Глава 8

Так вот, она чувствовала, как под пальцами бьётся бешеный пульс Нотта. Они так и стояли на коленях, цепляясь друг за друга и жадно терзая губы. Тео зарылся пальцами правой руки в её волосы, левой — чувственно скользил по изгибам талии и бёдер, обостряя ощущения. Похожий спонтанный поцелуй когда-то настиг её с Роном в Тайной комнате, вот только… сейчас было ярче, обжигающе, страстно. Тео вдруг отстранился, но лишь для того, чтобы сменить неудобную позу. Он сел прямо на пол, потянув девушку на себя, и вот уже она снова приникла к таким желанным губам, сидя сверху на нём. Инстинктивно качнула бёдрами и ощутила, как он сделал то же самое, подаваясь вперёд. Гермиона почувствовала. Вжалась в его грудь, глухо застонала от трения сосков о собственное бельё. Ощутила, как напряглись его ладони, сжимавшие талию, и едва подавила разочарованный вздох, потому что Нотт вдруг мягко отстранился от неё. — Гермиона… — начал, но не успел сказать больше ни слова из-за яростного стука в дверь. — Нотт, Грейнджер там? — голос Фрейзера убил остатки интимного дурмана, окутавшего кабинет. Гермиона неуклюже подалась назад и упала на спину, стыдливо сведя колени. Её всё ещё трясло, но уже не от страха… от возбуждения. Она прикусила губу и схватилась за тёплую ладонь Тео, протянутую им в жесте помощи. Поднялась на ноги, поправила смятую одежду. Теодор бросил на неё оценивающий взгляд и зачесал свои волосы назад, послав ленивое фините в сторону двери. Глядя на неё, медленно провёл по собственным губам большим пальцем, стирая остатки её бесцветного бальзама… Гермиона затаила дыхание, следя за его движением. — Здесь, сэр, — громко произнёс Тео, и в этот момент в кабинет буквально влетел встревоженный начальник отдела. — Чего закрылись? — Мне нужно было успокоиться, — сказала Гермиона, сцепив руки в замок за спиной. — Простите, у меня была… паническая атака, — она старалась не думать о том, что явно выглядит не как человек, которого накрывала паника несколько минут назад. Фрейзер переводил недоверчивый взгляд с неё на Теодора. — Нужно оформить всё, Грейнджер. Или дать тебе ещё немного времени? — Фрейзер посмотрел на неё, приподняв бровь, но Гермиона отрицательно покачала головой и двинулась за ним следом на выход из кабинета. У самой двери обернулась и увидела, что Теодор замер у зачарованного окна.

***

Блейз неспешно шагал по улице, погрузившись в тревожные мысли. Снова и снова возвращался к Гермионе, чей образ моментально преображался от одного упоминания Нотта, и прикусывал внутреннюю поверхность щеки. Он терпеть не мог ощущать себя связанным какими-либо обязательствами, но в случае с Тео обет был неизбежен… и в какой-то степени необходим. В то же время Блейз размышлял, как можно намекнуть Гермионе о тайне Нотта, оставшись при этом в живых, но озарение на него не желало снисходить, зато снизошла Джинни Уизли… Он замер, когда увидел, как объект мечтаний выплывает из его кофейни, изящно обхватив пальцами стаканчик с кофе. Тут же отругал себя за то, что пошёл пешком, а не воспользовался камином, из-за чего потерял шанс на… что? Ну, хотя бы на разговор с ней. Теперь девушка направлялась в его сторону, и Блейз чувствовал себя абсолютно потерянным. Поправил идеально сидящую рубашку, провёл рукой по волосам, выпрямился… и захотел дать себе подзатыльник за это. Как маленький, ей-богу. Джинни его заметила издалека, и… ему показалось? Нет же! Улыбнулась, немного замедлив шаг, а потом и вовсе остановилась, явно ожидая, когда он дойдет до неё. Сделала маленький глоточек кофе. — Знаешь, Забини, — начала без приветствия, выбив почву из-под его ног ещё сильнее, — я разочарована в твоём кофе. Почему-то сегодня он не заслуживает звания самого лучшего, — она качнула зажатым в руке стаканчиком, одарив Блейза тёплым взглядом. — Потому что его сделал для тебя не я, Джинни, — он намеренно назвал её по имени… и решил рискнуть. — Кстати, лучший кофе мне удаётся по утрам, — Блейзу захотелось прикусить себе язык и отмотать назад время, так глупо прозвучала эта фразочка! Джинни приподняла бровь, распознав двусмысленность его выражения. Она усмехнулась, отбросив за спину длинный рыжий локон. — Хорошо, завтра я приду сразу после открытия, и если он будет таким же, как этот, больше ты меня в своём заведении не увидишь — Джинни невинно похлопала ресницами, снова сделав глоток. Блейз медленно выдохнул. Дерзко! Рука невольно метнулась к галстуку, который захотелось ослабить. — Помолвка с героем нашего времени сделала тебя такой привередой? — он не сдержался. Знал, что это прозвучало грубо, неуместно, но ничего с собой поделать не мог… Понимал, что Джинни не виновата перед ним ни в чём, ведь он никогда не давал ей ни малейшего повода подумать о наличии какой-либо симпатии. Блейзу категорически не нравилось, куда идёт этот разговор, он оказался к нему не готов, оттого и нёс всякую чушь. Джинни заметно помрачнела от его слов. Черты её лица будто бы заострились, глаза прищурились, щёки тронул румянец. — Чтобы ты понимал, Блейз, — она немного сократила расстояние между ними, вытянувшись в струнку, заглядывая ему в глаза, — я себе цену знаю, и Гарри здесь совершенно не при чём. Это я его выбрала в итоге, а не он снизошёл до меня, — она ухмыльнулась и продолжила, — может, мне стоит оскорбиться? Хотя… — Джинни вздохнула, — чего ещё можно ждать от Слизерина. Нужно как-то исправить ситуацию, но… — До сих пор мыслишь стереотипами? — выпалил, сверля её взглядом. Он уловил лёгкий флёр её духов… Что-то персиковое? Определённо. — А ты — нет? Хорошо, что Блейзу было, что ей возразить. — Представь себе, Джинни, нет. Если ты не заметила, мы с Гермионой прекрасно ладим, — произнёс намеренно снисходительным тоном. — Это ли не показатель? — он победно улыбнулся. — Туше, — девушка пожала плечами, отступив от него на шаг. — Завтра утром жду лучший капучино в своей жизни, — милая улыбка смягчила черты её лица. — Мы открываемся в восемь. — Я буду у входа в семь пятьдесят девять. И она пошла дальше по улице, грациозно покачивая бёдрами. Не поприветствовала, не попрощалась… Позже Блейз обязательно узнает, что так Джинни вела себя только с особенными людьми.

***

Гермиона влетела в свою комнату, закрыла дверь на замок и, не раздеваясь, бросилась в объятия одеяла и подушек. Её трясло. Обилие событий этого дня наградило тело лёгким тремором, сбило дыхание и внесло разлад в сердечный ритм. Ей угрожали! В последний раз она видела направленную в свою сторону волшебную палочку во время битвы за Хогвартс. Успела забыть ощущение трепетного страха, сковывающего мышцы, тем более оказалась безоружной, но… Что-то подсказывало, что без нападения нерадивого волшебника не произошло бы другое, более приятное событие. Во-первых, она видела тревогу на лице Теодора. Он переживал за неё… Во-вторых, очень удачно ему выпала возможность защитить слабую девушку. Гермиона улыбнулась: нет, беззащитной она не была, но в моменте… В ту самую секунду разыгралась классическая ситуация «дама в беде», что привело к самому жаркому поцелую в её жизни. В стрессе Гермиона искала утешения и защиты, и нашла всё это в объятиях Нотта… Который сам её коснулся! Она не вешалась ему на шею! Гермиона перевернулась на спину, заложила руки за голову и глубоко вздохнула, погружаясь в воспоминания… Так и уснула.

***

Зрелище было невероятным. Ему даже не хотелось вмешиваться, настолько представшая перед ним картина была хороша. Он уже привычно проник в её дом ночью, остро нуждаясь в ней. Ладони покалывало от желания прикоснуться, ощутить тепло её кожи и влагу на пальцах. Гнев покинул душу, ведь он выяснил, что тот поцелуй с Забини был случайностью. Блейз действительно был влюблен… Но не в Гермиону. Да и у Грейнджер оказался другой избранник. Искалеченная душа пела и страдала одновременно, магия едва ли не искрилась на кончиках пальцев. Сегодня он не нуждался в подпитке ради сохранения своей жизни и волшебства, нет, сегодня… Он просто хотел её. Не важно, как. И вот, стоя в углу её комнаты, с замиранием порочного сердца наблюдал, как она выгибается под собственными пальцами, тяжело дыша. Хмыкнул, прикусив губу: умеешь удивлять, Грейнджер. Он думал, что застал её спящей, уже хотел навести морок и привычно коснуться, вызывая эротический бред во сне, но… Гермиона шевельнулась с коротким стоном и откинула в сторону одеяло. Не открывая глаз скользнула ладонью вниз, широко раздвинула ноги… И он замер, не отрывая взгляда от лёгких движений её пальцев. Риск быть пойманным возбуждал не хуже её прерывистого дыхания. Он зажмурился: выпил бы прямо сейчас, но как же не хотелось прерывать её жизнь! Проросшие в душе чувства больше склоняли к тому, чтобы зародить новую жизнь в ней, а не отнимать её же. В такие моменты он проклинал свой недуг. Он в принципе всегда его проклинал за обречение на одиночество, но с появлением Грейнджер ненависть к себе обострилась. Раньше ведь всё было хорошо, жил, как и все… Гермиона особенно громко застонала, выгибаясь в пояснице. А что, если… Он бесшумно приблизился к кровати, взывая к своей инкубьей сущности, привычно набросил на Гермиону морок — хитросплетение чар слепоты, немоты и лёгкой дрёмы – и провел кончиками пальцев по её затвердевшим соскам. Прикрыл глаза. Пальцы заскользили вниз по гладкой коже, обвели пупок и достигли влажного лона. Гермиона прикусила губу и шире развела бёдра, а он подавил свой собственный стон. В его голове постепенно зрел план…