7 курс. Глава 2

В «Норе» стояла тяжёлая, почти гнетущая тишина. Даже смех близнецов-Уизли казался в эти дни неуместным — дом больше напоминал укрытие, чем место радости. В тот день в дом вошёл Министр магии Руфус Скримджер. Его появление вызвало напряжение: каждый чувствовал, что визит связан с чем-то важным. — Я пришёл по делу завещания Альбуса Дамблдора, — произнёс он официальным тоном, когда все собрались за большим столом. Кейт почувствовала, как сердце сжалось. Имя директора до сих пор отзывалось болью. Казалось, что мир, в котором Дамблдор был жив, всё ещё был где-то рядом, стоит только закрыть глаза… Но он исчез. И оставил после себя лишь память. Скримджер достал свёрток и начал перечислять: — Рональду Уизли — «Делуменатор», устройство, которое может впитывать свет и возвращать его обратно. Рон принял подарок, вертя его в руках и явно не понимая, какое значение в нём кроется. — Гермионе Грейнджер — «Сказки барда Бидля». Гермиона, сияя, прижала книгу к себе, словно сам факт того, что Дамблдор подумал о ней, был ценнее любого волшебного артефакта. — Гарри Поттеру — золотой снитч. Скримджер протянул маленький шарик с серебристыми крылышками. Гарри взял его осторожно, как что-то хрупкое, и уставился на гладкую поверхность. — И ещё… — Министр сделал паузу, и все замерли. — Меч Годрика Гриффиндора. Но этот предмет, как вы понимаете, принадлежит школе. Министерство не может позволить… — Конечно, — сухо ответил Гарри, хотя в его глазах мелькнуло раздражение. Когда Скримджер ушёл, в комнате повисло напряжённое молчание. Все рассматривали подарки, перебирали их в руках, и только Гарри сидел неподвижно. Кейт села рядом, чувствуя, как брат борется с собой. — Он не случайно оставил это, — тихо сказала она. — Всё имеет смысл. Даже если мы его пока не понимаем. Гарри кивнул, но молчал. Затем он поднёс снитч к губам. В тот же миг поверхность шара дрогнула, и на ней проступили слова. «Я открываюсь под конец». Комната ахнула. Гермиона подалась вперёд, Рон уставился на шар, но Кейт смотрела только на Гарри. В его глазах снова вспыхнула искра — не надежда, а уверенность, что Дамблдор по-прежнему ведёт их, даже после смерти. — Видишь? — прошептала Кейт, крепко сжав руку брата. — Он знал, что мы продолжим. Он верил в нас. И в тот момент она почувствовала — это завещание оставлено не только Гарри, Рону и Гермионе. Оно — и её тоже. Не потому что она «сестра Гарри Поттера», а потому что Дамблдор видел в ней что-то важное. Позже, когда она осталась одна в комнате, Кейт провела пальцами по своей шкатулке, где хранила личные вещи. Там лежали её письма от Драко, старые, ещё безобидные, написанные до того, как он стал холодным и отстранённым. Сейчас они жгли пальцы, как раскалённый металл. Между строк она чувствовала всё то, что он скрывал, всё то, чего боялся. — «Я открываюсь под конец»… — прошептала она. Может быть, и Драко когда-то «откроется». Может быть, он тоже оставил для неё тайный смысл в каждом взгляде, каждом мимолётном прикосновении. Но сейчас — впереди был путь, крестражи, тьма. И она знала: её долг быть рядом с братом.