2 курс. Глава 5

Первый полноценный день учёбы в Хогвартсе всегда начинался одинаково: суетой в спальнях, грохотом в ванной, криками в коридоре и хаотичным бегом в сторону Большого зала. Но на втором курсе Кейт Поттер заметила — всё это уже стало ей удивительно привычным. Даже холодные сырые стены слизеринской спальни перестали казаться чужими. Особенно после лета у Дурслей. Пока Блейз Забини старательно подбирал галстук, а Миллисента пыталась распутать свои волосы, Кейт уже натянула мантию и вышла в коридор, прокручивая в голове расписание. Сегодня была Защита от тёмных искусств с новым преподавателем. Кто бы им ни оказался, хуже Квиррелла быть не могло. Или могло? В Большом зале её встретил голос Перси Уизли, зачитывающего объявления. Говорил он, конечно, занудно, но никто не слушал — в этот момент через дверь парадно вошёл сам профессор Златопуст Локонс. Его белозубая улыбка сверкала так ярко, что один из первокурсников даже прикрыл глаза рукой. — Доброе утро, мои юные почитатели! — воскликнул он, размахивая бирюзовыми рукавами мантии. — Как я рад снова быть в стенах столь благородного учебного заведения! Некоторые девочки застыли, открыв рты. Парни переглянулись. — Это что, наш преподаватель? — прошептала Кейт, удивлённо уставившись на сияющее существо перед ними. — Похоже на то, — пробормотал Тео Нотт. — Златопуст Локонс. Писатель. Пять книг, если не ошибаюсь. — Семь, — поправила Пэнси, с мечтательным выражением глядя на Локонса. — И он прекрасен. Кейт закатила глаза. Позже, на уроке, который проходил с объединением гриффиндорцев и слизеринцев, стало ясно: Локонс действительно написал семь книг — и собирался упомянуть каждую. По очереди. Со всеми подробностями. — В «Пляске с оборотнем» я блестяще отвёл когтистую лапу прямо от своей шеи, — декламировал он, расхаживая вдоль парт. — Это требует не только храбрости, но и ловкости. И, конечно, идеальной причёски. Невилл уронил перо. Гермиона сияла. Рон молча ковырял палочкой в парте. А Кейт Поттер поняла: это будет долгий год. Локонс достал клетку. Из неё донеслось хихиканье. — Вас ждёт практическое задание! — он щёлкнул замком, и клетка распахнулась. — Пикси! — Он сумасшедший! — воскликнула Кейт, когда синие мохнатые существа вырвались наружу. Один из пикси схватил её за косу и потянул вверх. — Ай! Убери лапы, мерзость! Другой пикси схватил учебник Рона и швырнул его в Малфоя. Драко уклонился, нахмурился, выругался и вытащил палочку. — Petrificus Totalus! Промах. Заклятие угодило в спину одного из слизеринцев, который с глухим стуком рухнул на парту. — О, простите! — Драко виновато, но как-то нехотя, поднял брови. — Промахнулся. Кейт, ухитрившись стряхнуть пикси с плеча, подскочила к окну и распахнула его, позволяя нескольким существам улизнуть. Остальные не унимались. А Локонс… Локонс убежал. Просто. Выскочил из кабинета, бормоча: «Сами справитесь, практика важнее теории!» — Блестяще, — фыркнула Кейт. — И этот человек будет нас учить обороне? — У него прекрасные волосы, — мечтательно сказала Парвати Патил. — У него пусто в голове, — парировал Рон. Когда наконец пикси были пойманы или выброшены, а все живы и почти не покалечены, Локонс вернулся, будто ничего не произошло. Его мантия была безупречно выглажена. — Молодцы! — похвалил он. — Уверен, вы усвоили ценный урок: не стоит недооценивать даже малых врагов. А теперь откройте «Я — великий Златопуст» на странице 117. Кейт хлопнула себя по лбу. После урока слизеринцы и гриффиндорцы вышли в коридор — и, как всегда, кто-то не сдержался. — Как тебе герой, Поттер? — раздался голос Малфоя. Он облокотился о стену, глядя на неё с насмешкой. — Думаешь, Локонс затмит твоего славного папочку? Кейт прищурилась. — Думаю, он затмит твою способность логически мыслить, что несложно. — О, колко, — хмыкнул он, но не ушёл. — Ты не заметила, как на него смотрела Гермиона? Это же преступление — влюбиться в идиота. — А тебе завидно? — язвительно отозвалась Кейт. — Потому что на тебя она смотрит, как на грязь на подошве. — Меня это устраивает, — пожал он плечами. — А вот ты… Ты что думаешь о герое оборотней? — Думаю, что в следующем бою с пикси ты сам окажешься в клетке. Он усмехнулся. Что-то в этом было не совсем привычное. Не злое. Почти… заинтересованное? Кейт отвернулась и пошла прочь. Но не смогла не заметить: его взгляд остался на ней чуть дольше, чем следовало бы. На уроке травологии профессор Стебль, словно не заметив недавнюю аварию с деревом, заставила их пересаживать мандрагоры. Все надели защитные наушники — по крикам этих существ можно было потерять сознание. — Вот только этого мне и не хватало, — пробурчала Кейт, натягивая перчатки. Пока они вытаскивали корни вопящих мандрагор, Малфой ухитрился кинуть в неё ком земли. Она обернулась, подозрительно посмотрела на Блейза, который только пожал плечами. — Ты слишком много разговариваешь, Поттер, — сказал Драко, и в его голосе уже не было привычной злости. Что-то изменилось, но Кейт пока не понимала, что именно. — А ты слишком много существуешь, Малфой, — ответила она, и схватила самую толстую мандрагору. Письмо от миссис Уизли пришло к вечеру. Джиневра Уизли пробежала в их сторону: — Гарри, Кейт! Письмо от мамы! Она узнала, что вы прилетели в школу на машине. — Мы не специально… — начал Гарри. — Она написала, что убьёт нас. Буквально. Три восклицательных знака. Кейт фыркнула: — Хорошо хоть письмо не заколдовано. Помнишь, как она наорала на Рона голосом, слышным по всей кухне? Гарри и Джин свернулись от смеха. А Кейт мысленно вернулась к кабинету Локонса, к пикси и к странному взгляду, которым Малфой проводил её в коридоре. Она ещё не знала, что это было начало чего-то нового. Ещё не чувствовала. Но первая трещина в стене между ними уже появилась. И даже если бы Кейт осознала это — она бы всё равно сказала, что Малфой — самая раздражающая слизеринская заноза в заднице за всю историю Хогвартса.