Учитель и ученик, или диалог о волосах

       – Учитель, я понимаю, что это совсем не по теме, но как Вы думаете, не пора ли мне подстричься?        – Хм, интересный вопрос. Думаю, тут всё зависит от того, кем Вы себя считаете: романтиком или прагматиком.        – Да я как-то ещё не определился. А можно поподробнее, пожалуйста?        – Скажем, если Вы истинный романтик, то Вы ни за что не подстрижётесь. Ведь длинные волосы – это красиво. А ещё, как говорил Роберт Плант, «когда начинает дуть ветер, обязательно нужно иметь длинные волосы. Ведь они должны развеваться на ветру».        – А кто такой Роберт Плант?        – Вокалист группы “Led Zeppelin”.        – Не слышал о такой.        – Ну, разумеется, у вас же в классе все поголовно слушают только рэп.        – Обязательно найду и послушаю, только напишите название, если не трудно.        – Да пожалуйста. Вот, держите. Он завтра же потеряет эту записку и так и не послушает музыку великой рок-группы, на творчестве которой я вырос.        – Благодарю. Так что Вы говорили о волосах?        – Итак, длинные волосы – это богема, это рок-н-ролл. С такой причёской Вы будете своим в андеграундной среде. Достаточно иметь роскошную шевелюру, чтобы все вокруг говорили: «Да у него талант! Он настоящий художник!»       Ученик усердно записывает почти всё, что говорит учитель. А тот продолжает.        – Напротив, если Вы считаете себя прагматиком, то непременно сделаете стрижку, ведь это удобно. Сами посудите: короткие волосы не лезут в глаза, нос и рот, их проще мыть и расчёсывать, и они быстрее сохнут после мытья. Кроме того, с короткими волосами проще заслужить благосклонность родителей и учителей, а в будущем – и начальства. Правильная стрижка и деловой костюм – это прямой путь к успеху и благополучию.        – Да ладно! А какие ещё есть варианты? – заинтересованно спрашивает ученик.        – Можно быть ушлым и хитроумным малым, совмещающим в себе черты романтика и прагматика, который понимает: если подстричься, то рано или поздно короткие волосы снова отрастут и опять будут лезть в глаза, нос и рот, мешая играть на гитаре… и не только. Поэтому он продолжает отращивать длинные волосы и собирает их в удобный хвост.        – Неплохая мысль! – восклицает ученик и, глядя на длинные прямые тёмные волосы учителя, собранные в аккуратный хвост, добавляет. – Судя по всему, Вы принадлежите именно к этой категории.        – Да, я счастлив к ней принадлежать. Увы, многие мои сверстники давно уже относятся к другой разновидности: унылый, депрессивный скептик.        – А это как? – недоумевает ученик.        – Они с грустью наблюдают, как постепенно выпадают их волосы, и в отчаянии сбривают их наголо. Потому что всё равно никогда не отрастут заново.        – Печально.        – Зато очень удобно. Только вот зимой холодно. Даже в шапке.        – А вы часто видитесь с друзьями?        – Довольно-таки. Раз в неделю как минимум.        – Да разве это часто? Я со своими каждый день тусуюсь.        – О, Господи! А как же личное пространство? Впрочем, я даже не помню, задумывался ли я об этом в Вашем возрасте…        – Так мои друзья – это и есть моё личное пространство в противоположность родителям и школе.       Учитель нахмурился.        – Зачем Вы мне всё это говорите? Если бы Вы сказали об этом родителям, они, возможно, обиделись бы на Вас.        – Видите ли, в Вас есть нечто, располагающее к откровенности… Я так рад, что могу хоть с кем-то поговорить об этом!        – Признаться, польщён. Весьма польщён. Но всё-таки давайте вернёмся к изучению грамматики. Итак, откройте параграф 15.        – Сейчас, минуту, я надену свои очки…        – Мда, – задумался учитель, – вот к чему в конечном итоге ведут все эти компьютеры, планшеты и смартфоны. Дети теряют зрение. И зарабатывают себе искривление позвоночника.        – На самом деле я очень много читаю. Но каюсь: иногда я всё же балуюсь компьютерными играми.        – Представьте себе, у меня в Вашем возрасте не было ни компьютера, ни телевизора.        – Сочувствую.        – Да нет, тут нечему сочувствовать. Напротив, я считаю, что мне крупно повезло. Я тоже очень много читал. И вот мне уже скоро сорок, а зрение до сих пор превосходное.        – Полагаю, Вы запрещаете своим детям играть в компьютерные игры и долго сидеть в интернете?        – Ну что Вы, какие дети? Я степной волк.        – Степной волк? – удивлённо спросил ученик.        – Вы, конечно, ещё не читали Германа Гессе. Ничего, когда-нибудь прочтёте.        – Да я завтра же пойду в книжный и куплю это произведение. Оно ведь так и называется – «Степной волк»?        – Да! «Вход не для всех. Только для сумасшедших»! – радостно воскликнул учитель и тут же запнулся. – Однако не рано ли Вам это читать?        – Ну почему же рано? Представьте себе, меня в книжном магазине уже все продавщицы в лицо знают как «мальчика, который готов скупить почти всю классическую литературу». Они сначала тоже не хотели некоторые книги мне продавать, мол, ты ещё маленький, предъяви паспорт, но я их переупрямил! И теперь они меня уважают.        – Что ж, одобряю, мне очень приятно, что Вы так любите книги. Читать не просто нужно, а необходимо! Ведь книги формируют наше мировоззрение!        – Безусловно!        – Вот бы только ещё Ваша любовь к чтению как-то отражалась на Вашей грамотности. Ну посмотрите, что Вы написали.        – Блин… Какой ужас!        – И, заметьте, Вы сделали ошибки как раз в тех словах, по которым мы недавно писали диктант. Кстати, учебник – тоже интересная книга, если его правильно читать. Откройте страницу…        – А можно вопрос?        – Разумеется, можно. Что Вам было непонятно в теме, которую мы обсуждали в прошлый раз?        – Я не про то. Это будет несколько неуместный вопрос.        – Так? Я заинтригован.        – Какая любовь лучше: плотская или платоническая? – спросил мальчишка, заливаясь ярким румянцем.        – Хм, Вы что-то совсем отвлеклись от грамматики…        – И всё же? Мои одноклассники на всех переменах это обсуждают!        – Конечно, платоническая, – уверенно ответил учитель и чуть не добавил «сын мой». Да, пожалуй, было бы несколько странно услышать такое обращение от учителя, который не отличался особой святостью. Впрочем, ученик по возрасту как раз годился ему в сыновья.        – Вы, правда, так думаете? Мои одноклассники считают иначе и смеются надо мной, потому что…        – Да, я убеждён в этом, – перебил его учитель, а сам подумал: «Во всяком случае БЫЛ убеждён в Вашем возрасте». – Помните стихи Блока, посвящённые Прекрасной Даме? Вот она – чистая любовь к Вечной Женственности:       Весь горизонт в огне, и близко появленье,       Но страшно мне: изменишь облик Ты…        – Ой, а я что-то не помню такого у Блока.        – Это означает, что Вы не уделили достаточно внимания самому раннему периоду творчества поэта, а зря.        – А я, представьте себе, помню из Блока только «Незнакомку».        – Надеюсь, наизусть?        – Нет, только финальные строки:       Ты право, пьяное чудовище!       Я знаю: истина в вине.        – In vino veritas? Спешу Вас разочаровать: в вине нет истины, так же, как нет её и в любом другом алкогольном напитке. Пьянство – это путь в никуда, мой юный друг. И всё же вернёмся к нашим баранам, а то мы с Вами уже пол-урока проговорили на философские темы, а это отнюдь не входит в наши задачи.        – Да, конечно, Вы правы.       И они погрузились в изучение грамматики.       После урока, распрощавшись с учеником и закрыв за ним дверь, учитель пошёл на кухню и сварил себе кофе, чтобы набраться сил для дальнейшей работы.       Наслаждаясь вкусом и ароматом любимого напитка, учитель с удовольствием вспоминал подробности вчерашней бурной ночи, когда его навещала подруга, и думал, что, в общем-то, плотская любовь – это не так уж плохо, особенно в сочетании с духовной. Особенно, если распустить волосы и врубить “Led Zeppelin”. Но ученикам об этом пока лучше не рассказывать.       Через полчаса придёт следующий.