!*******

Нас было восемь. Семеро детей. И один старик. Старик был бывший гильдиец, а так же сильный маг. Он обучал Меня и Джерара Силе, а так же показывал пример стойкости, когда никакие цепи не могли сделать нас рабами. Эрза же тянулась к Джерару, становилась сильнее, как и Я, а мои друзья, кто знали Меня и до рабства — Миллиана и Сё — или сохранили человечность, или нашли отвлечение во всяких интеллектуальных играх, что потом переложилось на стратегическое мышление и навыки Сё именно в Предсказании. Последнее, со временем, стало его Истинным Именем, а может и было им всегда. Симон же был здоровым и крепким, но обделённым эфиром. Опыты Алькиры поставили точку в его скитаниях между этими двумя несоответствиями. Правда искусственная челюсть мешала говорить, но позволила использовать бóльшие объёмы эфира, а потом и манны, как и подобие Гласа , что можно было перенастраивать при должной сноровке. Отличное оружие, что, как по Мне, весьма стоило всех этих пыток. Волли же единственный из нас обошёлся без опытов. И тем не менее имел как Истинное Имя, так и шестое место среди семерых… !******* Семеро. Нас осталось семеро. После Восстания, что учинили Эрза и Я, а так же старик Роб, остались только мы — семеро детей Райской Твердыни , Башни. Старик погиб, защищая Сё и Миллиану во время Восстания, а его последние слова, переданные Миллианой: «Я так счастлив, что повстречал Вас здесь!» Эрза убила одного из надсмотрщиков или надсмотрщицу киркой, на рабочей части которой сохранилась алмазная пыль , а Я… — Ах, ты жал… — он не успел договорить, а может ещё пару слогов всё-таки успели вылететь из его поганого гнилого рта! Когда Я ударил цепью, что соединяла браслеты на моих руках, по его коленной чашечке, а сам он упал на каменный даже не пол, а просто поверхность самой дальней камеры самого поганого блока, что раздробил себе ещё сильнее и колено, и, с моей помощью, шею. Накинув цепь на шею этого жирного борова, Я обвил её один раз, а потом упёрся босой стопой ему в затылок, после чего оторвался второй ногой от подобия пола. Что же, опорой Мне служило его тело, а так же натянутые цепи, что медленно сдавливали ему шею, а потом… — Отлично, Шторм! — сказала Эрза, назвав Меня Истинным Именем . Чьи-то голоса и шаги раздались вдалеке коридора, когда Она уже стояла рядом с мечом, а Я только разматывал цепи с шеи приятно пахнущего трупа . В конце концов, когда Я вытащил меч из ножен этого (лишь внешне напоминающего человека) существа, то сбил переполненный моей манной кристалл, что только и ждал, чтобы отвалиться сам. Тени моментально стали подчиняться моей воле! А один из новеньких, как и вторая, что шла сзади, познали, что такое настоящая мощь гордости Алькиры ми-Дар , в отличии от них! !******* Двое. Нас было двое в той лодке, что отплывала от острова, где столько лет провели в рабстве, захваченные почти что детьми, но так и не ставшие рабами. Мы плыли, подгоняемые эфиром, что направлял Я, а так же вёслами, на которых сидела неутомимая Эрза. Рабство, а вернее наше выживание в нём, наше, что мы не сдались, дало свои плоды. Мышцы, что бугрились под её кожей, походили на отлитые из металла или высеченные из прочнейшего, заряженного эфиром гранита произведения искусства! А вот остальные… Они плыли на восьми кораблях со всеми возможными припасами, что остались от мёртвых имперцев. Ведомые Джераром, нашим Лидером, они шли под парусами, переодетые в хорошую одежду, сидящие в тёплых каютах, когда мы шли под дождём, чуть не попали в то, что являлось воплощением моего Истинного Имени – шторм! Нас было двое, но оставалось, как и сразу после Восстания, семеро. Только теперь мы были разделены… !******* Шестеро. Нас стало шестеро. Когда ложь Джерара была обличена, когда Симон и Миллиана поверили, а, как оказалось, никогда и не принимали ложь Джерара за чистую монету, когда Волли внемлил своим друзьям, а Сё убедился, сначала, всё же, не поверив нам, что мы на самом-то деле были преданы Джераром и, невольно, ими всеми, то нас стало шестеро. Сё и Волли хотели путешествовать. Симон хотел вступить в гильдию, где состояли мы с Эрзой, а так же дедушка Роб. Миллиана колебалась между ними, а Я больше всех вместе взятых метался из стороны в сторону, не зная ни что делать, ни как! И когда мы чуть было не распались снова, старик Макаров предложил: — Так создайте свою гильдию! — и нас стало шестеро, а мы стали гильдией Разбившие цепь! !******* Семеро. Нас снова стало семеро! Я понял, что не зря остановил клинок Эрзы, когда мы стояли над бессознательным Джераром. — Что ты творишь?! — крикнула Она Мне, но отвела клинок в сторону. — Он слишком многое значит для всех нас. — И слишком многое сделал для всех нас! — добавил Я, а по щеке покатилась слеза. — Я не могу просто бросить его и даже не попытаться вернуть! — произнёс Я над ним, доставая одну лакриму. — Что ты… — не успела Эрза договорить, когда Я… — Да — ответил и применил лакриму. — Я вытащу его из этого безумного бреда и сна, куда его свело непонятно что, но прежде… — кристалл стал аккумулировать эфир, разрастаться, становясь менее материальным, но от этого только более, особенно для магов, осязаемым — пусть поспит… — подразумевал Я, правда, искусственную кому — наш Лидер! !******* Кристалл хранился на Тенрю, а Мэст искал способы решить заданную мной проблему, за что Я обещал ему часть своей кристаллизованной манны, а так же содействие в поисках одного артефакта, что должен был быть в одной из Областей Тьмы, куда ходить мог только Я и ещё несколько магов на всём! На всём континенте. По крайней мере, из легальных и известных Мне, нашей гильдии и, позднее, нашей Г’Иль-дане . В конце концов, мы привели его в порядок, а Он… — Почему ты склоняешь голову, если ты сильнее Меня! — громко проговорил очевидный факт, только очнувшись, а Я стоял перед ним с приложенным к сердцу правым кулаком и склонённой головой. — Твоя тень достигает самой Бездны! — снова… всего лишь констатировал факт, но снова, почему-то, громким голосом. — Кто ты? — наконец-то, вопрос! — Шторм. — ответил Я просто. — Моё Истинное Имя – Шторм. — Так просто называешь Мне своё Истинное Имя… — Звёздное Небо! Ваше Истинное Имя – Звёздное Небо! — его лицо вытянулось в искреннем изумлении, оставляя место только шокирующему пониманию, что мы намного ближе, чем просто знакомые. — Через… что же… мы прошли… вместе!… — выговаривал отдельными словами, а Я, медленно подходя, проговаривал… не всё. — Через рабство, Восстание, боль, кровь, пытки и опыты, Арену Смерти и многое другое! — подойдя вплотную, Я посмотрел ему в глаза, положил руку на его плечо и добавил: — И ты – наш Лидер! Кто помог нам не сломаться, Джерар Звёздное Небо Фернандес! — его лицо, словно треснула маска, дрожало от эмоций, а две струйки слёз потекли из глаз, когда мы, наконец-то, обнялись! И так… нас снова стало… Семеро! !******* В Г’Иль-дане всегда оставалось место для Джерара, что отказывались занять как Я, так и Эрза просто потому, что без Него… Без Него… А были бы мы теми, кто подняли Восстание? Нет. Без Него было бы по-другому, так что, возможно, только возможно, но, скорее, скорее всего, было бы или без Восстания или с бóльшими… Намного. Бóльшими. Жертвами. Среди людей чувства разнились. Когда мы прибыли на нашем корабле, корабле гильдии Хвост Феи, где мы с Эрзой состояли целых шесть лет после рабства, то эмоции заметно различались, от ликования толпы, кто встречали Меня, до опасений гильдийцев Хвоста, как и наших са’а-Кари , тех, кто были с нами в той камере, в камере Райской Башне. Если Эрза была рада видеть Джерара и хотела верить, что всё действительно получилось, то вот остальные были более скептичны. Симон, хоть и не показывал, но ждал извинений, раскаяния за ложь. Он было пошёл к Джерару, но Я остановил его словами: — Я рассказал только про камеру, не про остальное — его взгляд выражал как желание разбить о мою голову что-то потяжелее тех камней, что мы кололи в рабстве кирками, так и понимание, что и зачем Я сделал. — Я… понял. Буду ждать, когда расскажешь — ответил и отошёл чуть дальше. Миллиана была рада видеть его в здравии, надеялась, но готовилась к худшему. В том числе держала тот самый кинжал, что сделал ей Джерар. Сё постоянно держал карту с символикой Звёзд на Небе, а Волли простодушно закинул руку Джерару на плечо. Вот только… все мы знали, что если он так делает, то это можешь означать одну из двух вещей: или высочайшее доверие, или опаснейшую ловушку. Когда он вызовет огонь на себя, то останется невредимым, а вот противнику придётся изгаляться лучше, чем на пыточной доске, когда медленный жар эфира съедает что-нибудь внутри тела, рвёт его, словно крюк, что оказался слишком глубоко в глотке, а может, чисто случайно, попал туда с противоположной стороны. К счастью… всё обошлось. И гнев Джерара принял один лишь только Я. !******* Моя кровь капала на ступеньки перед троном. Меч лежал в стороне, как и половина одежды, а ботинки улетели в другую часть главного зала. «Хорошо, что не попали на стол» думал про себя, пока Джерар сходил с ума. К счастью, в переносном смысле. — Единственное, что Я хочу сделать: к чёрту разорвать твою шею, Кайлас ! А потом вырвать твои кишки и, пока ты будешь ещё живой, поджечь их и обмотать вокруг твоей грёбаной шеи! — Разорванная шея… слишком плохо держится на висельнике — вдохнув воздуха между словами, проговорил Я. — Да чтоб тебя! — крикнул, запустив небольшой шарик манны в стенку, но потом передумал и швырнул его в окно. — Так красиво соврать не смог бы даже Предсказание! — такую высокую оценку Я не ожидал, вот только от лжи в моих словах была только полуправда. Уже собравшись высказаться, Мне пришлось заткнуться, потому что он продолжил: — Ты можешь сколько-угодно говорить о том, что хотел сохранить мою психику, вот только… — Человечность без памяти – ложь — сказал Я, прерывая его пыточную тираду. — А по поводу пыток, могу предложить более болезненный способ Меня казнить, если ты, конечно, победишь Меня, Звёздный ты наш Король — ответил ему впервые с огоньком боевого азарта! — Чёрт бы тебя… — Подрал? — Вырвал бы тебя наизнанку! — прокричал Джерар. — Это приятнее! — ответил Я с неумышленно приподнявшимся настроением. — Хотя бы напоминает те каналы, что в Меня имплантировала Алькира… — добавил, а он как-то опешил, с шумом опустившись на Трон. — Ты всегда… был таким… — проговорил подозрительно тихо, словно что-то вспомнил или осознал. — Каким? — переспросил спустя пару секунд. — Ты любил драться на Арене, в твоих глазах зажигалась нездоровая страсть перед опытами Алькиры, что она ставила на тебе же; она сама как-то сказала, что тебе нравится чувствовать… или сопротивляться боли! — с каким-то… даже… осуждением? Проговорил Джерар. — Думаешь, Я наслаждался рабством? — лукаво, но уже более серьёзным голосом спросил его, специально использовав это слово. — Думаю, что ты больной психопат, которому нравилось убивать чудовищ Ильхии, чувствовать боль, вы… — Я восстал. — проговорил твёрдо, но от того и тихо, слишком тихо и спокойно, чтобы быть без угрозы в голосе. Он выпрямился, сидя на Троне. Я встал с пола в полный рост. — Я восстал вместе с Эрзой, готовил бунт, сражался за свою Свободу, потому что только это имело значение! — тихое, подобное журчанию воды, звучание слов создавало ощущение опасности, словно на той Арене. Джерар потянулся за чем-то. «Рефлекс» отметил про себя. — Я был в рабстве, но не был рабом — произнёс Я, медленно подходя к нему. — Я был в рабстве, но так и не стал рабом — повторил по-другому, медленно и осторожно поднимаясь по ступенькам Трона. — А наше Восстание – наша Гордость! — подошёл вплотную к Нему, поднявшись по ступенькам и собственной крови, что уже растеклась и начала засыхать. — Всё остальное – всего лишь прелюдия, площадка, поле боя, где нужно было победить, и где закалилась… — на этих словах Я положил руки на его плечи — наша сильнейшая в мире Воля! — И Узы — поспешно добавил. — И Я готов платить эту цену, выбирать эту же жизнь снова и снова!… — Ради чего? — впервые перебил Меня за непозволительно долгий для Лидера промежуток времени. — Ради тебя — он хотел что-то выкрикнуть, но Я удержал его на месте и добавил громче: — Ради себя! Ради наших Уз, ради нашего Пути, что мы прошли, и что нам дал больше, чем забрал! — он хотел что-то сказать, спросить или выкрикнуть, но Я просто убрал руки и повернулся боком, готовясь сойти вниз. — Именно пройдя этот адский Путь, мы стали теми, кем мы есть. Именно оказавшись теми, — резко продолжил, перебив Его — кто способны победить, пройти и выстоять в этом аду, пусть вместе, а не поодиночке, мы обрели Истинные Узы, Истинную Семью друг в друге! — и бросил на Него взгляд через плечо. — Только так и становятся теми, кто знают Истинные Имена друг друга — эти слова вернули Его в тот день, когда он увидел Меня после комы. — А твоё предательство… — он дёрнулся, словно съел что-то не просто кислое, а ядовито-кислое, кислотное, разъедающее плоть и что-то глубже, саму душу, само естество! — давно отплачено. Он чуть ли не вскинулся, не высвободил манну и использовал свой Звездопад прямо здесь в здании гильдии Разбивших цепь, в главном зале, но… — Хоть кто-то напоминал тебе об этом? — спросил Я. — Хоть кто-то делал что-то из рук вон плохо? Может кто-то постоянно оспаривал без причин твои решения? Кто?! — он осел, расслабился, но внутри чувствовалось замешательство, что проливалось взглядом на окружающий мир, словно видение чего-то так, как может только Он. — Я совершал столько ошибок… — Именно потому, что ты делал эти ошибки, ты можешь быть Лидером! — Какой к чёрту лидер, если Я повторял на своих людях опыты Ильхии, Алькиры, методы всех этих палачей! Мне положено наказание… — Это и есть твоё чёртово наказание, если ты так его хочешь! — Какое это мать твою наказание?! — Самое ужасное. — лукаво улыбнулся Я, резко перейдя на спокойный тон. — Почему?! — Потому что именно это для тебя – самое невыносимое! — в моих глазах он прочёл, что знал и сам. — Так что веди нас, наш Лидер, а мы поможем… — Что именно? — Не совершать больше таких ошибок. — А если совершу?! — Почаще оглядывайся на прошлое, как на черновик. — А если не поможет? То, что тогда?! Что… — Я остановлю тебя — просто и без лишнего пафоса, без какого-либо замешательства ответил ему. — Как тогда — в его глазах вспыхнуло воспоминание, как мы сражались. Я против Него, против Джерара, а он не мог – почти! – ничего сделать. — Тогда Я доверюсь тебе и… Вам! — ответил с такой длинной паузой, что тишина начинала давить, как в пыточной. — Так бы сразу, мой Король — ответил ему титулом, что должен был перейти ему по чёртовому, презираемому Мной, наследству. Я уже собирался выйти, когда он сказал: — Останься. — Это приказ? — спросил с ложной угрозой в голосе, прекрасно понимая, чего он хочет. — Нет. Просто просьба… — ухмыльнувшись на это, Я подошёл к Трону… …и остался. И нас оставалось семеро долгие годы!