Часть 1

Вторник — отличный день для охоты: по понедельникам монстры обычно прячутся по норам, чтобы переварить жертв, добытых в выходные, а вот во вторник начинается какое-то шевеление. Да и статей больше публикуется в этот день, когда все проблемы начала недели уже разобраны. И двое охотников встречали утро вторника в небольшой кофейне Солт-Лейк-Сити с видом на озеро. Можно было не бояться лишних ушей и спокойно обсуждать дела: по всему помещению плыла романтичная музыка, и слова любви подхватывали подростки и кучка студентов. В этот праздничный день все были заняты своми половинками, а не странными незнакомцами. Пока Купидон порхал от человека к человеку, Дин то и дело поглядывал на Каса, попивая кофе. Может быть, это всё-таки правда? Сколько раз уже сталкивался с тем, что легенды оказывались истиной. Если и в этот раз так, то что он чувствует, когда его перья меняются? Интересно-то как! Вероятно, Кастиэль ощутил, как его всего оглядывают, потому что поднял взгляд от газеты, текст которой переводил с английского на енохианский, чтобы изучить частые обороты речи и «быть ближе к людям», как сказал Дин. — Тебя что-то гложет? Должно быть, стены этой кофейни впервые услышали слово «гложет». Тих хихикнув, Дин выпалил: — У тебя крылья розовые? На ангельском лице высветилось такое недоумение, что Дин сжалился и поспешил пояснить: — Ты посмотри вокруг! — и показал на красные сердечки, приклеенные ко всем свободным поверхностям, до которых смог дотянуться невысокий хозяин заведения. — И сюда глянь, — подвинул ближе стакан с латте, чья пенка была щедро окрашена розовой посыпкой (конечно, не по заказу Дина, сам бы он ни за что не попросил все эти сахарные нежности). — Сегодня День всех влюблённых. И я слышал, что у всех ангелов в этот праздник крылья розовеют. Это правда? Колись! Непонимающий взгляд Кастиэля сменился на «Ты говоришь с воином Небесным, придурок». — Я не знаю, почему люди так считают. Мало кто из вас способен узреть мой облик, и ты тоже не можешь. — Ну не вредничай! Расскажи! — В моё оперение вплетены все оттенки цветов, которые было способна породить вселенная. Если тебе так угодно, то среди спектра встречаются и розовые вкрапления. Не-е-ет, такой ответ Дина не устроил. Желание докопаться до правды загорелось в нём так же сильно, как жажда золотоискателя выкопать, вымыть, вырвать драгоценный металл из хватки природы. Так сильно, как сияла благодать внутри Кастиэля. — Ты прав, если я гляну на тебя, то ослепну от твоей красоты. А ты можешь наколдовать какой-нибудь фотоаппарат и сфоткать сам себя? Покажи! Покажи! Я хочу увидеть! В ответ раздался терпеливый вздох, похожий на шелест листвы мудрого дуба, вынужденного наблюдать за глупым молодняком, резвящимся под его ветвями. Услышав заветное «Так и быть, я попробую», Дин блеснул довольной улыбкой. Получилось! И вправду получилось — тем же вечером Кастиэль подсел к нему на кровать в мотеле, когда Дин листал журнал с красавицами, кокетливо направляющие в камеру стрелы-сердечки. Глянул чуть смущённо. «Ты готов?». О, ещё как готов! Журнал оказался отброшен куда подальше, чтобы не мешал. И чудо началось. Кастиэль, чуть замявшись, коснулся лба Дина двумя пальцами — и того словно забросило в другую вселенную. И удивлённое «Ого-о-о-о!» раскатом покатилось по пространству, которое искривлялось, стоило только бросить на него взгляд: где-то вдалеке очертания планеты шли рябью, пока под ногами проносились огни горящих звёзд. Дин, вроде бы, не дышал. Да и чем дышать тут, в открытом космосе? Не дышал, парил над бесконечной пропастью, наблюдал, как на него наползал блестящий туман, напоминающий ленивого зверя, под чьей шкурой бугрились могучие мышцы. Но всю головокружительную красоту окружения затмил он. Колоссальный, как рождённый в мифах титан, силуэт. Прищурившись, Дин сумел разглядеть очертания лица Джимми Новака и два гигантских крыла — хоть они и были сложены, но чувствовалось, какая мощь в них таится, как хочет ангел распахнуть их, выпустить наружу всю энергию, что донельзя сжатой пружиной ждала своего часа. Дин забыл моргать, во все глаза рассматривая чудо, которое запечатлели персонально для него и ни для кого другого. А перья! Нужно узнать, какого они цвета! Оттолкнувшись от пространства, поплыл-поскользил вперёд, поближе к цели. И чем меньше оставалось расстояния, тем агрессивнее жгла глаза благодать, то и дело вырывающаяся из граней силуэта, подобно солнечному ветру. Вперёд, только вперёд! И, когда сетчатка стала почти невыносимо болеть, прищурился и сквозь взрывы слепящего сияния, пронзающего всё его тело насквозь, сумел разглядеть. Нежно-розовое перо, хрупкий цветок среди скал. Ещё одно. И ещё. Всё, пора всплывать! Замахал руками, как водолаз, просящий поднять его наружу из глубин впадины. Космос в последний раз зашёлся рябью — и Дин пришёл в себя. — Ух, вот это да! — восхищённо пробормотал, тряхнув головой. Кто бы мог подумать, что возвращение в своё тело ощущается так, словно он ракетой влетел в него на скорости, достойной гоночного автомобиля? Теперь началось головокружение, но мужчинам трудности не страшны. Поймал взгляд, в котором скользил скромный вопрос, и поспешил ответить. — Мне понравилось! Ты тот ещё красавчик. А это путешествие! Я как будто слетал в другую вселенную! Мне так понравилось, просто бомба! «И я нашёл розовые пёрышки» — с улыбкой подумал Дин, но не стал добавлять, чтобы не смущать своего гордого воина. — Я рад, что смог доставить тебе удовольствие. И поделиться с тобой. — Это точно! А это тебе. Спасибо, пернатый. И Дин достал из тумбочки подарок, аккуратно запакованный в подарочную обёртку. И розовый закат тихо наблюдал за их радостью, общением и приятными чувствами.