Часть 1

Под твоим языком что ни слово — хмельное варево. Помню, складно умела баюкать да заговаривать; оплывает свеча стеариновым рыжим заревом, колокольцы мороза звенят в слюдяном окне. Ничего не жалел — самородков, добытых силою, чьи слепящие грани рисуют слова и символы, говорил, по плечу обезглавить или помиловать, ан в глазах твоих шалых сочувствия нет как нет. Ходит слух, в двух верстах от твоей захудалой хижины терема и угодья враждой да позором выжжены; ты всё так же крепка, из рассудка отнюдь не выжила, всё смекнёшь с полуслова, без лишних обиняков. Удружи мне, колдунья, и я отплачу сторицею, дам в охрану двуна́дясеть лучших заезжих рыцарей, сам засяду в палатах, от браги и крови выцветших, принесу в здешний край благоденствие и покой. От вчерашних усобиц сердца догорают заживо, овдовели перины без дюжего тела княжьего; раз умела глядеть в потайное на десять са́женей, погляди, что мне выпадет в этот бунташный день. Говорят, изменила удача — сам истреби её. Как набат вечевой не остынет под снежной кипенью, так и месть моя будет горячая, ястребиная. Завтра город прошепчет «Приди ко мне и владей».