3 курс. Глава 10

Зима опустилась на Хогвартс внезапно, будто кто-то наложил заклятие заморозки на всё вокруг. Озеро покрылось тонкой коркой льда, башни окутал иней, а в коридорах стало слышно эхо шагов — слишком громкое, слишком отчётливое. Всё казалось... напряжённым. С приходом дементоров Хогвартс изменился. Казалось, сам воздух стал тяжёлым и вязким. Ученики реже смеялись. Даже Фред и Джордж сбавили обороты. Но для Кейт Поттер всё стало ещё тоскливей. Дементоры как будто видели её слабость, чувствовали — под маской уверенности и колкости скрывалась боль, давняя, запечатанная в груди, как ловушка в стекле. На третьем уроке защиты от тёмных искусств Люпин предложил: — Я могу научить некоторых из вас Патронусу. Только тем, кто действительно нуждается в этом. Гарри вызвался сразу. Разумеется. И, к удивлению всех, Кейт тоже. — Ты? — изумился Рон. — Но ты ведь… всегда такая… жёсткая. — Дементоры не интересуются внешней жёсткостью, — холодно сказала она. — А я устала чувствовать, как меня душит собственная память. Тренировки с Люпином начались в закрытом кабинете. Первым шёл Гарри, потом Кейт. Они не обсуждали это. Даже между собой. Только кивали друг другу — как солдаты, пережившие разные битвы, но с одними шрамами. — Сконцентрируйся на самом ярком воспоминании, — повторял Люпин. — Что-то тёплое. Чистое. То, что может вытеснить весь мрак. Гарри выбрал объятия родителей, увиденные в Зеркале Еиналеж. Кейт… не знала, что выбрать. Каждое воспоминание имело тень. «Гарри в детстве» — боль. «Письмо из Хогвартса» — тревога. «Первый матч по квиддичу» — зависть, скрежет в груди. Всё это казалось... далёким. Недостаточным. И тогда, уже на пятой тренировке, она вспомнила его. Ту самую бурю над полем. Его голос, срывающийся на хрип: Ты моя одержимость. Тот момент между разрядом и поцелуем. То, что могло случиться — и не случилось. В груди потеплело, как от живого огня. Кейт вдохнула: — Экспекто Патронум! И из её палочки вырвался свет — сначала слабый, колеблющийся, как фитиль, но затем яркий и чистый, словно серебряная вспышка в темноте. Форма была неясна, почти дымчатая, но это был Патронус. Настоящий. Люпин выдохнул: — Прекрасно, Кейт. Ещё раз. Давай. На следующей попытке Патронус обрел форму. Это был волк. Серебряный, высокий, с настороженными ушами и гордым взглядом. Он стоял перед ней, как стражник, сверкая на фоне теней. — Волк? — удивился Люпин. Кейт посмотрела на него твёрдо: — Не одиночка. Но не пёс. Не подчиняется. Не бежит в стае. И не бросает тех, кого признал своими. Позже, в коридоре, Кейт наткнулась на Драко. Он стоял у окна, задумчиво глядя на замёрзшее озеро. Снег оседал на подоконник. — Поттер, — лениво сказал он, не поворачивая головы. — Говорят, ты вызвала Патронуса. Люпин всем рассказывает. Она остановилась. — А тебе неинтересно, какой он? Он бросил взгляд — и в его глазах было что-то острое, как лезвие. — Волк, — медленно сказал он. — Конечно. Агрессивное, хищное… преданное. — Ты говоришь так, будто это плохо. — Я говорю так, будто я понимаю. Молчание. И вдруг он спросил: — Ты думала обо мне, когда вызывала его? Кейт застыла. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Потому что я думал о тебе, когда пытался вызвать своего. Не вышло. Ни разу. Видимо, я просто не умею думать светло. Она смотрела на него. Внезапно — как щелчок внутри — всё стало ясно. Он не знал, как это — вспоминать добро. Он не верил, что может быть чьим-то светлым воспоминанием. Она подошла ближе, медленно. — Может, ты просто не до конца знаешь, что именно из нас — свет. — А ты? — прошептал он. — Знаешь? — Я пытаюсь. Каждый раз, когда ты смотришь на меня не как на врага. Молча он взял её ладонь. Холодная. Но его — ещё холоднее. — Тогда покажи мне, Поттер. Научи. — Только если ты не сбежишь. — Я никогда не сбегаю, — прошептал он. — Я просто маскируюсь. Кейт улыбнулась. Устало, искренне. — Значит, тебе тоже нужен волк. Только свой. И в этот момент, сквозь ледяное стекло, по коридору пронёсся порыв ветра. Кейт вдруг почувствовала — не боль, не мрак. А желание. Слишком явное, слишком опасное. И если она не остановится... Но она не остановилась. Потому что знала — его прикосновение может стать её светом . А её — его Патронусом.