3 курс. Глава 18

В лазарете, под мягким светом закатного солнца, всё было затянуто тишиной. Гарри лежал, глядя в потолок, и в голове у него шумели мысли: дементоры, Сириус, Питер Петтигрю, Патронус… Папа. Дверь тихонько скрипнула, и вошёл Дамблдор. Его голубые глаза смотрели с серьёзностью, не свойственной его обычно игривой натуре. — Гарри, Гермиона, — сказал он тихо. — Есть шанс спасти две невинные жизни. Но времени мало. — Сириуса? — сразу сел Гарри. — И не только, — кивнул директор. — Я не могу нарушить законы Министерства… но у вас есть кое-что, что может помочь. Гермиона? Гермиона молча встала, протянула руку, и на её шее блеснула цепочка. Маленький блестящий предмет — песочные часы. — Что это… — прошептал Гарри. — Не спрашивай, — пробормотала Гермиона. — Мне разрешили пользоваться им, чтобы успевать на все предметы. Три оборота назад, Гарри. Дамблдор вышел. Гермиона повернула маховик трижды — и мир закрутился, расплываясь в вихре света и звука. Они оказались у хижины Хагрида, в тени деревьев. Солнце стояло выше. Гарри слышал, как в хижине плакал Хагрид, слышал собственный голос — прошлое приближалось. — Мы не должны попадаться. Если мы встретим самих себя — всё пойдёт наперекосяк, — напомнила Гермиона, и повела его в обход. Они крадутся к столбу, к которому привязан гиппогриф. Тот дергает головой, нервничает, будто чувствует, что что-то должно случиться. Гарри низко кланяется — Клювокрыл в ответ. — Молодец, — шепчет Гермиона, — давай, уводи его в лес! Они освобождают гиппогрифа, и тот, взмахнув мощными крыльями, скрывается в листве. Слышны шаги — приближается палач, министр, Фадж… но никого нет. Гиппогриф исчез. Казнь не состоялась. Всё происходило, как предсказано: их прежние «я» отправились за Роном, Снейп теряет сознание в Гремучей иве. Всё шло по кругу. Гарри ждал. Смотрел. И тогда — увидел: как Сириус, в обличии человека, лежит на земле, дементоры кружат, и — он, Гарри — тогда, умирающий, бессильный… — Он не появится… никто не придёт… — прошептал Гарри, но вдруг понял: ждать нечего. Это он сам и должен был прийти. — Экспекто Патронум! — крикнул он, и из палочки вырвался величественный олень, сверкающий, сияющий. Гарри знал — это был не отец. Это был он. Его сила. С дементорами покончено. Последним шагом было освободить Сириуса. Он заперт в башне. Гермиона и Гарри, поднявшись по узкой винтовой лестнице, врываются внутрь — гиппогриф уже ждёт. Сириус поднимает голову: — Гарри?.. Гермиона? — Быстро, садитесь! — Гермиона толкает его вперёд, — у нас мало времени! Сириус, дрожа, хватается за перья Клювокрыла. Гарри смотрит ему в глаза. Впервые за всё время — по-настоящему близко. У него есть семья. Есть кто-то, кто любит его. — Ты… ты спас меня, Гарри, — голос Сириуса был хриплым. — Спасибо. И Клювокрыл рванулся вверх, унося его в свободу. Они вернулись в лазарет. Всё было как прежде. Кейт всё ещё без сознания, Рон спал. Гермиона молча коснулась маховика, и всё снова стало тишиной. — Всё получилось, — выдохнула она. Гарри посмотрел на неё. — Сколько времени ты это скрывала? — С сентября, — виновато ответила она. — Я каждый день ходила на три, иногда на четыре предмета одновременно. А ты думаешь, как я успевала быть везде? Он покачал головой, с уважением и удивлением глядя на подругу. — Гермиона… ты невероятная. Она покраснела. — Не я. Мы. Мы сделали это вместе. Снаружи звенели колокола. Время шло. Но теперь — по-другому. Теперь у них была надежда.