Глава 44

Эспрессо-тоник был идеален. Даже лучше, чем обычно, и Гермиона подозревала, что всё дело в одном лишь присутствии Джинни здесь, в кофейне: она явно вдохновляла Блейза. Улицу за окном щедро поливал ноябрьский дождь, а у Гермионы на щеках не успевали высыхать слёзы. — Дорогая, нельзя столько плакать, — Джинни, сидевшая напротив, обхватила её руки своими, — ты ведь только рвёшь себе сердце. Гермиона высвободила одну руку и обхватила ею стакан. Сделала маленький глоток напитка. — Ты добавил туда успокаивающее зелье, — констатировала она, глядя на Забини. Он сидел на диванчике рядом с Джинни, сцепив руки в замок — по всей видимости, сдерживал себя от прикосновений к ней. Они не спешили афишировать свой роман, да и газетным сплетницам было не до них: на фоне шокировавшей общественность новости об аресте Теодора за совершение серии преступлений расторжение помолвки между Гарри и Джинни будто бы осталось незамеченным. На следующий день после того, как Теодор отнёс в аврорат свою повинную, первую полосу пророка украсила его относительно свежая колдография и разгромная статья, а на развороте красовался не менее скандальный снимок их с Гермионой поцелуя в Мунго и возмущения репортёра относительно связи Героини войны с самым настоящим душегубом. Конечно, никто не сообщал в прессу деталей, но у Скитер и её коллег осведомители были везде… Стоит отметить, снимок Тео вышел крайне драматичным и душещипательным, не подходящим образу маньяка-душегуба: одетый в кожаную куртку Нотт подставлял лицо мелким каплям дождя, опираясь на чёрную машину спиной. Его лицо было искажено от боли, однако это только добавляло атмосферы… а вот в статье всё вывернули наизнанку. По мнению газетчиков, они запечатлели момент отчаяния из-за сорвавшегося нападения. — Добавил, — кивнул Блейз, — иначе ты сойдёшь с ума от горя, и Нотту будет не к кому возвращаться. — Что я наделала… — простонала Гермиона, вырывая из успокаивающих ладоней подруги вторую руку и зарываясь пальцами в собственные волосы. — Что, если я подписала ему смертный приговор? Блейз и Джинни переглянулись, и это не ускользнуло от внимания Гермионы. Так органично и будто бы правильно. Джинни теперь снимала квартиру в доме Блейза, но Гермиона подозревала, что подруга там не появлялась. Сама же Грейнджер не решалась жить в квартире Нотта, по факту уже принадлежащей ей. Просто не могла находиться там без него. — Ты должна довести дело до конца, — с нажимом произнёс Блейз, — именно поэтому тебе нельзя расклеиваться, Гермиона. — Наши имена уже несколько дней полощут в газетах, — она вздохнула и повела плечами. — Слушания ещё даже не начались, материалы дела не поступили в Визенгамот, а его уже почти похоронили, Блейз, — надтреснуто прошептала Гермиона, — я боюсь… что никто не станет разбираться. — Гермиона, — Джинни откинулась на спинку дивана и сложила руки на животе. — Вспомни, как Гарри называли сумасшедшим, когда он говорил, что Волдеморт возродился, — при упоминании Поттера Блейз заметно напрягся. Это показалось бы Гермионе забавным, будь предмет обсуждения не таким мрачным. — И что было потом, когда все поняли, как ошибались? — Это разные ситуации… — Определённо! Но я про то, что мнение общества меняется со скоростью лесного пожара. Ты захотела справедливого наказания для него, и я… — Джинни покосилась на Блейза. — Я в какой-то степени понимаю тебя. Есть вещи, на которые просто невозможно закрыть глаза. Милая, я тебя знаю, — девушка грустно улыбнулась, — ты бы иначе просто не смогла выбрать его и быть с ним, и ты настолько сильно увязла в болоте по имени Теодор Нотт, что отказаться от него тоже не можешь. Ты просто искала компромисс. Ситуация настолько нетривиальная, что я до сих пор не до конца верю во всё это, — Джинни нервно хихикнула. — Всё будет хорошо. Уверена, ты всё предусмотрела. Гермиона грустно улыбнулась. — Не совсем… — она глубоко вздохнула. Рука сама собой потянулась к шее, где на тонкой цепочке висела подвеска-бабочка. — Фрейзер попросил меня уволиться по собственному желанию. Сказал, что с такими связями я не могу продолжать работу в отделе магического правопорядка. Тем более что ему донесли, как активно я защищаю Тео. Эта новость тоже пнула Гермиону под дых: она рассчитывала на то, что сможет регулярно посещать Азкабан по долгу службы и хоть иногда видеться с Теодором по его примеру встреч с отцом, но эту возможность перечеркнуло её собственное перо, оставив подпись в заявлении об увольнении. — Мне как раз нужна была управляющая, Грейнджер, — Блейз ей подмигнул. Гермиона прикрыла глаза, подавляя новую порцию слёз, и благодарно улыбнулась. Друзьями жизнь её не обижала с одиннадцати лет. Так или иначе, но находились люди, неравнодушные к ней и её проблемам. — Спасибо, Блейз, но вопрос даже не в работе и не в деньгах. Просто… служащей министерства может что-то понадобиться в Азкабане, а там и до мимолётной встречи с Тео рукой подать, я бы нашла выход, договорилась… — Очень по-слизерински, — Джинни усмехнулась. — С кем поведёшься… — вздохнула Гермиона, заправив за уши волосы. — Ты ведь его представитель, — напомнил Блейз. — Насколько я знаю, представители имеют полное право на свидания с осужденными. — Представителю даётся всего несколько часов посещений в год. Предполагается, что этого достаточно для решения бытовых вопросов и подписания документов, поэтому хочешь — не хочешь, а будешь беречь эти часы. — Тогда остаётся только одно. Стать его женой, — без тени иронии произнёс Блейз. — А что ты так удивлённо на меня смотришь, Грейнджер? Жёнам дают несколько свиданий в год, чем тебе не выход? — Будем надеяться, что ему дадут не больше года, — сказала Джинни, — по крайней мере меня ты смогла убедить в том, что Нотт здесь скорее жертва обстоятельств, чем маньяк. *** Жертва обстоятельств тем временем подвергалась… пыткам. Собственно, Теодор не сильно удивился этому факту, ведь был наслышан о таком методе работы авроров. Скорее, он не ожидал, что ему уготована такая участь. Во рту явственно ощущался привкус крови. Рёбра ломило, голова раскалывалась: незнакомый ему рослый аврор на удары не скупился. Он не использовал палочку, предпочитая бить голыми руками. По всей видимости, этот парень был хорошо знаком с магловским боксом, что легко угадывалось в его движениях. — Долго будешь молчать? Теодор закатил глаза, плотнее сомкнув губы: ему, блять, дополнить было нечего, все признательные показания давно изложены на бумаге, принесены, считай, на блюдечке, но чёртов Поттер в них просто не верил, и поэтому… В челюсть. Сознание взорвалось звёздами. Он бы упал, да вот только ремни, которыми Теодор был привязан к стулу, оказались чрезвычайно крепкими. — Мне добавить нечего, — прошипел Нотт, сплёвывая на пол слюну, подкрашенную его кровью. — Я дал показания, согласен на допрос с веритасерумом, зачем сейчас происходит это? — смотреть на аврора приходилось снизу вверх, что ставило его в ещё более унизительное положение. Правый глаз открывался с трудом… «Хорошо, что она не видит». О, да, хорошо. Если бы увидела пурпурные цветки кровоподтёков на его коже, ни за что в жизни не простила бы себе этой выходки с условиями. Звонкая пощёчина осела на его щеке, а перед глазами стоял образ Грейнджер в короне для принцесс на фоне диснеевского замка. — Больно, сука? — шипел аврор ему в лицо. — А девчонкам, которых ты убил, было приятно? Он не удержался. Засмеялся лающим смехом, окропив лицо аврора капельками собственной чистой крови. — Они умирали в оргазме, как думаешь, приятно им было? — Мудак! Он занёс руку для удара, и Тео невольно зажмурился. Бедный услужливый мальчик никогда не узнает, каково быть невольным убийцей. — Достаточно, — вместо удара по лицу — голос Поттера наждачкой прямо по воспалённому мозгу. Теодор повернул голову в сторону звука. — Дальше я сам. Безымянный аврор удалился из камеры, оставив их с Поттером наедине. Теодор невольно вспомнил пятый курс и драку в Хогсмиде. Тогда они с избранным валялись в осенней грязи в попытке что-то друг другу доказать посредством применения грубой физической силы. Кажется, Тео что-то ляпнул в адрес Грейнджер, и Гарри бросился защищать честь дорогой подружки… Что же он тогда сказал? «Не будь она грязнокровкой, я бы прокатил её на своей метле». Ох уж эти пубертатные метафоры… — Эпискеи. Оказывается, у него был сломан нос… Теодор даже не заметил этого. Зашипел от боли, когда кости с влажным хрустом встали на место. Следующая волна чужой магии прошлась по коже, стирая с неё пурпурные кровоподтёки. Правый глаз стал видеть как прежде. — Чем же я заслужил этот акт врачевания? — Пришли результаты исследования перстня. Он сохранил следы инкубьего проклятия, — Поттер смотрел в пол, по всей видимости, сжираемый чувством вины. — Это в корне меняет дело. — Нет, Гарри, это меняет исключительно твоё отношение ко мне. Ты больше не видишь во мне преступника, — он усмехнулся, поведя плечами. Связанные руки затекли. — Ты видишь во мне жертву обстоятельств. — Я изучил все предоставленные тобой воспоминания, — продолжал Поттер, — из-за непреложного обета мы не сможем допросить Забини, если, конечно, ты не хочешь рискнуть жизнью лучшего друга. — Вам достаточно просто проверить воспоминания на подлинность, — скучающе произнёс Теодор, — мои воспоминания. Гарри пожевал губу. — Мари говорит то же самое. — Мари — самая адекватная в вашем отделе, — фыркнул Нотт, откинув голову назад. Жутко хотелось размять шею, а лучше — всё тело. — Во-первых, похоже, ей единственной известна разница между умыслом и неосторожностью. Во-вторых, она со мной нормально говорила, в отличие от вас с этим, — Тео кивнул на дверь, за которой скрылся несколько минут назад его мучитель. — Она сразу сказала, что при таких обстоятельствах в первую очередь необходимо проверить подлинность воспоминаний и кольцо на предмет проклятия, но вы решили, что лучше отпиздить человека в его же камере, чтобы заставить его сознаться в желании убивать. Поверь, Поттер, я никому не пожелаю пережить осознание того, что девочка, с которой ты только что фантастически трахался, больше не дышит, что она, блять, умерла буквально у тебя на члене, что чёртово проклятие заставляет снова и снова делать это, иначе тебя сожрёт собственная магия, — он выплёвывал эти слова в лицо молчавшему Гарри. — Мерлин, Нотт, просто представь себя на моём месте, — Гарри тяжело вздохнул и взмахом палочки освободил его от ремней. — Твой считай коллега приходит с таким громким признанием. — А ты, Поттер, не представляй себя на моём месте, не надо. Свихнёшься, — Теодор потирал затёкшие предплечья. — Лучше скажи, насколько громким вышел мой арест, — он встал, несколько раз повернул корпус в разные стороны. Стало чуточку лучше. — Настолько, что газеты даже не обратили внимание на расторжение моей помолвки. Тео замер, глядя на Поттера. Вспомнился скандальный снимок в пророке… — Салазар, Гермиона, — простонал он, хватаясь за голову. Волосы были влажными от пота и крови. — Её же теперь достанут. — Её уволили, — тихо произнёс Гарри, — после публикации статьи о твоём аресте. Похоже, Фрейзер решил обезопасить отдел от лишних визитов репортёров. Ваша связь ведь ни для кого не секрет с некоторых пор. Уволили… Теодор шумно выдохнул. Бедная его Белоснежка. Связалась с ним, и жизнь пошла прахом. Захотелось прижать её к себе и спрятать от всего мира. Это он здесь, в изоляции, а вот она там, на виду у всех шокированных его преступлениями волшебников и волшебниц. Кто её поддерживает? Блейз? Мелкая Уизли? Эти двое просто обязаны помогать ей после всего, что она для них сделала. Родители? Конечно, родители не должны от неё отвернуться, тем более что они явно не читают магических газет. Интересно, а у самой Гермионы хватит стойкости пройти этот путь до самого конца? Выдержат ли её чувства давление общественного мнения? Теодор подумал, что после освобождения предложит ей уехать из Британии. Как насчёт Канады, Гермиона? — Проверка подлинности воспоминаний займет много времени. Месяц, может, два, — Гарри вернул разговор в прежнее русло, отвлекая Теодора от мыслей о Гермионе. — А, я всё понял, — Теодор ухмыльнулся, — Аврорат считает такую проверку затягиванием расследования, да? Поскорее бы передать дело о душегубе в Визенгамот… Там же разберутся, да? Ну-ка напомни мне, как тщательно Визенгамот разбирал твоё дело о применении патронуса в присутствии магла? Осведомлённого, кстати, о существовании магии. — С тех пор многое изменилось… — Состав суда на семьдесят процентов тот же. Они не станут даже в собранные вами доказательства углубляться, не то что истребовать новые. Ты сам видишь, что ситуация неоднозначная. Скажи без контекста — он погубил десять маглов, и что? Поцелуй дементора, минимум разбирательств. Мерлин великий, Поттер, да вспомни ты своего крёстного, Блэка. Тринадцать лет Азкабана... невиновному, — Теодор заметил, как Поттер вздрогнул, словно от пощёчины. — Резонансное дело, газеты смакуют подробности, общественность ждёт наказания... Станут ли они разбираться, Гарри, если передать им недоработанные материалы? Уверен, даже не зададутся вопросом, есть ли прецеденты, а они есть! И наказание там не более года лишения свободы! — Я поговорю с Кингсли, — тихо сказал Гарри, глядя прямо в глаза Теодора. — Я попрошу о внимательности и справедливости, но не о снисхождении, Нотт. — Мне оно и не нужно, Поттер. Мне нужно, чтобы ты собрал материалы без искажения их сути, приложил прецеденты и передал дело в суд. Чтобы я, — он ткнул себя в грудь большим пальцем, — по итогу выглядел жертвой обстоятельств, кем я, собственно, и являюсь, а не безумным маньяком! Чтобы в деле фигурировало имя настоящего преступника... — Волдеморта. Нотт прикрыл глаза и кивнул. — Я готов понести наказание, Поттер, но соразмерное моим деяниям. Сам как думаешь, я заслуживаю высшей меры или пожизненного заключения? Исходя из всех изученных тобой материалов. В зелёных глазах Поттера он увидел вполне устраивающий его ответ.