Глава 25

В кабинете её не было. Не нашлось и в министерской столовой, у Поттера, в библиотеке… Он уже отчаялся, когда девчонка-аврор со странной фамилией Парабеллум подсказала ему, что Гермиона, вероятно, обложилась делами прошлых лет в архиве Визенгамота. Там он её и нашёл. Сидящую идеально прямо, спиной ко входу. От предвкушения покалывало кончики пальцев, дыхание перехватывало. Соблазн взять и опрокинуть её на стол был так велик… Но он сдержался, как и всегда, опасаясь причинить ей вред, потому лишь опустил на напряжённые плечи ладони и зажмурился. Обратился любимым прозвищем, хотя в действительности им больше подошли бы красавица и чудовище. Кто исполнит роль чудовища, Тео? — Привет, Белоснежка. Ему показалось, или она вздрогнула? Что-то было не так… Он заметил, что перед Гермионой на столе лежал раскрытый сквозной блокнот, страницы которого заполнили его последние сообщения, оставшиеся без ответа. Она попросила его отойти. Неловко поднялась и повернулась к нему лицом. Стоило лишь разочек взглянуть в её глаза, чтобы осознать, что игра окончена. Она всё поняла. Что же… Он сумел продержаться довольно долго. Когда она прижалась к нему, шепча на ухо нелепейшую из просьб, он задумался о том, что мог бы отпустить контроль прямо сейчас. Напряжённая, тревожная от своих догадок Грейнджер всё равно к нему ластилась, целовала и касалась, и Тео разделял бы это безумие бесконечно долго. Он бы с удовольствием поместил их в стазис в момент, когда она нежно целовала его, будто бы в последний раз, стоял бы так вечность, касаясь и напитываясь. Она так ласково вложила в его руку волшебную палочку, так наивно протянула ему кусочек пергамента. Теодор испытывал смешанные чувства: гордость — его дорогая девочка сделала то, чего не удалось целому аврорату; разочарование в самом себе — где же он прокололся, ведь был осторожен; страх — что будет дальше с ним и с его отцом? Что она сделает, когда поймёт, что именно его волшебная палочка оставила след на записке? Отправит патронус за Поттером? Побежит к самому министру? Можно было попытаться придумать оправдание, но это оказалось выше ноттовских сил, брошенных на контроль своей проклятой сущности. Теодор прикрыл глаза, сжимая рукоятку волшебной палочки. В конце концов, она заслужила правду. Плавное движение руки. Тео пристально следил за реакцией Гермионы. Её губы задрожали. Будто из воздуха появился знакомый ему клочок пергамента, где он вечность назад оставил нелепый стишок и намёк на свою личность. Видит Мерлин, он не хотел её напугать этим, лишь предостеречь. Гермиона держала перед глазами два клочка пергамента и тряслась, словно в лихорадке. Из её глаз заструились слёзы. Они стекали по щекам и подбородку, по открытым в безмолвном крике губам и шее. Гермиона отступила от него на шаг назад и врезалась бёдрами в стол. Потеряла равновесие и, пошатнувшись, ухватилась рукой за мраморный край. — Это был ты… — она не отрывала взгляда от пергамента, на котором Теодор только что оставил свой магический почерк. — Всё это время. Это. Был. Ты. Тео молчал, опустив голову. Он не знал, к чему готовиться. Ждал, что она вызовет авроров, но в тишине архива вдруг раздался звук пощёчины. Он зажмурился, ощущая, как горит кожа на левой скуле. — Драко был прав… У тебя очень тяжёлая рука. — Ты шутить вздумал, Нотт? — голос Грейнджер сорвался на визг. Она схватила его за воротник рубашки, заставив смотреть в глаза. — Какого чёрта ты устроил?! Как ты посмел… Мерлин и великие маги, Теодор! Скажи, что это не твоих рук дело, — она захныкала, прислонившись лбом к его плечу. — Пожалуйста, скажи, что я ошиблась. Нотт стоял, не двигаясь, впитывая её присутствие. Проклятая кровь кипела и требовала усугубления контакта. Тео неуверенно положил ладонь на её спину, но Гермиона тут же вывернулась, отскочила от него и выставила вперёд волшебную палочку. Видимо, тренировки с Поттером не прошли даром. — Ты не отрицаешь… Ты инкуб! — она пятилась к стене, он — медленно шагал навстречу, ведомый желанием снова дотронуться до неё. — Не подходи! — Гермиона, я не причиню тебе вреда. Она как-то по-детски обняла себя одной рукой, всё ещё удерживая его на прицеле собственной волшебной палочки. — Гермиона, прошу, выслушай! — Ты уже причинил! Ты причинил мне вред! Ты! Ты влез в мою душу, ты касался моего тела против воли, будто я игрушка! — выкрикнула она, содрогнувшись. — Ты домогался меня! Это было насилие, Теодор! Мерлин… Мы ведь… Мы… В Хогвартсе… Гермиона обессиленно сползла вниз по стене, выронив палочку из рук. Та с глухим стуком упала и покатилась к ногам Нотта. В груди жгло. Ему было больно видеть Грейнджер такой, а осознание собственной причастности к её истерике только усугубляло жжение в грудной клетке. — Давай не будем наговаривать лишнего, в Хогвартсе ты была вполне в сознании! — Я не о том! — взвизгнула Гермиона, вскинув голову. — Ты занялся со мной сексом, зная, что инкуб! Ты подвергал мою жизнь опасности! Да я каждый раз была на грани! — Домовик не просто так появился именно в тот момент, — выдохнул Тео, сцепив руки за спиной и глядя на неё сверху вниз. Гермиона заметно побледнела. — Ты это подстроил? Какая забота! — Смею напомнить, что я не трогал тебя, пока ты не проявила интерес! — Да, ты просто домогался меня во сне! В магловской юриспруденции насилие с использованием беспомощного состояния наказывается жёстче, чем обычное изнасилование! Спящий человек беспомощен! А ты… Сколько ночей ты провёл в моей спальне, Тео? Он сглотнул. Сделал шаг вперёд и опустился перед ней на корточки. — Достаточно. Забавно, что тебя больше всего беспокоит это, а не… — Мы ещё вернемся к твоим жертвам! — Я не убивал их, Грейнджер! Это сделало проклятие, не я! — Мерлин... Это и есть причина, по которой ты отказал мне в отношениях, да? Ты — монстр, Теодор Нотт! У меня в голове не укладывается... Они замолчали, глядя друг на друга. Гермиона плакала, зажимая ладонью рот. Теодор гадал, почему же она до сих пор не попыталась вызвать авроров, не сбежала в страхе за свою жизнь. Нет, он ничего бы ей не сделал, просто… Это было бы логичным в сложившейся ситуации. Ноги заныли от неудобной позы, и он сел рядом с ней, привалившись спиной к стене. — Почему я? — тихо спросила она, всхлипнув. — Кругом столько ведьм, почему именно я? — Ты знаешь ответ, и он тебе не нравится, — Теодор наощупь нашёл её руку и сжал в своей. Гермиона дёрнулась, но он не отпустил. — Даже этот простой жест насыщает сильнее, чем секс с… — С твоими жертвами?! Боже, отпусти, — Гермиона снова дернула рукой, но Теодор, резко развернувшись к ней лицом, дёрнул её на себя. Потеряв равновесие, они оба упали: Нотт больно приложился спиной о пол, Гермиона же оказалась лежащей на нём. Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь встать, но Тео крепко держал её за талию. — Отпусти, — заскулила Гермиона, всё ещё всхлипывая. — Отпусти, Нотт, я тебя ненавижу! — она замолотила кулачками по его груди. Тео жмурился, но не отпускал брыкающуюся девушку. Терпел мелкие удары. — Я всё расскажу Гарри! — отчаянно выкрикнула она, однако... Он вдруг с удивлением понял, что её попытки вырваться будто бы наиграны. Вероятно, подсознательно она хотела выяснить подробности. Возможно, стремилась найти ему оправдание, ведь чувства так быстро не проходят. — Не расскажешь, — уверенно произнёс Теодор, — во-первых, у тебя нет никаких реальных доказательств. Она замерла, шокированно глядя на него. — А во-вторых… — он протянул руку и нежно провёл кончиками пальцев по её щеке. — Во-вторых, ты… Испытываешь ко мне чувства. — Это всё твои инкубьи штучки, ничего я не чувствую! Теперь я всё поняла! Теодор моментально сменил их положение. Теперь он нависал над перепуганной девушкой. — Чувствуешь, — уверенно произнёс Нотт, — я умею насылать морок, чтобы, как ты выражаешься, жертва не сопротивлялась. Я могу одурманить и заставить до безумия хотеть секса, но… Разве это похоже на то, что ты испытываешь рядом со мной, Гермиона? Разве оцепенение тобой владело, когда ты примеряла мою форму и целовала меня? Разве только плотские желания двигали тобой, когда ты делилась со мной своими секретами? Гермиона задушенно всхлипнула, когда он поцеловал её.