первая и последняя.

Свет луны мягким и холодным серебром заливал комнату, она лежала в теплой кроватке, а за окном бушевал ветер. Укрытая с головой, юная Эн пыталась остановить вечный поток дурных фантазий. При свете дня от них можно было убежать, но ночью они всегда догоняли. Очередная переполошеная голубка вспорхнула и забилась о стенки черепа. Казалось будто к ее крыльям привязаны тончайшие ниточки, поэтому удары крыльев отозвались глубоко под ребрами, обожгли раскаленным камнем. Несчастные птицы бились так сильно и настойчиво, словно вовсе не уставали. А гладкий, серый камень нагревался все сильнее, подогревая страх и тревогу, обжигая органы и заставляя девушку прижать к себе ноги. Полагаясь на инстинкт, ее тело стремилось скомкаться, упрятаться, сжаться в одну точку. Она не противилась, наоборот для удобства обняла себя за талию и стала поглаживать свою спину. "Словно в утробе: тепло и темно" — подумала девушка, устраиваясь по удобнее. Эн нервно встрепенулась от резкого порыва ветра и сразу же стала успокаивать себя. "Все хорошо", "Тише, тише... просто ветер" и "Не переживай, ты в безопасности" — она читала как молитву, как будто эти слова были напечатаны на обратной стороне век. Вдали что-то глухо падало, Эн старалась это игнорировать. Внезапно раздался мощный грохот, казалось будто он доносится отовсюду. Девушка успела только испугаться: сердце затрепетало, мышцы напряглись ещё сильнее, а дыхание то прерывалось, то учащалось. Много времени прошло прежде чем начало светать. Бледноликая Луна ушла на покой, передавая небосвод Солнцу. Лучики смело прорывались сквозь толщину одеяла. Эн толком и не спала, медленно открыла глаза, не покидая своего ночного убежища, она подумала — "Тишина...". Пока она разглядывала руки, в темно-красном полумраке ее укрытия, мысленный поток вновь побежал бурной, горной рекой. Спустя время бессмысленных раздумий она решила, что пора встречать новый день. Девушка стянула одеяло, очень яркий белый свет ослепил ее, заставил щуриться. Но благо умелые большие руки подхватили ее и шустро замотали во что-то мягкое. Раздался пронзительный визг, за ним щелчек ножниц, а после укус железного жала. Когда она привыкла к освещению, поняла что лежит на руках. Сверху, совсем близко, на нее смотрело улыбающееся, уставшее лицо женщины. Некоторые пряди выбились и прилипали ко лбу и щекам, она тяжело дышала, а взгляд был мягким и теплым. "Вы уже придумали ей имя?" — раздался мужской голос и шорох латекса. "Эн. Ее имя — Эн" — ответило улыбающееся лицо.