Часть 1

Чжэ Кён битый час пыталась выловить из автомата с игрушками панду. Ей нравились панды, у неё дома уже было два медведя, один большой и толстый, а другой очень маленький, это был брелок, который она прицепила на свой рюкзачок. — Ничего не получается, — пропыхтела она, вытащив язык от усердия. Взглянула на панду, которого очень хотела заполучить и проговорила: — Значит, ты не хочешь мне доставаться? Ах ты! Ну неееет! — протянула она, когда в который раз не удалось схватить желанную пандочку. — Эх. Тогда я за тобой в другой раз приду, — сказала она, а будто пригрозила. — Жди. — Что делаешь, Чжэ Кён? — спросил не кто иной, как Пак Чонсон. Он заглянул в стекло автомата с игрушками, увидел то, за чем охотилась его одноклассница. — Я думал, что люди приходят на Фестиваль, чтобы фейерверки посмотреть, а ты вот чем занимаешься, — он усмехнулся, опершись о стекло, и растянул губы в самодовольной улыбке. — Так и быть, давай помогу достать твою любимую панду. — Не надо, — ответила она, а от помощи бы не отказалась, всё-таки Чонсон был прекрасным молодым человеком, она к нему хорошо относилась и знала его чуть ли не с пелёнок. Он наблюдал за бесплодными попытками достать игрушку, в конце концов не вытерпел. — Сейчас всё сделаем, — сказал он бодренько и уверенным шагом занял место возле автомата. Повернулся к Чжэ Кён, на его лице появилась самоуверенная ухмылка: — Смотри, как это делается! — Смотрю-смотрю, — сказала она, ответив ему скептическим взглядом. Неужели получится достать? Чонсон опустил монетку в автомат, схватился рукой за рычажок и направил его прямо к панде. Клешня медленно опустилась, ещё чуточку… ещё… — Ура! Ты почти достал! — воскликнула Чжэ Кён, захлопав в ладоши. — Ураааа! — скорее бы панда оказалась в её руках. — Да тише ты! Ну вот… Блин, не говори под руку, пожалуйста! — приказал он ей, нахмурив брови. — Иначе, твоя игрушка там и останется. Попытка номер два… Итак… — вторая монетка пропала в отверстии автомата. Чжэ Кён приготовилась следить за клешнёй. Она вновь опустилась к игрушкам, утонула в них, как в море, а потом… потом… — Урааа! Моя панда! Наконец-то! Чонсон обхватил мягкую игрушку руками и вдруг спрятал у себя за спиной. Чжэ Кён уставилась на него непонимающим взглядом. — Игрушку, — попросила она, вытянув ладонь. — Не-а, — покачал головой Пак Чонсон. — Сначала это, — он постучал указательным пальцем по своей щеке. — Игрушку отдал, — приказала Чжэ Кён. — Никаких «тук-тук», — передразнила она его, так же постучав пальцем по своей щёчке. — Так и думал, — пробурчал он, передав ей панду. Чжэ Кён протянула что-то умильное и потёрлась о панду щёчкой. Теперь её коллекция стала на одного мишку больше. Они нашли в парке деревянные качели, когда-то Чжэ Кён сидела тут с подружками и болтала о мальчишках. Кажется, о Чонсоне они тоже болтали. Подружки сказали, что он несвободен, ведь на него положила глаз Чжэ Кён, поэтому бессмысленно даже пробовать признаваться ему. «Я-то на него глаз положила, а он на меня нет», — сказала она своим подругам, они только переглянулись, одарив друг друга улыбками. «Вот ты дурашка. Он же на тебя смотрит постоянно. Не замечала что ли?» — спросила одна из подруг и, приблизившись к ушку Чжэ Кён, произнесла тихонько, чтобы другая подруга не услышала: «А ещё он обещал своим друзьям, что на Фестивале Фейерверков вы будете целоваться». «Ну нет! — воскликнула Чжэ Кён, сжав свой брелок-панду. — Если это случится между мной и Чонсоном… я же со стыда сгорю», — пробормотала она сама себе и посмотрела на маленькую панду в руках, словно ища у неё какой-нибудь поддержки. Панда, конечно же, ничего не ответила и не посоветовала, ведь она была простой игрушкой. Значит, он на неё поспорил? Так это называется? Когда парень обещает друзьям, что поцелует девушку. Но подруги могли и соврать. Они постоянно хихикали над нерасторопной, но милой Чжэ Кён. — Чонсон, ты когда-нибудь целовался? — спросила она, качая ногами в ожидании фейерверков. И не только их. На самом же деле, она думала, когда этот неловкий и очень красивый парень поцелует её. Неспроста же они встретились возле автомата с игрушками. У него был красивый профиль, ровный… одним словом, чудесный. Она невольно задумалась, что, вероятно, если потрогать скулы Чонсона, то почувствуешь, какие они острые, как косточки выпирают. С одной стороны, жуть о таком думать, с другой — романтика. Она же и в книжках читала про «острые скулы» у парней, и всегда на таких моментах выскакивали мурашки. А сейчас парень с такими скулами сидит очень близко к ней. Она, чтобы ускорить появление желанного момента, подсела к нему ближе и тронула его локоть своим. Чонсон обратил на неё взор. Дёрнул локтем, будто ему это прикосновение не понравилось или показалось смущающим, что, в принципе, одно и то же. И ответил хрипло: — Ни разу. — Тебе холодно? — с поддёвкой спросила Чжэ Кён. — Может, согреемся в объятиях друг… — у неё в горле пересохло. Оказывается, донести до парня, который нравится, о своих желаниях ох как непросто. Она набралась смелости и сказала ещё раз: — В объятиях… — получилось пискляво и вовсе не романтично. Тогда она будет молчать. Вдруг на её спину легла тяжёлая рука Чонсона. Тяжёлая и горячая. Он, не глядя на Чжэ Кён, скользнул пальцами по её телу, положил руку на талию, и придвинул к себе. Потом надавил ладонью слегка, придвинул ещё ближе и уставился на небо. — Эй, Чонсон. — Чего тебе? — Спасибо, — она вытянулась и тронула его скулу поцелуем. Не острая совсем. — А то я смелости набраться не могу. Ты очень хочешь на фейерверки смотреть? — Нет. Я очень хочу смотреть на тебя, — не раздумывая ответил он. Сжал её потную ладошку, медленно приблизился к её лицу. Она про себя секунды считала: раз… два… три… Чонсон хихикнул: — Не будь такой сосредоточенной. Это же всего лишь поцелуй. — Не всего лишь, а поцелуй с тобой, — проговорила она, подняв на него взгляд. — Понимаешь, ты для меня особенный… — продолжила, стиснув бочок мягкой панды на коленках. — Ты тот, в кого я… я… ох… — она облизала губы, а Чонсон, кажется, потерял всё самообладание. У него сладко заныло в животе, в голове вспыхнула мысль, что эта боль как-то связана с желанием поцеловать Чжэ Кён. Он опустил взор на её ручки. Она мяла губы, проходясь по ним зубами. — В кого ты? — подтолкнул её Чонсон к завершению фразы. — Я не могу этого сказать. Это секретик, — промолвила она заплетающимся языком. — Можешь, — выдохнул он на её щёку и коснулся мурашек губами, разогнав их по коже. Мурашек стало больше — Чжэ Кён вздрогнула. — Я… — начала она, а Чонсон зацепил губами её нижнюю губу, липкую от блеска для губ, вкус персиковый. — Я лю… — Да, скажи это, — прошептал он, поймав её за верхнюю и прижавшись крепко. Он точно ни с кем не целовался? — Ты вогнал меня в краску, — сказала она, сжав лапку панды. — Я люблю тебя, Чонсон. Вот… — М-м, — протянул он, мокро чмокнув её в губы. — Вкусненько так. — Весь блеск съел. — Ещё хочу, — произнёс он с наглой улыбкой. Он прижался носом куда-то возле её носа и потёрся. От Чонсона пахло карамельными яблоками. Он чмокнул Чжэкён в губы, сладко и мокро. Она пискнула от удовольствия, закрыла глаза и подставила лицо для новых поцелуев. — Чонсон, там фейерверки, — сказала она в его губы, увидев разноцветные огоньки краем глаза. — Не отвлекайся, — он взял её за голову и вернул в нужное положение. — Забыла, нам нужно греться. Продолжаем это делать. — А фейерверки? — она схватила его за руки. — Давай посмотрим. Это же красиво! Чонсон нахмурился, но морщинки на его лице быстро разгладились. Он закинул руку на плечо Чжэ Кён, придвинул её к себе и сказал, уронив голову на её плечо: — Ладно, давай фейерверки смотреть.