Nights in White Satin*

      Блёклый край сигареты мелькает почти перед самими глазами. Тонкая женская рука, что протягивает её, выглядит почти такой же светлой, почти бледной. Если не смотреть на неё, то можно наткнуться на ловко заправленную в рабочие штаны рубашку. Та тоже светлая, тщательно накрахмаленная. — Возьми сигаретку, Аки, — настойчиво тянет приятный женский голос. Такой родной, давно ему знакомый. Он уже привык не только к нему самому, но и к постоянным попыткам подбить его на новую вредную привычку. — Нет уж, — спокойно отвечает парень, лишь отмахиваясь от предложенной сигареты. — Говорил ведь уже…       Тонко скрученная бумажная трубочка по-прежнему маячит перед глазами, покручивая фигурным хвостиком. Химено смотрит на парня, слегка надув губы — демонстрирует наигранную обиду — и склонив голову. Зажатая между двумя пальцами сигарета кажется совершенно лишней в её ладони. Та протянута вперёд так, словно бы демонстрирует знак «мир».       На такое Аки бы согласился. — Нам как напарникам всё равно ещё долго работать, — негромко хмыкает девушка. — Сделал бы одолжение… — Ладно, — подаваясь слегка вперёд, произносит Хаякава. — Попробую. Но это будет первый и последний раз.       Первая и последняя сигарета.       После его слов лицо Химено тут же принимает одно из своих самых довольных выражений, если не самое довольное. Ему нравится видеть её. Смотреть, как губы напарницы медленно расплываются в искренней улыбке, встретить которую у охотников на демонов — огромная редкость. Кажется, именно этим Химено и уникальна…       Аки тянется за предложенной сигаретой, аккуратно хватая ту за кончик и забирая себе. С секунду он вертит её в руках, будто бы видя первый раз, а затем подносит к яркому свету, льющемуся с потолка ресторана. — Правда… плохой выходит из тебя наставник, — тянет парень, намеренно не глядя на девушку. — Заставляешь несовершеннолетнего курить… — А ты ещё… — вопрос застревает у Химено в горле. Она сжимает губы и едва заметно хмурится. — Тогда отдай.       Девушка тянется вперёд, локтями упираясь в стол, и выхватывает сигарету у Хаякавы из рук. — Придержу её для тебя.       Она вновь улыбается, а блёклая трубочка теряется в её цепких пальцах, окончательно пропадая из вида. — Примешь как подарок, когда станешь чуть старше…       Аки смотрит на девушку, и лицо её медленно пропадает — теряет свою форму, становясь размытым, совершенно нечётким. С каждой новой попыткой ухватиться за воспоминание оно бледнеет, гаснет на глазах.       Взор застилает сигаретный дым, напоминающий густой туман. Едкий запах проникает в нос, а рот заполняется горьковатым привкусом. Словно раскусил бумажную обёртку сигареты и проглотил табак в чистом виде.       Химено…       От неё не осталось ничего. Она растворилась тем же незримым дымом, исчезла из его жизни, оставшись лишь воспоминанием, которое Аки хочет навечно сохранить в своей памяти.       Перед глазами мелькают строчки из писем, выведенные знакомым почерком. «Недавно вынудила Аки ухо себе проколоть…» «Убедить бы его на гражданскую службу уйти. Хотя бы со мной, но не знаю, как…» «На днях уже пыталась уговорить его, но он отмахнулся. А я ведь всерьёз предлагала…»       Аки. Аки. Аки. Почти в каждой строчке старых писем. Все они отправлены семье, но все исписаны его именем…       Когда он читал эти строки, руки дрожали. По какой причине? Он и сам не понимал. Чувствовал вину за то, что она погибла, надеясь сохранить его жизнь? Был полным дураком и не замечал её чувств?       Что чувствовал он сам? Если бы Химено осталась жива, сидела прямо сейчас перед ним, смог бы он открыть ей и своё сердце? Была ли это любовь или простой страх за напарника? Они оба привязались друг к другу, не желая потерять человека, за пару лет ставшего в разы ближе других… Возможно, ложные чувства съедали обоих, вот только Химено, в отличие от самого Аки, смогла их озвучить… «Только не умирай, Аки…» «Ты должен жить, Аки…»       Тёмная густота ночи поглощает его мысли. Холод металлического ограждения балкона касается его ладоней, когда парень прикрывает за собой дверь, оставляя небольшую щель, и выходит в тишину. Свет позади не горит, в соседних домах он погас намного раньше.       Все спят. Лишь где-то вдалеке слышится одинокий жалобный собачий лай.       Стул из светлой пластмассы слегка скрипит, когда Аки садится на него, поглядывая на усыпанное блёклыми звёздами небо. Те только-только появляются, заново рождаясь этой ночью.       Пачка сигарет шуршит, выныривая из кармана. Она почти полная. Куплена на днях, однако уже имеет несколько пустых мест там, где должны лежать тоненькие скрученные трубочки. Страсть, которую она привила ему.       Нижний ряд ещё полон, но Аки достаёт одну единственную сигарету, не подходящую ко всему набору. Ту, что он получил лишь сегодня, хотя можно было уже давно…       Хаякава берёт её, пряча на считанные секунды в зажатой ладони, и смотрит на верхний слой. На нём виднеется надпись, сделанная чёрным маркером. «Easy revenge»       Даже на сигарете заметен её почерк. Точно такой же, каким написаны письма.       Холодные глаза, отдающие глубокой синевой, неотрывно смотрят на сигарету. Кроме воспоминаний, плотно засевших в его голове, от Химено осталась ещё одна вещь. Она осязаемая, настоящая, и сейчас она покоится прямиком в его руке.       Последнее воспоминание о ней.       Аки делает глубокий вдох. Ночь приносит с собой лёгкий ветерок, который едва колышет полупрозрачные занавески, разделяющие балкон и комнату за его дверью.       Где-то в соседнем доме слышится тихая мелодия, медленно подбирающаяся к нему и заполняющая одиночество своим мотивом. Тот очень простой. Простой и грустный, пропитанный явной горечью, улавливаемой в каждой ноте… Nights in white satin, never reaching the end, Letters I've written, never meaning to send.       Хаякава закрывает глаза, погружаясь в оставшиеся у него воспоминания. В них силуэт молодой девушки, ненавязчиво подчёркнутый светом ламп ресторана, совсем рядом с ним. Единственный глаз, не закрытый тёмной повязкой, неизменно покоящейся на её лице, приветливо смотрит на парня, заставляя погружаться в глубину его цвета. Лёгкий. Тихое море.       Пожалуй, эту красоту Аки тоже раньше не замечал… Beauty I'd always missed with these eyes before. Just what the truth is, I can't say anymore.       Зажигалка негромко звенит своим металлическим корпусом. Она едва ощутимо чиркает, и огонь освещает бледное лицо парня.       Он подносит его ближе, касается губами кончика сигареты: совсем несмело, словно боясь, что последнее воспоминание о ней исчезнет вместе с тем, как сойдёт пепел и исчезнет дым… 'Cos I love you, yes I love you, oh how I love you.       Терпкий дымок медленно поднимается от маленького балкона к тёмному небу с россыпью звёзд. Сигарета медленно тлеет, с каждым новым сантиметром пожирая часть надписи. Через минуту-другую от неё останется одно лишь воспоминание.       Аки снова вдыхает. Дым взмывает вверх, а зажжённая сигарета летит вниз — в темноту ночи, в которой растворяется абсолютно всё…