать каждый элемент костюма.       — Так, мне это надоело! Сели все! — столицы покорно заняли свои места. — Значит так, ходите кто в чём хочет! — не выдержал Москва. — Хоть в черкесске, хоть в клоунской костюме, хоть в ковбойском! Мне всё равно! Ваша задача здесь — отчитаться мне о делах вашего округа, а в чём вы будете это делать, мне плевать! Понятно? Ещё этот вопрос мы не выясняли!       — Так это вопросы к Александру Петровичу, — ответил спокойно Лёша. — Он же первый за дресс-код начал говорить.       — Александр Петрович, вы не хотите ничего сказать? — спросил Москва, потерев глаза.       Петербург посмотрел на своих коллег. На самом деле, со стороны это было даже забавно: Лёша, как гость из прошлого (кстати, рукав его почти порвался), Вова, который растерянно смотрел то на Москву, то на Петербург, Костя в своих чёрных рваных джинсах, и возглавляющий эту компанию Гоша в своём казацком одеянии.       А ведь действительно, всё началось с его плохого настроения из-за того, что ему не удалось попасть на концерт симфонической музыки… И кто же во всём виноват? Правильно, Москва! А нечего Михаил Юрьевич такие даты собраний подбирать.       — Хорошо, — Саша встал и посмотрел на Пятигорск. — Я приношу Георгию свои искренние извинения и признаю, что был не прав. Из-за своих личных обид я без всякого умысла нанёс обиду и вам.       Реакция столиц была бесценна: все с крайне изумлённым взглядом перевели взгляд с Александра Петровича на Гошу.       — То есть, мы раскошелились из-за этого дресс-кода, потому что вы двое что-то не поделили?.. — на всякий случай уточнил Екатеринбург.       — Я ничего ни с кем не делил, — возразил Гоша. — Но мне лестно, что вы признали, что тогда зря взъелись на меня.       — Значит, вы примите предложенный мною мир? — спросил Петербург, протягивая руку через весь стол.       — Не то, чтобы у меня был выбор, — Гоша слабо улыбнулся, но под грозным взглядом Петербурга, искры из глаз которого летали даже сквозь очки, сказал: — Да мир, мир!       Бештау в ответ пожал Романову руку.       — Нет, это всё очень трогательно, — сказал Костя, наблюдая эту картину. — Но что с дресс-кодом? Деньги отбашлять за отсутствие галстука больше не нужно?       — Вас персонально оштрафую потом, Константин, — с лёгкой усмешкой ответил Александр Петрович, возвращаясь на место.       — Ну, а теперь мы можем уже собрание начать?.. — буквально взмолился Москва. Он в самом деле, скоро поседеет со своими подчинёнными. ***      На последнее собрание Гоша пришёл в белой рубашке, которую даже погладил. Лёша пошутил, что она сохла у него три месяца. Гоша не успел ничего ответить, так как в конференц-зал зашёл Александр Петрович в пиджаке, но не застёгнутом, а потому было прекрасно видно чёрную футболку, а на ней надпись «Я ЛЮБЛЮ КАВКАЗ». Всё присутствующие крайне удивились, но предпочли промолчать. Саша же, с самым невозмутимым видом, прошёл на своё место.       — Александр Петрович, — первый нарушил тишину Ростов, — у нас тут у всех только один вопрос…       — Я догадываюсь, какой, — Александр Петрович улыбнулся и оглядел собравшихся. — Эту футболку мне подарил Георгий в знак нашего примирения. Я подумал, что было бы правильно надеть её на это собрание.       — Ничего себе, это ты свою, что ли, отдал? — шёпотом спросил Лёша у Бештау.       — Нет, ты чего. На рынке полно таких. Для туристов, — также тихо пояснил Гоша. — Совсем уж наглеть я не стал, а так там была ещё такая же с надписью «Я люблю Пятигорск».       — Да, Москва бы не понял, — усмехнулся Лёша. — А как ты уломал его вообще принять этот подарок?       — Ой, там долгая история. Прилетаю я, кароче, в Москву, ко мне чел какой-то странный подходит и говорит: билеты на концерт симфонической музыки не нужны? Они там несколько концертов типа дают. Я говорю, мол, нет, дядя, таким не интересуюсь, отстаньте. А он увязался за мной до самой гостиницы: купи да купи! Ну, я и купил, чтоб он отстал. А в прошлое собрание Александр Петрович поймал меня на входе, чтобы убедиться, что конфликт исчерпан. И тут я вспомнил, что Александр Петрович у нас любитель всякой этой классической штуки, ну и дал ему этот билет. Он обрадовался так, будто я ему новый Эрмитаж построил. В общем, теперь мы немного друзья.       — Мда, — протянул Ростов, украдкой взглянув на Сашу. — И чего людям для счастья надо…       — Да… Но признай, та толстовка с хомяком всё равно была зачётной!       Лёша не возражал. Как выяснилось, в вопросах стиля здесь у каждого было своё, особенное мнение.