Часть 1

      Вопрос! Случалось ли с вами когда-нибудь такое, чтобы одежда меняла вас? Не просто добавляла уверенности, а давала какую-то особую власть, заставляла видеть правду... во тьме? Влияла ли она на вас так, что показывала нечто, что нельзя было видеть? Дневниковые записи ниже принадлежат печально известному, но неизвестному убийце. Печально известному, потому что все знают его деяния. Неизвестному, потому что никто не догадывается, кто это сделал. Его история необычна. Без проблем в семье, без зла или проклятий, без сверхъестественных сил. Он сам выбрал свой путь. Имя его неизвестно, но отсюда мы будем называть его... Человеком в капюшоне.       3 апреля 2004 года. Здесь стало холодно. У меня почти нет тёплой одежды — только футболки да джинсы. Так что сегодня я решил купить куртку. Просто в обычном магазине, ничего особенного. Это чёрное худи с белой подкладкой. Мне кажется, оно круто выглядит, и когда я примерил, продавец сказал, что оно мне к лицу. Я вежливо поблагодарил (вежливость сейчас такая редкость). Я купил его. С тех пор не снимаю. Оно не только тёплое, но и вызывает у меня странное ощущение, будто я способен на нечто невероятное. В зеркало смотрю — улыбаюсь. Чувствую себя потрясающе. Мне не объяснить, но мне это нравится. Очень. Я просто хочу натянуть капюшон. В этом капюшоне что-то есть, как будто он скрывает часть меня... что-то, чего я не вижу. Сейчас очень поздно, и время летит незаметно. Завтра напишу больше.       10 апреля. Прошла напряжённая неделя. Я чувствовал себя великолепно. Ходил по коридорам, как босс. Наверное, выглядел надменно. Поэтому Джек меня вызвал. Он был зол. Никто не думал, что игнорировать оскорбления может быть хуже, чем отвечать на них едкими шутками. Он провоцировал меня. Сам напросился. Он ударил меня — сильно, но я стоял. Боль была не такой, как раньше, когда я пытался с ним спорить. На этой неделе я был уверен в себе. Я ударил его в живот, а затем поднял его одним движением. Это было так хорошо... так хорошо... Родители звонят.       14 апреля. Джек всё ещё в больнице. Говорят, ему очень больно, он выплёвывает много крови. Его родители сказали это мне по телефону. Я обдумал всё это. Как приятно было ощущать момент удара… как звучал его сдавленный крик… «Приятно слышать», — сказал я равнодушно. Мне всё равно на Джека. Я улыбнулся его боли. Всё время смотрю в зеркало. Я всегда в своём любимом худи. Оно придаёт мне… силу. Мои друзья бы смеялись, если б знали о моих мыслях. Они сравнили бы меня с Человеком-пауком в его чёрном костюме. Человек-паук отказался от силы. Я же не собираюсь отказываться от своего источника уверенности.       22 апреля. «Джек ушёл в лучший мир». Эти слова звенели у меня в ушах. Он умер. Потерял слишком много крови. Его отец сказал мне в тот день, что это из-за его болезни. Но взгляд его матери говорил правду. Я убил его. Всё ещё помню удовлетворение от удара. Я не хотел убивать его. Я должен подумать о том, что сделал… правильно? Но что тут думать? Раскаяние — глупое чувство. Оно мне не нужно.       24 апреля. Отец избегает меня, а мама говорит, что любит меня. Они оба хотят, чтобы я почувствовал вину, но я не могу, вернее, не хочу. Могу притвориться для окружающих, но, по правде говоря, мне не жаль. История Человека-паука заставляет меня задуматься. Но почему «проклятое» или «одержимое» худи оказалось именно у меня? Те, кто знал Джека, смотрят на меня исподлобья. Те, с кем я разговаривал, перевелись в другой класс или ушли из школы. Учителя стараются не смотреть на меня и не замечают мои проступки. Сегодня я кинул карандаш в учителя истории, попал ему в плечо. Он замер на секунду и продолжил урок. Меня либо ненавидят, либо боятся. Записи в дневнике — единственное, что успокаивает меня. Я могу быть собой.       25 апреля. Они меня спровоцировали. Угрожали мне. У меня не было выбора. Они бы убили меня. Капюшон прикрывал моё лицо. Нож сам перешёл из руки Роба в мою. Я не хотел… (тут текст обрывается).       30 апреля. 5 дней. 5 дней допросов и сна в камере. Решили, что я защищался. Слышу, как родители говорят друг с другом. Они хотят, чтобы я ушёл. Им обоим страшно. Как же я был глуп, думая, что это худи вселяло в меня зло или меняло мой характер. Это просто очень классная куртка. Она мне нравится. Я чувствую себя крутым. Помню, как надел капюшон. Надел, когда Джек бросил вызов. Надел, когда те ребята пытались меня убить. Я не чувствую угрызений совести. Я в полной власти над собой. Я наконец осознал: мне хотелось убить их. Всех. Мне нужен был только толчок и уверенность, чтобы сразиться. Я её получил. Мама и папа раздражают меня. Все меня раздражают.