Глава 13: Осознания и размышления (Часть 7)

Пока они жаловались — Ванда тоже присоединилась со своим недовольством, — Сокол вновь сосредоточился на экране. Репортеры вроде бы наслаждались взаимодействием между героями и смехом Мстителей, наблюдавших за выходками плаща — некоторые тоже не смогли сдержать свое веселье. Сэм мысленно отметил, что такая сценка показала сидящих на подиуме людей более доступными, более приземленными. Даже несмотря на разумные летающие плащи, что, на самом деле, было довольно удивительно. В этом, скорее всего, и состоял их замысел. Идея явно была в том, чтобы заставить жителей, которые ненавидели или боялись суперов, пересмотреть свое мнение. Уилсон натыкался на ролики с протестами против Ванды и ее магии, а теперь у Мстителей был новый волшебник с чертовым плащом в роли домашнего питомца. Насколько Сокол видел, у них получалось. Они были просто обычными людьми, и именно это и демонстрировали. Скорее всего помогла и их более активная работа на благо общества — они не сидели на месте, ожидая суперзлодеев, они совершали больше добра. Несколько следующих интересных вопросов — после парочки, направленных Защитникам, — были в основном про спонсирование Мстителей. И тогда Уилсон выяснил, что с заварушки в Вашингтоне с ГИДРой Старк финансировал их лично. Это было новостью. Он никогда не спрашивал про то, кто выделяет средства, лишь предполагал, что за это была ответственна какая-то группа в правительстве. Он, конечно, знал, что именно инженер обеспечивал им жилье и создавал их обмундирование, но похоже все в доме, еда и одежда также были оплачены из его кармана, как и возмещения ущерба и перестройки — кроме тех сумм, которые миллиардер мог получить от благотворительных фондов. Числа, по примерным подсчетам Сэма, уходили за миллиарды, но только он сам, Барнс и Скотт выглядели шокированными и возмущенными. Когда Лэнг, казалось, собрался что-то сказать по этому поводу, Ведьма лишь зыркнула на него. — Это в любом случае кровавые деньги. Меньшее, что он мог сделать. Миллиарды долларов… Это потрясло Уилсона до глубины души. Он даже представить себе не мог суммы, которые исчислялись натуральными миллиардами! Он никогда не раздумывал о стоимости их обмундирования, об обслуживании базы, об их миссиях, о джетах… теперь начал, и чувствовал себя невероятно неуютно — он ни разу даже “спасибо” не сказал. Теперь Старк не финансировал Мстителей в одиночку — средства шли из совместного фонда инженера, Хоуп и Дэнни. Они отказались от средств правительства, чтобы сохранить инициативу Мстителей неподконтрольной, но за миссии, запрошенные от Совета по Соглашениям, они получали какую-то оплату. Основываясь на их словах, миссии, которые им таким образом предлагали, они могли принять или же отказаться от них. Тот факт, что они могли отказаться от задания, стал еще одним шоком. Основное возражение Стива против Соглашений состояло в том, что так их заставят выполнять что-то против их воли.

— Что если Изгои вернутся и начнут звать себя Мстителями?

Лаура глянула на Старка, который снова отстранился от разговора — инженер все еще улыбался, но теперь его улыбка явно была натянутой, в отличие от легких открытых улыбок, которыми он разбрасывался ранее. Сэм заметил, что, как и на сессии Совета по Соглашениям, он слегка побледнел. Никто в их комнате не прокомментировал состояние миллиардера, но у Барнса на лице читалось странное беспокойство. Уилсон надеялся, что Солдат не захлебывается виной от случившегося в Сибири. Скорее всего ему было тяжело видеть, что Старк не восстановился полностью. Сокол искренне желал, чтобы репортер не задавал этот вопрос — он просто знал, что ответ для них будет чистым адом. Скотт явно не смотрел ролик до текущего момента, раз испытал шок на предыдущих вопросах, так что и по его лицу нельзя было предположить, что сейчас скажут. Однако Сэм не ожидал, что из всех людей отвечать будет Лаура.

— Они не могут. Не легальным образом, по крайней мере. Доктор Старк является владельцем лицензии и работающей в соответствии с ней гражданской организации, а также ГВАРДИИ. Кто-либо другой, использующий эти названия, будут делать это, нарушая закон.

— Он не может просто присвоить себе Мстителей! Клинт не выглядел счастливым, но при этом все равно пожал плечами на возглас Стива: — Естественно может. Фьюри ему все фактически отдал. Ты был лидером, но Старк все финансировал, так что команда принадлежала и ему. Фьюри решил, что это лучший способ удержать его вовлеченным в инициативу, заставить ее поддерживать. ЩИТ едва мог позволить себе наше обмундирование, и ты знаешь, что дизайны Старка гораздо лучше. — Но это… это неправильно. Стив — глава Мстителей! И с этой фразы разверзлась буря. Ведьма и Кэп начали яростно обвинять инженера во всех возможных грехах. Каждый упрек сводился в целом к тому, как он украл титул Мстителей. Бартон присоединялся к некоторым их высказываниям, но даже он был вынужден признать, что у миллиардера были все легальные права. Уилсон вспомнил о письме, что Роджерс отправил Старку, и не смог сдержаться — он был зол, а это был хороший, пусть и не совсем честный укол. — Ты же сам написал, что Мстители всегда были его, Кэп. Стив лишь яростно зыркнул в ответ, после чего утопал из комнаты. Вскоре прибыла еда, и Барнс занес ее в дом — а ведь Сэм проглядел, как тот вышел из гостиной. Незаметный гаденыш. Клинт с Вандой подхватили свои порции и порцию Роджерса, затем тоже раздраженно на него посмотрели и покинули комнату — Сокол лишь тяжело вздохнул. Потом оставшаяся троица разобрала свою еду и устроилась у телевизора. Похоже, теперь он впал в немилость. Остальные вопросы конференции были заглушены недавними криками, и Уилсон решил пересмотреть их позже без дополнительных комментариев от своих соседей. Барнс с надеждой глянул на них со Скоттом: — Посмотрим Властелина Колец? Сокол не удержался от усмешки и запустил запрошенный фильм. Лэнг, кажется, все еще искал информацию по Старку, и, видимо, наткнулся на вебсайт, посвященный стремным сталкерско-фанатским фотографиям. Потому что почему бы и такому не существовать, ага. — Кэсси, моя девочка… Она тоже там. Он показал им серию фото с инженером, Лаурой и Мэг в парке с целым выводком детей. Сэм знал, что двое из них были Лауры, одна, очевидно, Скотта, но там еще присутствовали подросток и маленькая девочка, чьих родителей он не мог даже предположить. Странно. Ну и странным было видеть Старка, обвешанного детьми. Лэнг с несчастным видом смотрел на снимок, где Кэсси и Лила сидели у миллиардера на спине, а последняя девочка прицепилась к его ноге и смеялась, запрокинув голову. Несмотря на кучу детей у себя на руках, Старк улыбался. На другой фотографии он лежал на земле, а вся толпа детей навалилась на него кучей. От такой картины Барнс выглядел не менее озадаченным, чем сам Сэм. Им троим рассказывали так много про инженера. Вот это все… не совпадало ни с одним из услышанных ими рассказов. С позиции Барнса, 27ое сентября. Он снял очки и сделал глубокий вдох. За текущую сессию они прошлись по пяти воспоминаниям и смогли диссоциировать четыре из них. Пятое они, после шестой попытки без какого-либо прогресса, решили оставить на следующий раз, так как Джеймс начал нервничать. Около часа он провел, используя все объясненные терапевтом техники, чтобы прийти в себя, а еще для успокоения перечислял предметы, на которые садились бабочки из экранной заставки, после чего чувствовал себя удивительно хорошо. Не потрясающе, нет — он устал и словно прошел через эмоциональную соковыжималку, но при этом ощущения были схожи с теми, когда впервые за долгое время после тяжелых событий позволяешь себе проплакаться. У них прошло уже несколько полноценных сессий работы с очками, и Сержант смог диссоциировать довольно много воспоминаний. Он не чувствовал себя идеально, но ему стало как будто… легче? Раньше каждую ночь у него были кошмары, он мог проспать едва ли два часа, а теперь время от времени случались ночи, когда ему не снилось совсем ничего ужасного. Да и спать он стал в среднем часа по четыре… ну, в те ночи, когда вообще спал. Иногда на него нападала бессонница. Он начал всю эту работу над воспоминаниями лишь в надежде, что у него из головы вытащат контрольные слова. Хоть конкретно эта задача пока откладывалась, технология уже так сильно ему помогла, при этом за такое короткое время — это было невероятно. Он обсуждал свой прогресс с Сэмом — тот был за него рад, но тоже казался шокирован подобной скоростью. Конечно все не могло быть совершенно радужно. После одной из сессий, на которой было диссоциировано семь воспоминаний, он вернулся в состояние, где словно бы парил… после чего, абсолютно внезапно, ощутил себя полностью разбитым. Он не мог встать с постели. Не мог есть. Не понимал причин, и был зол на себя за то, что без каких-либо предпосылок превратился в такое жалкое существо. Когда он пропустил одну из встреч с терапевтом, ей пришлось набраться храбрости, прийти к ним домой и столкнуться со Стивом, чтобы обговорить его ощущения. Она объяснила, что депрессия не работает по строгим правилам, что если на улице хорошая погода, то это не означает, что человек будет счастлив. Иногда она накрывает человека в тот момент, когда все вроде бы замечательно, и обвинять себя в подобном состоянии не поможет выходу из него и улучшению самочувствия. Они тогда проговорили несколько часов, и ушла она лишь в тот момент, когда он относительно взял себя в руки и решил поскладывать оригами-животных, а потом испечь печенья. Он пообещал не пропустить их следующую встречу. В общем и целом Барнс чувствовал, что хорошо справляется. И Стив был единственным, кто с этим не соглашался. Он был резко против встреч с психотерапевтом, определенно против загадочной технологии, которую Джеймс отказывался с ним обсуждать. Может, если бы он рассказал Роджерсу про очки, это бы помогло? Дал бы ему про них почитать… Сомнительно, конечно, но, может, стоило попробовать. По мнению Кэпа, прошли уже “века”, а он все еще не был “исцелен”, поэтому техника Шури и его терапевт были, очевидно, бесполезны, так что ему стоило бы прекратить тратить на них время и вместо этого оставаться дома с ним. Джеймс был довольно-таки горд собой, когда отказался и заявил, что продолжит, и что таков его выбор. У него не было даже слабейшего позыва к панике, когда он это сказал, и после он остался на месте, а не выпрыгнул в ближайшее окно. Для него это был огромный прогресс. Для Стива — знак того, что им манипулируют и изменяют его личность, ведь “его Баки никогда бы с ним так не спорил”. Роджерс постоянно забывал, что к нему вернулись все довоенные воспоминания — Сержант мог вытащить сотни моментов, в которых Баки и Стив орали друг на друга как банши, когда не могли прийти к согласию по простейшим вопросам. И тогда эти ссоры не означали, что они не были друзьями. Поэтому Джеймс не мог понять, почему Кэп был так против его текущего решения. У Стива в голове словно бы существовал эдакий совершенный образ его друга из прошлого, и Солдат не смог бы соперничать с этим образом, даже если бы хотел. Размышления о Роджерсе всегда приносили с собой смешанные чувства, поэтому пока задумался, он рассеянно крутил в руках очки. Он пробегал пальцами туда-сюда по стикеру, чувствуя смену тактильных ощущений из-за перехода с одного материала на другой. В последнее время он частенько так делал, даже специально выискивал любопытные вещицы, чтобы пробежаться по ним пальцами.