Прибытие

Небо над Божьим Оком было покрыто пламенем двух драконов. Гигантская Вхагар издавала нещадные вопли боли, пока Караксес, вцепившийся в неё, наносил всё больше увечий, в то время как Вхагар единичными ударами разрывала его на куски мяса. Рёв драконов был столь громким, что Эймонд не мог слышать собственного дыхания. Боясь того, что он может свалиться с дракона, он быстрым движением закрепил ремни ещё крепче. Вхагар была неуправляемой в таком состоянии: это была уже не битва двух всадников, а битва двух хищников, находящихся на вершине пищевой цепи. «Наверняка Деймон находится в таком же подвешенном состоянии», — подумал Эймонд, удерживая Чёрное Пламя как можно ближе к себе. Он должен закончить битву: там внизу его ждёт Алис и их ещё не рождённый ребёнок. Хорошим ли он будет отцом и мужем, если погибнет здесь и не сможет защитить их? Но тут Эймонд заметил какой‑то блеск над собой. Подняв голову, он увидел самого Деймона Таргариена, который спрыгнул со своего дракона и, обнажив валерийский меч «Тёмная Сестра», направил его прямо на Эймонда. «Нет, это невозможно! Он не посмеет!» — одноглазый нервно пытался нащупать и хоть немного ослабить кожаные ремни, что он только затянул потуже, чтобы избежать падения с дракона, но, видимо, смерть всё равно его настигнет. В один момент принц Деймон оказался совсем рядом, и Эймонд почти почувствовал, как меч вонзается и пробивает насквозь его череп. Однако принц почувствовал лишь внезапный и очень сильный холод, пробравшийся до самых костей. Деймон будто стал медленнее. В одно мгновение холод превратился в мучительную боль. Кожа словно отделялась от плоти, а мышцы — от костей. Эймонд издал ужасающий вопль, полный боли, страха и непонимания, что происходит. Вхагар взревела, вторя своему всаднику, и в один момент оба пропали из пространства. В один момент меч пропал из рук принца Деймона, и он полетел камнем вниз вместе со своим драконом, так как ни Эймонда, ни Вхагар уже не было: они будто испарились.

Лучи солнца едва коснулись лица лорда Эйгона Таргариена: столь ранним было утро. Рейнис, что по обыкновению лежала рядом с ним, лишь сильнее прижалась к его сильной груди, не открывая глаз. В это время послышался стук в дверь. Лорд слегка поднял своё заспанное лицо, но решил не отвечать незваному гостю и лёг обратно на подушку, положив руку на задницу жены. Но данное действие имело за собой некоторые последствия. Гость, не желая, видимо, ждать, одним сильным ударом ноги распахнул дверь, которая с силой ударилась о стену, так как была закреплена на не самый надёжный замок, и в комнату ударил свежий прохладный порыв сквозняка. Рейнис тут же вскочила и прикрыла свои обнажённые груди одеялом, а Эйгон поднял свой торс и, видимо, хотел выразить своё недовольство, пока не увидел вошедшего. Это была очень высокая женщина, едва ли не выше многих мужчин, притом что сапоги на ней были совершенно обычные, без всякого каблука. У неё были широкие для женщины плечи, узкая талия. Красивое грозное лицо обрамляли белые волосы, заплетённые в тугую косу, которые спадали на кольчугу, начищенную до блеска; сверху же был красный плащ с гербом их семьи, а на поясе у неё был меч «Тёмная Сестра». Висенья Таргариен обладала суровым нравом, и не ответить на её стук было большой ошибкой. Взгляд её тёмно‑фиалковых глаз перешёл на Эйгона, а потом и на Рейнис. В этом взгляде каждый бы разглядел некое недовольство, а на секунду, в тот момент, когда её взгляд остановился на сестре, даже проскользнула зависть. Хотя это было крайне сложно заметить за её недовольством. Немного потупив взглядом, Эйгон опрометчиво решил прилечь обратно.

— Живо вставайте и одевайтесь: мне сообщили что‑то важное, — коротко и ясно изъяснилась Висенья.

Пока младшая уже вставала и, идя голышом по комнате, искала свою ночную рубаху, которую её брат так жадно срывал с неё ночью, старшая решила разбудить чуть более радикальным способом. Рядом с кроватью был небольшой столик, на котором стоял кувшин, полный холодного вина. В следующее мгновение на лорда Таргариена был вылит этот самый кувшин вина, из‑за чего вся постель вокруг него окрасилась в ярко‑красный цвет. Тот резко вскочил с кровати.

— Да что ты себе позволяешь?! — предъявил он. — Я твой муж, имей ко мне хоть каплю уважения.

— То же, что и всегда: выполняю долг старшей сестры. За 27 лет тебе следовало понять, что каждый раз, когда ты не будешь вставать с постели по моему требованию, я буду обливать тебя самыми разными жидкостями, — ровным и спокойным голосом объяснила Висенья. — А теперь одевайся, а не свети причиндалами.

Эйгон только сейчас вспомнил, что в постели был совершенно голым, и стыдливо прикрыл руками своё впечатляющих размеров достоинство. Хоть Висенья и была ему женой, он чувствовал себя некомфортно, оставаясь перед ней полностью обнажённым. Почему‑то именно с ней просыпалось то самое чувство, мол, «она же моя сестра», хотя, когда Рейнис усаживалась на него сверху, последнее, о чём он думал, так это о кровном родстве.

— Так что там за новость? — спросил он, поспешно натягивая штаны.

Висенья ещё смотрела на него, когда тот потянулся за штанами: её брат был высоким, крепким мужчиной, красивым — слишком красивым для кого‑то вроде неё. Ему в самую пору была нежная и слащавая Рейнис, которую он и предпочитал старшей.

— Крестьяне говорят, что видели гигантского дракона к северу от Лысого Холма в близлежащем лесу. Он свалился там пару дней назад. Говорят, что сожрал уже кого‑то.

— Откуда тут взяться ещё одному дракону? — подала свой голосок Рейнис.

— Может, выживший дракон из Валерии? — предположил Эйгон.

— Без разницы: нам нужно его проверить. Может, чёрт не так страшен, как его малюют. Втроём мы если не убьём, то хотя бы прогоним. А не то эта тварина начнёт жрать скот и людей.

— Ладно, — сказал Эйгон. — Седлайте драконов, проверим, что эта за хрень с луны свалилась.

По истечении часа все трое уже были верхом на драконах и подлетели к обозначенному ранее месту. Они ещё с воздуха увидели выжженную часть леса, и оттуда они увидели гигантского тёмно‑зелёного дракона, но лишь приземлившись рядом, поняли, насколько тот был огромен. Когда земля содрогнулась от того, что на землю опустились трое драконов, гигант, что до этого почти не двигался, открыл глаза и издал враждебный вопль, будто говоря сородичам, чтобы те не смели приближаться к нему. Балерион был самым крупным и старым драконом Таргариенов: он был последним существом, что видело древнюю Валерию собственными глазами. Но даже он был ощутимо меньше этого старца. О его возрасте говорили отпавшие рога, старые шрамы и небольшие дыры на огромных крыльях.

— Вот эта тварь! — выпалил поражённый до глубины души Эйгон. — Может, окружим его?

— Подожди, — остановила брата Висенья. — Гигант переминался с лапы на лапу и понемногу менял своё положение, но всегда что‑то прикрывал своим левым крылом. Будто защищая что‑то или кого‑то. Мне кажется, он что‑то защищает или кого‑то.

Внезапно великан будто начал принюхиваться и издал гудящий звук и подался немного вперёд. Висенья слегка подтолкнула Вхагар, и та осторожно побрела к существу, что было втрое больше неё самой. Драконица была столь же бесстрашна, сколь и её всадница. На удивление, неизвестный дракон остался на месте и даже издал тихий рокочущий звук, словно подзывая к себе и говоря, что не будет атаковать.

— Висенья, стой! — крикнул Эйгон и попытался двинуться, но чужак отреагировал крайне плохо, издав громкий рык в сторону чёрного дракона.

Когда двое зелёных драконов оказались рядом, чужой сначала обнюхал Вхагар и, слегка подумав, поставил свою голову прямо рядом с Висеньей. Он будто узнал её и аккуратно, словно боясь навредить, прильнул огромной мордой к её телу. Леди была крайне озадачена таким исходом событий: драконы — агрессивные существа, и, без всяких сомнений, этот должен был сжечь её, как только увидел. По прошествии минуты дракон убрал голову и поднял крыло, обнажая того, кого защищал.

— Это твой всадник? — вопрошала Висенья. — Тут всадник! — крикнула она мужу.

— У этой громадины есть всадник?

Дракон переводил взгляд то на девушку, то на своего наездника, будто прося о чём‑то. Висенья поняла этот взгляд и, расстегнув ремни, спустилась с Вхагар.

— Висенья, что ты, мать твою, делаешь?

— Эйгон, клянусь, если ты приблизишься хоть на метр, она точно нападёт.

Спустившись, девушка направилась к лежавшему без сознания человеку. Подойдя ближе, она осмотрела его. Это был высокий мужчина, хотя нет, юноша, едва ли старше 18 лет, с полностью валерийской внешностью: бледной кожей и белыми, слегка кудрявыми волосами. На месте же левого глаза красовался большой тёмно‑синий сапфир, который делал образ своего владельца более жутким. Хотя сейчас он выглядел на редкость невинно для такого. Однако, опустив свой взгляд, она увидела в его руках два меча. Один был в ножнах, но по рукояти она сразу признала Чёрное Пламя, что сейчас был при Эйгоне. Второй же, тот, что лежал у него на груди, был её собственным мечом. Она вытащила «Тёмную Сестру» из ножен и сравнила её с мечом неизвестного. Они были одинаковы, словно близнецы.

— Каким образом… — тихо сказала Висенья. — Может, в Валерии были изготовлены мечи‑близнецы, а этот юноша — из чудом спасшейся очередной драконьей семьи?

Вдруг леди почувствовала мощную струю тёплого дыхания. Дракон смотрел на неё с некой надеждой, не присущей этим зверям. Положив свою руку на грудь всадника, она почувствовала биение его сердца: он был жив, и он мог помочь в грядущей войне.

— Думаю, ты можешь послужить на благо нашего дома, — проговорила Висенья перед тем, как взвалить его на себя.