Часть 1

— Я теряю своего мужа, Сейран, — голос Суны звучал низко. — Абидин задыхается, и что-то мне нужно делать. Поэтому я сказала тёте про особняк... что тебе стоит переписать его на Абидина? Он нужен ему для обретения покоя! Как мне нужно было поступить, скажи мне, чтобы ты не расстраивалась? Я и так многое делала, чтобы ты не расстраивалась… Сейран невидящим взглядом смотрела на сестру. В её глазах медленно нарастало отчаяние, как будто та земля, на которой она стояла, начинала рушиться под её ногами. В её сознании роилось множество вопросов, но один звучал громче других: — В чем моя вина? — её голос дрожал. — Что я вам сделала? В чем мой грех? — У тебя нет греха, но у меня тоже, — Суна на мгновение закрыла глаза. — Я просто не хочу потерять любимого человека. И это может случиться благодаря тебе. Пусть это будет твоим последним испытанием: либо ты отдашь особняк Абидину, либо Халис сгниёт в тюрьме. Пожалуйста, прими решение. Сейран замерла, глядя на сестру, словно не могла поверить в услышанное. Её губы дрогнули, и она еле слышно прошептала, почти моля: — Сестра, что ты… Но Суна, едва сдерживая голос, не дала ей договорить, перебила: — Я всё сказала, Сейран! Секунду спустя, тишину нарушил тяжёлый, осуждающий голос их отца. Он, оказывается, стоял в тени и всё слышал. — А ты повтори, Суна! — его лицо было напряжено, словно высечено из камня. — Что ты такое говоришь, дочка? О чем просишь? Мать тоже подошла ближе, её голос был еле слышен, исполнен мольбы и надежды. — Ты же это не всерьёз, дочка? — она едва дышала, словно боялась, что любое слово разрушит и без того шаткое спокойствие в семье. Суна дрогнула, но взгляд её оставался непоколебимым. Она не осмелилась посмотреть в глаза отцу или матери, но тихо, с надломом и твердостью произнесла: — Нет, я абсолютно серьезно. —Суна, доченька, ты скажи, может, ты сильно ударилась ? Зачем вам этот треклятый особняк? —Сколько раз мне ещё повторить, —старалась оставаться невозмутимой Суна —Абидину... Сейран резко вскинула голову, в её глазах вспыхнуло что-то новое — подозрение, гнев. Слова, которые она почти выкрикнула, прозвучали как удар. — Абидину нужен покой или месть? — Корханы, все до одного, заслуживают мести —выплюнула Суна. —То есть, дело действительно в желании Абидина причинить Корханам боль, дочка? —ахнула мама. —Мы оба этого хотим. —Ты Суна? —Это нужно моему мужу и, ради него, я готова разделить это желание. Отец, сжимая кулаки, пристально посмотрел на Суну, его взгляд был полон упрёка, даже боли. Он громко вздохнул, как бы собираясь с мыслями, прежде чем заговор. — Ты жертвуешь здравым смыслом ради мужа, хорошо, я был готов поддержать его сначала, вас поддержать, но это переходит все границы, разве ты не помнишь, что твоя сестра пережила прежде, чем особняк стал ее?! —Очередная.. —Голос Суны дрогнул — Месть. —Ты сомневаешься сестра, это не ты. Месть ни к чему не приведет. Абидин должен это понять, если любит тебя. Суна опускает глаза, а Сейран неожиданно продолжает: —У тебя уже был муж полный ненависти к Корханам с жаждой мести, сестра. Суна прекрасно понимает о ком речь. Кайя. Но мозг, точнее сердце, любащее Абидина, пообещавшее даже на миг не вспоминать бывшего, бесполезного муженька сопротивляется, обливаясь кровью. — Насколько я знаю, Саффет плевать хотел на Корханов, когда мы женились —Усмехнулась Суна, а Сейран покачала головой —Кайя, я о нем говорю, помнишь такого? Да, безусловно Суна помнила, в последнее время, даже слишком часто, вопреки всему, поминала о нем. Начиная со дня свадьбы и его слов, что она прекрасна, в то время, как нынешний, любимый муж, из комплиментов обозначил лишь, что у него от нее кружится голова; заканчивая истерикой Абидина, утихшой в ее объятьях также, как бывший когда-то, после ее ночного побега. Разница, правда, была в том, что последний, сорвался, боясь ее потерять, а Абидин сорвался от того, что уже сама Суна, боялась потерять его. — Тебе же не нравится Кайя, так к чему заговорила о нём? — выплюнула она, отводя взгляд. Мама, казалось, боролась с желанием остановить их спор, но слова, полные уверенности, прозвучали из уст отца. — Сейран права, Суна, — его голос был строгим, словно скала. — И знаешь, почему? Суна раздражённо вздохнула, но слова отца остановили её на полуслове. — Я говорю об ощутимой разнице. Ситуации похожи — ненависть, боль, желание отомстить, но знаешь, чем Кайя отличался от Абидина? Суна молчала, но в глубине души понимала ответ, боялась его и отказывалась признавать. — Он вовремя остановился, — произнёс отец, его голос смягчился. — Кайя отказался от мести ради тебя, противостоял матери, и ясно знал, чего хочет. О Аллах, он и слова тебе не сказал, поддержал даже тогда, когда ты выгоняла из дома меня, родного отца! А Абидин что? У него хотябы есть план? Он думает, о том, что будет с вами дальше? Слова отца больно ударили по Сунe, оставив её без защиты. Она сжала кулаки, чтобы не дать волне воспоминаний смыть её. Перед глазами снова всплыл образ Кайи — того, кто любил её так глубоко и без оглядки, что отказывался от всего ради неё, даже когда ей это казалось ненужным. Она почувствовала, как её губы дрожат, но взглянула на отца с вызовом. Сейран шагнула вперёд, её взгляд был полон боли и горечи. — Ты думаешь, эта месть сделает вас счастливыми? Суна едва удержалась от того, чтобы не выкрикнуть что-то в ответ, но вместо этого просто прошипела: — Кайя уже давно в прошлом, Сейран. А Абидин нет и, похоже, он единственный, кто понял меня по-настоящему. — Суна закусила губу, её взгляд заблестел, и она впервые за долгое время позволила себе почувствовать боль. Её душа металась, словно птица в клетке, разрываемая между любовью, ненавистью и страхом перед одиночеством. Но её голос не дрогнул, когда она ответила — Поэтому, если ради Абидина я потеряю всех вас, пусть так и будет.