Он никуда её, черт возьми, не пустит

      Выходя из зала заседания после успешно законченного дела, Гермиона широко улыбалась. Не то что бы она внесла огромный вклад в его «успешность», но она гордилась как собой, так и остальными участниками выигранного дела.        Мистер Гринграсс отправляется в Азкабан, а его дочери наконец свободны от отца-тирана. Она уже и забыла, каково это — ощущать на своем лице искреннюю улыбку, которая полностью отражала её внутреннюю радость за других.        Она уже поговорила с Верховным судьей по поводу дела, узнав подробности о сроке и задержании преступника, поздравила двух сестер и их друга Блейза, те же в ответ от души поблагодарили её, и после этого она с ними распрощалась.        Вдруг она столкнулась с кем-то, уткнувшись носом ему в грудь. Она тут же отпрянула.        Перед ней стоял Драко Малфой. Он был по-прежнему одет в полностью черный костюм, который делал его солиднее и строже, что не соответствовало выражению его лица. На нем отобразился то ли испуг, то ли волнение. Он вышел из зала суда как только прозвучало окончательное обвинение.        — О, Гер… Грейнджер.       — Привет, — она не сразу вспомнила, что глупо улыбается самой себе, и мгновенно посерьезнела.        — Ребята все еще там?        — Да. Но сейчас уйдут, как я поняла… Гринграсса уже увели в подземелье, — её язык слегка заплетался. Несмотря на внешнюю собранность, она никогда не чувствовала себя совершенно растерянной.       А как еще она должна была чувствовать себя после того, как вынудила себя сказать любимому человеку, что вовсе никогда не любила его?        И этот человек стоял перед ней прямо сейчас, как ни в чем не бывало.        — Я ходил попросить знакомых забрать тело Офелии Хейз, — Драко провел пятерней по волосам, не торопясь уходить. Гермиона тут же вспомнила еще нескольких волшебников, которые несли бедную старушку, чье мертвое тело всё еще находилось в зале заседания.        — Мне так жаль, как с ней обошлись. Откуда ты узнал об этом?        — Меня попросили о помощи. И я помог, — пожал плечами тот, не вдаваясь в подробности.        — Это очень мило с твоей стороны.        Он усмехнулся:        — Я задолжал Астории.       Гермиона смотрела куда угодно, но только не на него. Она физически не могла заставить себя смотреть ему в глаза дольше секунды.        — Ты очень здорово им помог, — это было всё, что она могла сказать.       Драко кивнул.       — Мы можем поговорить?       — Мне кажется, мы уже разговариваем, разве нет? — она нервно улыбнулась.        — Гермиона, — он вздохнул и подошел ближе. Услышав свое имя, та подняла голову и заглянула ему в глаза. — Прошу тебя. Нам и правда нужно поговорить.        — У-у, не одни мы празднуем победу. О чем болтаете, голубки? Что-то я давно не видел вас вместе. Поссорились? — из зала заседаний вышел беспечный Блейз в сопровождении двух белокурых девушек. Он неприлично широко ухмылялся, подмигивая им.        Нет, когда-то она действительно въедет по этой роже.        Оба тут же повернулись к нему. И обоим не нашлось, что сказать.       — Что вы, язык проглотили? — его брови взлетели вверх. Несмотря на внешнее веселье, его глаза оставались серьезными. А рука по-прежнему сжимала пальцы Дафны.        — Прекрати до них докапываться, — сетовала та.       — Драко! Где ты был? Я не успела сказать, как… благодарна тебе! — встревоженно воскликнула Астория.        Гермиона отшагнула, однако та этого не заметила. Гринграсс подошла к Малфою и они по-дружески пожали руки.        — Большое спасибо тебе. Это было важно для меня.        — Не за что. Обращайся. Ты… в порядке? — губы Драко расплылись в дружелюбной полуулыбке.        — Теперь да. Еще раз спасибо. И пожелайте нам удачи, мы идем на последнюю встречу с Гаретом.       Грейнджер заметила, как ни одна из девушек не называла мистера Гринграсса отцом.        — Удачи! — одновременно крикнули Драко с Гермионой им вслед.       Их глаза мгновенно встретились и в этот раз она не смогла отвести глаз.        — Когда ты отправляешься в Австралию? — вопросил Малфой, когда те трое скрылись за поворотом.        — Я улетаю через три дня.        — Третьего июня?        — Да.        — Я лишь хотел спросить. В твоих намерениях ничего не изменилось?        Гермиона ответила не сразу.       — Ты имеешь в виду, по поводу Австралии? Нет, ни в коем случае.       — А насчет нас?        Она несколько раз моргнула, прежде чем пробормотать что-то нечленораздельное. Наступила неловкая тишина.        Драко шагнул ближе и поднес руку к её лицу.        — Не хочу признавать это, но… я скучаю по тебе, Гермиона, — заправляя выбившуюся из её уха прядь, произнес он.        Она вздрогнула, глядя в его серые глаза, полные неведомого ей смирения и… нежности?        Затем Малфой развернулся и направился по коридору к лифтам.        Гермиона с открытым от удивления ртом опустила взгляд на свои вспотевшие руки, а затем на его удаляющуюся спину.        Нет. В ней ничего не изменилось. Так ведь?        Она смотрела вдаль, пока его силуэт не исчез полностью.  ***       Сегодня вечером она улетает в Австралию.       Гермиона смотрела в окно своей съемной квартиры в Лондоне. Дом, в котором она выросла вместе с родителями, она продала совсем недавно, когда поняла, что больше не может там находиться.        Её голову не покидали слова Драко, сказанные им пару дней назад, в коридоре Министерства Магии.              «Я скучаю по тебе».        Эти слова, его взгляд и поведение рядом с ней… Неужели это был тот же Драко Малфой, который всё детство звал её Грязнокровкой?        Её сердце замирало каждый раз, когда она думала об этом.        — Проклятие, — прошипела себе под нос Гермиона и начала ходить туда-сюда по комнате.        Её новые апартаменты, которые она взяла в аренду были вполне приличными, но ничтожно маленькими. Так что всё, что она могла себе позволить были три шага в одну сторону, и три в другую.       Она отчаянно хотела забыть его. Эту дерзкую ухмылку, блестящие серые глаза и его глупую надежду на то, что «в ней что-то изменится».       Они не могут быть вместе, это ведь так… неправильно.       Она потрясла головой и завопила:        — Черт бы тебя побрал!        Взяв в руки чернила с пергаментом и сев за крохотный столик, Гермиона начала писать записку.  *** песня: Sparks — Coldplay.       Драко бежал под дождем по мрачным улицам Лондона, боясь опоздать.        Над ним не было зонта, и вся его одежда промокла до нитки.       Он вернулся к своему старому хобби и пулял дротики в своей комнате, когда в его окно постучалась знакомая сова с конвертом.        Небольшая записка гласила:       «Ты спрашивал, изменилось ли во мне что-то. Если ты все еще хочешь знать, то, сегодня, в 18:00 я буду в Громадной библиотеке. Приходи.                                            Гермиона.»       Вместе с ней сова держала в клюве светло-розовую розу.       «Нежная Гермиона».       В тот момент Драко тут же вспомнил собственные слова «и да, мои эгоистичные цветы были попыткой выкупить твое прощение».       Что бы ни побудило Грейнджер подарить ему розу, он на это повелся. Признаться честно, его чуть не хватил удар, когда он прочел эту малюсенькую запись.        А еще он отчетливо помнил, что именно сегодня она отправляется в Австралию. Именно поэтому, пытаясь выбросить эту мысль из головы, он вернулся к дротикам.        Быстро собравшись и выйдя из камина в Дырявом котле, он бросился на улицу и со всех ног побежал в сторону Громадной библиотеки. Он получил эту записку, когда до их так называемой «встречи» оставалось всего пятнадцать минут. Внутри его разума тем временем осела очень назойливая мысль, которую он даже не пытался отогнать.        Он никуда ее, черт возьми, не пустит.        Драко даже не обратил внимание, что на улице идет дождь, пока не оказался напротив своего отражения у дверей библиотеки.        На нем было полностью промокшее темно-синее поло с расстегнутыми сверху пуговицами, а на ногах первые попавшиеся туфли и прямые черные брюки.        И в таком виде он собрался возвращать свою девушку обратно?        Пожалуй, да.       Громадная библиотека не просто так называлась таким образом. Это была самая большая библиотека в магической части Лондона, а то и во всей Великобритании.       Влетев в открытые двери, он чуть не врезался в одного из прохожих. Тот ахнул, но быстро исчез из его поля зрения.        — Мистер, куда вы несетесь! Соблюдайте тишину! — бросила ему в спину одна из библиотекарш, пока он судорожно искал глазами Гермиону.       Книжные полки тянулись до самого потолка. Среди этих огромных и длинных полок можно было потеряться.        Это место было популярным, но сколько бы учащихся студентов здесь не было, их всегда было мало, настолько громадна была эта библиотека.       Драко жадно впивался глазами в каждого человека, сидящего за столами или в креслах рядом со светильниками. Все едва ли поднимали головы и потому найти Грейнджер было тем еще квестом.       Однако он управился за несколько минут.        Она сидела в укромном углу за одним из самых дальних стеллажей, устроившись в одном из двух кресел, между которыми стоял небольшой журнальный столик. Увидев его, раскрытая книга выпала у неё из рук.        — Ты пришел, — не сразу произнесла она, поднимаясь с кресла.        Он кивнул:        — Ты позвала.       — Ты весь… мокрый.        Он оглянулся на свою одежду.        — Да. На улице льет, как из ведра.        Гермиона была одета в повседневные джинсы и черную водолазку, подчеркивающую её талию. Её непослушные волосы были аккуратно уложены и, тем не менее, она не избавилась от своих кудрей.        Ему тут же захотелось их коснуться.       — Я сегодня улетаю.       — Я знаю.        Знала бы Грейнджер, с каким ужасом он отсчитывал дни до этого отвратительного дня.        Однако… у него еще есть шанс всё вернуть.        — Ты прислала мне розу. Почему?        — Розу? А, да… знаешь, единственный день, когда мужчины получают цветы — это их похороны. Разве это не ужасно? И поэтому я решила, почему бы нет?        — А написала ты мне по той же причине? Почему бы нет? — невесело усмехнулся Драко.        Та сглотнула.       — Что?        — Я просто хочу, чтобы ты была честна со мной, Гермиона. Как и я с тобой. Почему ты написала мне? Ты передумала насчет Австралии?        — Нет, вовсе нет. Я лишь хотела… — она умолкла, опустив взгляд в пол.        Драко нахмурился, не отрывая от неё глаз.        — Что?       — Ты хотел узнать, изменилось ли во мне что-то.       — И?        Гермиона вздохнула и оглянулась на кресла.        — Давай присядем?        Он серьезно взглянул на неё, но все же сел напротив. Та продолжала молчать.        Ему захотелось громко рассмеяться. То ли от злости, то ли от печали. Он вдруг встал, не выдерживая. Он промок до нитки, а ей хоть бы хны?        — Это уже смешно, Грейнджер. Тебе нечего сказать? Ты не знаешь, зачем написала и позвала меня сюда? Так вот знай. Я не мальчик на побегушках и никогда им не буду. Если ты ничего ко мне не чувствуешь, то даже не думай, что я прибегу по первому твоему зову, как верная собачонка.        Он безнадежно покачал головой и развернулся, собираясь уйти. Должно быть, сегодня не его день. Опять.        — Драко, подожди!       Он медленно обернулся и устало взглянул на неё.        — Зачем ты позвала меня сюда, Гермиона? Я начинаю думать, что был прав, когда ненавидел тебя.        Та подошла к нему и сморгнула внезапно появившиеся слезы.        — Прости меня, Драко. Я соврала. Тогда, на Астрономической башне, я соврала, потому что не видела другого выхода… я была так потеряна и разбита, что не могла мыслить рационально. Я была так зла на все, произошедшее с нами, что совсем не заметила, как сама причиняю тебе боль. Я… люблю тебя, Драко. Я люблю тебя с момента, когда ты оплатил лечение моей маме. Я люблю тебя с момента, когда ты волновался обо мне настолько, что ворвался ко мне в комнату во время завтрака. Я люблю тебя с момента, когда ты попросил мою книгу и прочитал её. И я никогда… не переставала любить тебя. До сегодняшнего дня я была растеряна, не зная, что делать, и правильно ли я поступаю. Где-то глубоко внутри я понимала, что нет, но жизнь была настолько трудной в последние месяцы, что я просто… запуталась.        Драко затаил дыхание, слушая её речь. Его рот бесшумно приоткрылся.        — И эта записка с розой… я хотела попросить прощения и сказать, что очень дорожу тобой. Сама не понимаю, в какой момент ты стал для меня так дорог, — она слабо улыбнулась. — Но во мне ничего не изменилось. Я и до этого любила тебя, Малфой.        Он молча шагнул к ней и, наклонившись, поцеловал.        Это был самый долгий и самый чувственный поцелуй в их жизни.        Они не слышали, не видели и не думали ни о чем, кроме друг друга.        Драко не знал, в какой момент на их щеках появились слезы. И в какой момент их слезы смешались. Всё, что он чувствовал — это облегчение.       Когда они оторвались друг от друга, то Гермиона засмеялась, вытирая мокрые дорожки на его щеках.        Драко улыбнулся. В этой улыбке было всё — их общая грусть, горе, спокойствие, радость и… любовь.       Через час они запыхавшиеся бежали по аэропорту Лондона. Он с удивлением пялился на маглов и эту диковинную штуку с крыльями. И они будут лететь в этом?!        Гермиона легко ориентировалась и хлопала по его ладони каждый раз, когда он по привычке тянулся за палочкой.        — Мне уже не кажется хорошей идеей лететь на самолете, — заявила та, когда они сели на свои места.        — А были варианты получше?! — выгнул бровь Драко.        — Возможно, но я привыкла летать в Австралию самолетом.        — Потрясающе, — саркастично ответил он и вдруг почувствовал на своем плече чью-то руку. Он испуганно повернул голову.        — Откройте шторку, пожалуйста, — произнесла женщина с заднего сидения. У неё в руках был маленький плачущий ребенок.        — Что?        — Шторку откройте, — повторила она, кивая на окошко.        — Я не знаю, как… — пробормотал Драко.        Гермиона наклонилась к нему, протягивая руку. Подняв шторку, открылся пасмурный вид на аэродром.        — Вот так, — с укоризненной ухмылочкой пояснила та.        Однако всё, на что обратил внимание Драко были её губы, оказавшиеся в непосредственной близости.        И это не осталось незамеченным.        — Ты просто невыносим, — закатила глаза она.        — Я тоже люблю тебя, Грейнджер.