Бум!

Миры в те времена были другими. Уязвимыми. Совсем не такими как сейчас. А Эбардо.. Он ещё не был тем, кем стал позже. Простой мальчишка с жаждой веселья в этом сером мире. Он впервые попал в тот странный мир случайно. Искра что направила его ощущалась иначе. Открыв глаза от увидел лишь темень и темный лес, захотев поскорее уйти, он попытался сфокусировать свою силу, но его удержал звук. Бах. Земля задрожала под ногами. Бах-бах. Здания рушились, как карточные домики. Смех. Лёгкий, звонкий. Почти детский. Эбардо подошёл ближе. Между обломками ландшафта стоял кто-то. Мальчишка — не старше его самого, с яркой чёлкой, закрывающей один глаз, в белом худи и с динамитом в руках. Он обернулся. Глаз, не скрытый волосами, блестел. Не от света, а от чистой, неподдельной страсти. Будто бы в его глазах пылала искра, не та которую привыкли все видеть и признавать как "силу мироходцев" а как страсть к своему делу. — Эй, ты! — крикнул Эбардо. — Что ты творишь? — Веселюсь! — хмыкнул тот. — Смотри, этот мир слишком скучный. Трава зелёная, небо синее. Сколько можно? А вот если взорвать вот тут… — он ткнул в координаты в воздухе, — ...получится вулкан! Или какой нибудь портал в ад. Хочешь посмотреть? Эбардо не знал, что ответить. В его мире было всё иначе. Порядок, структура, алгоритмы. Здесь же… была свобода. Опасная. Соблазнительная. Мальчишка подошёл ближе, протянул руку с огненным кристаллом. — Я Лололошка! Или… ладно, забей. Зови меня как хочешь. Главное не мешай мне творить! А лучше помоги. Он улыбался. Почти по-доброму. Но в этой улыбке было что-то страшное. Как у звезды перед взрывом.

***

Он возвращался снова и снова. Сначала просто наблюдать. Потом предлагать идеи. А после строить вместе. Ловушки, схемы, взрывчатки. Каждый новый взрыв открывал в нём что-то новое. Как будто Лололошка это маленькая, неумолимая версия чего-то большего — выжигал в нём страх. И оставлял только пепел желания. Менять. Менять миры. Сжигать скучное. Ломать стабильное. Иногда Эбардо пытался спросить: — Почему ты это делаешь? Тебе не жаль этих миров? Лололошка лишь пожимал плечами: — Они не чувствуют. Это просто кубы. Но мы чувствуем. Когда мир рушится, рождается нечто новое. Не бывает красивого без хаоса. Эбардо тогда ещё не понимал. Но верил. Слишком сильно. Это продолжалось будто бы вечно, каждый день наполнен чудесными для них воспоминаниями, и менее чудесными для жителей миров. Но ведь до них не было никакого дела? Скучные, обычные, посредственность.

***

В один день Эбардо пришёл и не нашёл никого. Взрывы прекратились. Мир был разрушен до основания. Один детонатор валялся в центре кратера, на котором кто-то выцарапал: "Хаос — это искусство. Остальное — пыль." С этого началось его настоящее. Его имя. Его путь. Он стал тем, кем восхищался.