Совет 2: “Всегда придерживайся какого-нибудь плана”

Констеллейшен

      Хорошие новости! Мы выходим из… э-эм… Кажется, эта штука зовётся циклоном? Вроде да. Так вот, мы выходим из циклона, а значит, больше никаких прыжков, насколько это возможно с нашими размерами, по волнам и никакой забавной качки, к сожалению. Не понимаю, почему Фриц и Ост не оценили. А ещё мы нашли сигнал и запеленговали его!       Во-о-от… А ещё я до сих привыкаю к тому, на сколько горячие чиксы мы теперь! Хоть прям сейчас иди стримить или на «Онлифанс»! Однако, стоит признать, что пускать слюнки на самого, вернее, саму себя, странно… Взять, к примеру Ашитаку: прекрасная, длинноволосая кицуне в цветах монохрома с тремя пушистыми хвостиками и с карими глазами. Такая милашка, что хоть прям сейчас тащи её в кровать! Анхальт — типичная томбой, хоть и её алые глаза и пепельные волосы привлекают к себе внимание. Измаил же… С одной стороны, странно оценивать сексуальность другого парня, что как и я оказался в женском теле, а с другой стороны… Мускулистая мамочка звучит сексуа…       — Конст, твою верфь! Ещё раз двинешь своими кормовыми орудиями, и я перейду тебе на борт, чтобы двинуть тебе по ебалу! Закрепи ты уже их!       Ух ты ж ёпт! На заметку: падать с командирского кресла неприятно.       — Ладно-ладно! Вот, довольна? И не надо было кричать в эфир… — ответила я, поднимаясь с пола свой ходовой рубки.       — А ты попробуй не кричать, когда на тебя наводятся четыре четырёхсотшестимиллиметровки!       Видимо, я замечталась… Упс?       Так, о чём я? Ах, да, о новых, сексуальных телах!       Начнём сверху вниз. Я теперь блондинка с розовыми кончиками и волосами до плеч. У меня нежная, бархатная кожа, правда, в груди меня обогнали все… Нет, она не маленькая, но по сравнению с другими… Ну хоть в бёдрах я смогла обогнать Анхальт, а в росте — Ашитаку, она, в принципе, самая мелкая по росту из нас. А эти ножки… Прям сердце радуется, что они будут со мной всю жизнь, ибо они мои. А ещё у меня глаза цвета неба. Как я узнала? Да просто! Оказывается, в капитанской каюте есть зеркало.       Одёжка моя, как будто специально подчёркивает все мои плюсы. У меня рубашка с коротким рукавом, что обнажает мой животик, и благодаря короткой, тёмно-синей жилетке подчёркивается моя грудь. Также у меня имеется синяя юбка с розовым подолом по середину бедра и полупрозрачные чулочки, что не достают до края юбки считанный дюйм, делая мои ляжки более аппетитными. На ногах у меня чёрные туфли на низком каблуке. А ещё у меня есть солнечные очки и тёмно-синий пиджак, что я обмотала вокруг талии, чтоб не мешался. Ну не конфетка ли я?       — Так, дамы и… Чёрт, всё никак не привыкну! Короче, я кое-как плюс-минус смогла определить, где мы. Нет, не посреди океана, точнее, не совсем. Если я всё правильно сделала, и мы продолжим идти к источнику радиосигнала, то, скорее всего, мы придём к Палау, — сказала Анхальт в радиоэфир. А как она… А, всё, вопрос снят. Я так засмотрелась на себя любимую, что пропустила момент, как мы стали идти под открытым ночным небом. Красиво.       — Боюсь спросить, но… Во-первых, Палау кому принадлежит? Во-вторых, каков план? — сказала Измаил, отчего наступила тишина.       А-а-а… Мы что, всё это время шли к портовому городу без плана, будучи боевыми кораблями? Это…       — Эм… Ну… Мы выйдем на связь?       Ашитака? Ты вела нас без плана?!       — Пиздец, — кратко описала ситуацию Ост, и я с ней полностью согласна!       — У вас есть варианты получше? — вклинилась в разговор Фриц. (На чьей она вообще стороне?)       — Знаете что? Похуй, пляшем! У нас есть какой-нибудь план, и мы его придерживаемся! Даже если его нет!       Что? Вот опять Измаил сказала какую-нибудь чепуху! Даже не буду пытаться вникнуть в это.       — Что? — одновременно сказали Анхальт и Ашитака. (Вот! Именно об этом я и говорю!)       — То! Я слишком жрать хочу, чтобы решать мировые проблемы! Только давайте поставим во главе нашего мини-конвоя Констеллейшен. Раз там по-английски шпарят, то дважды подумают, стрелять ли по нам, когда во главе колонны корабль с звёздно-полосатым флагом.       Ах? Меня?! Стрелять по нам?!       — А ты пробовала зайти на свой камбуз? — спросила явно ошарашенная Ашитака.       А-а-а… Стоп, а реально? Почему я этого не попробовала?! Стоит, правда, узнать, где именно в моём корпусе камбуз… Так, сосредоточиться на корпусе и… У меня есть кинозал?! Чёрт с ним, с камбузом, у меня на борту, мать его, кинотеатр!       — Я, блять, пытаюсь! Это не так просто! Я случайно задраила все переборки, люки и двери, когда пизданулась с лестницы! Сука, да вы издеваетесь! Нахуя мне столько дверей, я же не ебучий бункер Пентагона?! — (Оу…)       — Может, нам следует встать на якорь в некотором отдалении от города? — Анхальт прервала поток русской ругани… И слава богу.       — Отличная идея! — энергично (даже слишком) ответила Ашитака.       — А сколько нам ещё… плыть? Идти? Как правильно? — решила спросить я. Может, ещё успею посмотреть что-нибудь в кинозале.       — Идти. Примерно ещё два часа, — кратко и информативно ответила Фриц.       Точно успею посмотреть что-то.       — ДА ЁБАНЫЙ ТЫ РОТ! СУКА, ОПЯТЬ ДВЕРЬ!       И, пожалуй, отключу радиосвязь на это время, от греха подальше.

***

      Посмотреть мне кинцо не удалось. Точнее, смотреть оказалась нечего. А чего я ожидала? Я корабль 1920-х и фильмы у меня соответствующего времени. То есть скучные.       К чему это я? Да так, хернёй страдаю от скуки.       Стоим мы, значит, борт к борту… Ну, почти, между нами ярдов десять. Короче, дрейфуем и смотрим на ночной порт в десятках милях от нас. Конечно, мы ещё и спрятались за островом. Ага, четыре линейных крейсера стараются прикидываться ветошью и наблюдают за портом. Спросите, зачем мы это делаем? Ну-у, я заметила орудия береговой обороны, вот мы и прячемся на всякий случай. Хотя кто меня спросит, кроме меня и моей шизы. Алло, голос в голове, ты меня слышишь?       — Приём. — (Ух ты ж ёпт! Шиза отвечает!) — Мы тут до скольки стоять будем? Спать ложиться можно?       Отбой тревоги. Это не шиза, повторяю, это не шиза. Всего лишь Измаил.       — Яволь! — механически ответила Анхальт (она тоже уснула, так что сиди и думай, на что именно).       Вы и представить не можете уровень нашего шока, когда уснувшая Ашитака ответила нам механическим тоном. Правда, никто не понял, что именно она сказала. Японский, хуле.       — Я спать. Делайте, что хотите, но меня ждут прекрасные сны, — сказала я, спускаясь в каюту командира. На часах уже 3 AM по местному времени, а я так и не спала!       — Как скажешь. Я тогда поторчу тут ещё немного и тоже на боковую пойду, — ответила мне Ост. (Кстати, она всё же сумела добраться до своего камбуза за те два часа пути, и там оказалась еда. Иначе бы у меня до сих пор была бы отключена радиосвязь. Надо где-то записать, что конфликтовать с голодной Измаил — занятный способ самоубийства.)       Зашла я в командирскую каюту и моментально села на кровать. Трудно, конечно, поверить, что я буду спать внутри себя, но это сейчас и будет происходить, как бы абсурдно это не звучало. Каюта из себя представляла две комнаты: что-то типа офиса директора и спальня, у которой был выход в личный санузел и душ. Естественно, они были просторные — командирские ведь! Ну, в смысле по сравнению с другими каютами. Как я поняла офис нужен был для встречи гостей, обсуждения планов и чего ещё. Там всего пару шкафов, Т-образный стол, штуки, в которых стоят флаги, и стулья. Никакой роскоши. В спальне же… Кровать, шкаф-гардероб, стул, стол и пара тумбочек, а ещё есть целых два иллюминатора, или как там окна на кораблях называются… В общем — уютно. Главное, что кровать удобная и с бортиком, чтобы не выпасть на волне.       Я разулась, после чего разделась до нижнего белья. Розовые. Мило. Но сейчас не об этом. Вещи я сложила на стул и, устроившись поудобнее, накрылась одеялом. Стоило моей голове коснуться подушки, как тут же провалилась в сон. Всё же сутки без него дают о себе знать.

***

      Родная верфь. Это первое, что пришло в голову, когда я оказалась прямиком перед стапелем. Погодите… Это мой киль? На этом стапеле меня заложили? Тут где-то должна быть табличка, они всегда её ставят!       Пройдясь вдоль киля своего будущего корпуса от кормы до самого носа, я наконец нахожу её! И да, это я — USS «Констеллейшен» и мой номер — CC-2. Как вдруг время вокруг меня словно ускоряется в десятки, а то и в сотни раз. Кругом снуют безликие рабочие, краны мотаются туда-сюда будто бешеные, а мой корпус обрастает металлом. Вот идёт установка второго дна, далее оба борта, переборки, обшивка, барбеты башен и первые котлы! Ещё пара месяцев и меня должны спустить на воду, чтобы я впервые почувствовала, каково держаться на воде!       Однако этому не суждено случиться. В моих руках внезапно оказывается бумага, которая поставит крест на мне и многих моих сестёр. Вашингтонское соглашение, будь она проклято. Хотя бы «Лексингтон» и малышка «Саратога» выиграли билеты в жизнь, но о славе первых американских линейных крейсеров им придётся забыть. И вот я наблюдаю как их перестраивают в авианосцы, попутно чувствуя, как разбирают мой корпус. Словно тысячи муравьёв отщипывают по кускам мою плоть, так и не дав коснуться морской глади. Боль и смирение. Это всё, что я тогда чувствовала. Ну… Хотя бы кто-то из нас выйдет в море, по крайней мере, я так думала.       «Лексингтон» и «Саратога» стали авианосцами, заступив на службу, пока я была безвольным наблюдателем. Они были рады, но словно забыли о нас, о своих сёстрах. Будто всегда существовали только «Лексингтон» и «Саратога» — два гордых авианосца…       Затем всё внезапно сменилось на Тихий океан, посреди которого медленно на дно погружается горящий боевой корабль с американским флагом. «Лексингтон»… Мне хотелось её защитить, подставить свою броню под удар, да даже отвлечь часть тех самолётов было бы уже что-то, но единственное, что я могла, это смотреть. Даже попытаться успокоить агонизирующую старшую сестру было невозможно…       Затем война с японцами закончилась. Военная машина неумолимо разогналась, и единственная из сестёр, кто осталась в живых, устарела для флота. После этого случилось лето 1946-го… На бедную «Саратогу», низведённую до плавучей мишени, обрушили мощь ядерного оружия…       Картинка снова поменялась. Холодные воды, бой в самом разгаре. Противник прорвал фронт, а из линейных сил осталась лишь я да «Бисмарк». Ост на «Победе», не жалея своей авиации, тормозит линкоры врага, а Фриц и Укабу сковывают боем остальных. Однако один эсминец прорвался. Загрохотали мои ПМК и орудия авианосца, что уже начал закладывать манёвр уклонения. Ост не был целью врага. Торпедные аппараты повернулись в мою сторону, пока мои ПМК безбожно мажут по мелкому эсминцу. Это конец. Я не успею уйти от торпед или развернуть орудия, а одной торпеды хватит чтобы пусть меня на дно.       — …одъём… — послышался далёкий, приглушённый голос.       Тут же бомбардировщики Оста развернулись и скинули свои взрывоопасные подарки на врага, уничтожив его, до того, как он успел сделать хоть что-нибудь. Я жива. Самолёты «Победы» возвращаются на неё, но гул моторов только усиливается. Неужели… Истребительное прикрытие исчезло. Теперь на меня заходят целое крыло знакомых штурмовиков. «Лексингтон» выбрала меня своей целью…       — ПОДЪЁМ!       Ух ты ж ёпт! Что?! Кто?! Кого?! Это был сон?! Всего лишь… Это был сон… Так, стоп, а чего Ашитака орёт?       — ВСТАЁМ, ШЛЮПКИ ЁБАНЫЕ, НА ПОРТ НАПАЛИ!       На… ЧТО?!