Глава 23. Чужие ожидания.

Иногда отражение в зеркале

более реально, чем сам объект.

Льюис Кэрролл, «Алиса в Стране Чудес».

Самой последней на заднее сиденье внедорожника забралась Аоминэ. Их группа насчитывала всего пять человек, поэтому все спокойно смогли уместиться в одном автомобиле. За рулём, как и ожидалось, был Агуни. Рядом, на пассажирском сиденье, устроился один из незнакомых мужчин, второй занял место у заднего окна. По центру же сидела девушка, лицо которой казалось смутно знакомым. Несколько раз Аоминэ точно видела её на Пляже среди боевиков, однако даже имени её не знала. Мотор загудел, и внедорожник плавно тронулся с места, после чего выкатился за ворота Пляжа. Аоминэ откинулась на спинку сиденья и упёрлась локтем в дверцу, удобно подперев кулаком висок. Из-за темноты сложно было что-либо разглядеть на улице, поэтому девушка скучающе окинула взглядом своих спутников. Благодаря свету фар в салоне создавался полумрак, который давал возможность увидеть хотя бы черты их лиц. С Агуни всё было понятно. Только один его грозный вид выдавал в нём лидера боевиков. Лежавшие на руле запястья были покрыты старыми ссадинами и побледневшими шрамами, что только дополняли его образ бойца. Другие мужчины внешне ему ни капли не уступали. У первого длинные волосы были аккуратно собраны в пучок на затылке. По всей скуле проходил старый шрам, одним концом терявшийся в щетине. Второй выглядел заметно старше. Он не отличался таким же внушительным телосложением, но и хрупким назвать его язык не повернулся бы. Девушка слегка выделалась среди всех. Она была почти на голову ниже даже Аоминэ и гораздо у́же в плечах, из-за чего казалась самой хрупкой среди присутствующих. Но сидела с совершенно невозмутимым выражением, сложив руки на груди, и молча смотрела вперёд. Со стороны компания выглядела довольно своеобразно. Если бы кто-нибудь увидел их сейчас, мог решить, что перед ним небольшая шайка бандитов. Для полной картины не хватало разве что татуировок да пары бейсбольных бит в багажнике. Возможно, группу специально так подобрали для сегодняшней игры. Учитывая тот факт, что Анн рассказывала о своих наблюдениях и вероятностях появления тех или иных карт на определённых аренах. Впрочем, долго размышлять над этим Аоминэ не стала. Какая разница, что ждёт их впереди, если узнать ответ всё равно получится только на месте. Она отвернулась к окну, потеряв всякий интерес к группе. Пальцы начали рассеянно барабанить по бедру, а взгляд провожал мелькавшие за стеклом здания.

***

До арены они добрались быстрее, чем ожидала Аоминэ. Уже минут через пятнадцать внедорожник свернул с широкой улицы и, объехав какое-то сооружение, остановился с его тыльной стороны. Перед ними возвышалось обычное промышленное здание, каких в Токио десятки. Это было большое кирпичное строение без какой-либо облицовки. Потемневшие от времени стены казались почти чёрными в ночном мраке, а редкие узкие окна располагались так высоко, что заглянуть внутрь не получилось бы никак. Территория вокруг выглядела заброшенной. Бетонный забор, окружавший здание, местами пошёл трещинами и обвалился, оголяя арматуру, а вдоль него разрослись высокая трава, колючие кусты и молодые деревца. Несколько светящихся стрелок, прикреплённых прямо к кирпичной стене, тянулись вдоль здания, указывая путь за угол. Где между мусорными контейнерами и пожарной лестницей обнаружилась металлическая дверь. Вход выглядел настолько неприметно, что Аоминэ прошла бы мимо, если бы не эти яркие вывески, сообщающие об игровой зоне. Стоило открыть её, как за порогом показалась бетонная лестница, уходящая вниз. Настороженно переглянувшись, один за другим игроки начали спускаться. Признаться, Аоминэ ожидала увидеть сырой подвал с голыми стенами, тусклым освещением и запахом дохлых мышей. Вместо этого ступени вывели их в неожиданно уютное помещение. Светлые стены и такой же пол делали его просторнее, чем оно было на самом деле. В центре стояли диван и кресла красивого кремового оттенка, а между ними расположился небольшой круглый журнальный столик. Несколько декоративных растений и аккуратно расставленные элементы декора лишь усиливали ощущение, будто они оказались не на цокольном этаже неизвестного промышленного склада, а в комнате ожидания какой-нибудь частной клиники или офиса. Впрочем, ощущение уюта оказалось обманчивым и моментально улетучилось, стоило только разглядеть ряд телефонов на поверхности стола. У самой дальней от лестницы стены возвышались массивные двустворчатые двери. Они не были настолько огромными, чтобы напоминать складские ворота, но всё равно казались чужеродными в таком аккуратном помещении. Очевидно, что игра начнётся по ту сторону. Один из мужчин первым подошёл к дивану и тяжело опустился на него, предварительно зацепив пальцами телефон. Его сокомандник опустился рядом и, ничуть не смущаясь, закинул ноги на журнальный столик. Девушка плюхнулась в кресло и, откинувшись на спинку, удобно устроила руки на подлокотниках, после чего прикрыла глаза. Агуни же остановился неподалёку от дверей и больше не сдвинулся с места. Аоминэ взяла телефон и, пройдя регистрацию, сунула в карман. Ей тоже не хотелось садиться, поэтому она, сцепив руки за спиной, медленно прошлась вдоль стены, ещё раз оглядывая помещение. В воздухе витал хорошо уловимый аромат чистящих средств и прохлада, которую поддерживала исправно работающая вентиляция. Здесь и вправду было очень приятно находиться. Без пристального внимания не осталась и группа — нужно было разобраться, с кем именно ей сегодня играть. Сейчас как раз предоставилась хорошая возможность рассмотреть их более детально. Аоминэ подошла к пустому креслу, положила локти на его спинку и, сцепив ладони в замок, обвела людей взглядом. — Раз уж играть будем вместе, может, познакомимся? — начала она. — Я Аоминэ. Она считала, что при необходимости обращаться друг к другу по имени всё же удобнее, чем звать «эй, ты!» или тыкать пальцем. Мужчины переглянулись, явно не ожидая такого начала разговора. — Ватанабэ, — представился тот, что сидел ближе к подлокотнику. И хотя щетина и мешки под глазами пытались его состарить, Аоминэ была уверена, что мужчине лет тридцать, не больше. Сильно бросался в глаза розоватый шрам от ожога на левой скуле. Стоило только представить раскалённый металлический прут или обломок трубы, прижатый к нежной коже лица, как Аоминэ мысленно поморщилась. Каким бы образом ни появился этот рубец, знать подробности ей совершенно не хотелось. — Сугавара, — назвал свою фамилию второй, так и не убрав ноги с журнального столика. Как девушка успела заметить ещё по дороге, этот человек был старше остальных. На висках уже виднелась седина, а на лице залегли неглубокие мимические морщины. На вид ему можно было дать лет сорок, может, немного больше. Однако даже свободная одежда не скрывала, что мужчина находился в хорошей физической форме. — А я Мэй, — брюнетка махнула рукой, как бы привлекая внимание к своей персоне. Она не стала называть фамилию, ограничившись только именем, так как уже давно не видела смысла в формальностях. Молодые черты лица легко могли сбить с толку, однако Аоминэ почти не сомневалась, что Мэй уже далеко за двадцать. Скорее всего, они были ровесницами или разница между ними составляла всего несколько лет. Агуни даже не шелохнулся. Он по-прежнему стоял у дверей, скрестив руки на груди. Представляться, по всей видимости, не счёл нужным. Аоминэ лишь мельком взглянула в его сторону и понимающе усмехнулась. Вряд ли в этой комнате нашёлся бы человек, который не знал, кто такой Агуни. Она ещё раз обвела взглядом всех присутствующих и уже в следующую секунду недовольно нахмурилась, когда заметила оружие у всех членов группы. К поясу Мэй крепилась кобура с пистолетом. У Ватанабэ и Сугавары на ремнях висели ножны, откуда выглядывали массивные рукояти ножей. Агуни же был с автоматом, который сопровождал своего владельца на каждую игру. Аоминэ невольно опустила глаза на собственные пустые руки. «Хоть бы вилку дали ради приличия...» — с некой досадой подумала девушка. Она уже бросила косой взгляд в сторону мужчин, прикидывая, у кого будет проще стащить оружие в крайнем случае, когда по помещению разнёсся звуковой сигнал. Время ожидания подошло к концу. Все уставились в экраны телефонов.

[Сложность: 4♠.]

[Игра: Страна Чудес.]

[Правила: Ищите выход.]

[Задача: Продвигаться только вперёд.]

[Отведённое время: 120 минут.]

[По истечении времени все находящиеся внутри локации игроки погибнут.]

После оглашения правил сработал механизм и массивные двустворчатые двери медленно разошлись в стороны. Первым в открывшийся проход уверенно шагнул Агуни, остальные последовали за ним. Аоминэ вошла последней и остановилась у самого порога, потому что дальше пройти не получилось. Участники не решились пройти глубже и замерли, стараясь рассмотреть то, что скрывалось за дверями. Света не оказалось, но освещение из комнаты ожидания ещё проникало внутрь, позволяя разглядеть начало длинного бетонного коридора. Через несколько метров он упирался в красные портьеры, свисавшие от самого потолка до пола. Они перекрывали проход, полностью скрывая всё, что находилось по ту сторону. Аоминэ уже слегка подтолкнула Ватанабэ, собираясь сделать шаг вперёд, когда за её спиной с оглушительным грохотом закрылась дверь. Ещё немного и ей могло бы прилететь прямо по затылку. И вся группа осталась практически в темноте, только экраны телефонов освещали лица. Не прошло и секунды, как под потолком один за другим вспыхнули светильники. — Зачем это? — пробормотал Сугавара, смотря на странные шторы. — Сейчас узнаем, — ответил Агуни и направился вперёд. Бархатная ткань легко разошлась под его рукой и тут же скрыла мужчину из виду. Аоминэ не стала ждать, пока остальные наконец сообразят, что делать. Ловко проскользнув между Мэй и Сугаварой, она юркнула за шторы следом за боевиком. Ей совершенно не хотелось снова оказаться в конце группы, не имея возможности нормально следить за происходящим. За шторой начинался длинный и немного волнообразный коридор. Настолько странный, что даже Агуни, уже сделав несколько шагов, невольно замедлился. Остальные, выйдя следом, просто застыли, не скрывая удивления от увиденной картины. Стены здесь были вовсе не бетонными. Их покрывали деревянные панели, выкрашенные в изумрудный цвет. На них в полном беспорядке висели полки, заставленные самыми разными вещами. Рядом с книгами ютились фарфоровые чашки, пузатые стеклянные бутылки, глиняные фигурки, цветочные горшки, подсвечники, хрустальные вазы и десятки других предметов, оказавшихся здесь совершенно необъяснимым образом. Между полками висели картины в рамах с вензелями, старинные часы, всех размеров и форм зеркала, настенные светильники и глобус, закреплённый на металлическом кронштейне. В некоторых местах виднелась даже мебель, что росла прямо из стен. Коридор уходил всё дальше, а вместе с ним тянулись бесконечные декорации. — Это ещё что за хрень?.. — растерянно произнёс Ватанабэ, а девушки рядом с ним переглянулись. Не особо впечатлённый увиденным, Агуни продолжил путь. Игроки последовали за ним, всё ещё с любопытством вертя головами по сторонам. Даже Мэй, до этого сохранявшая полное спокойствие, теперь внимательнее осматривала стены. Аоминэ тоже не могла заставить себя просто смотреть вперёд. На одном из винтажных комодов она разглядела несколько черно-белых фотографий в деревянных рамках. Все они почему-то стояли изображением вниз. Периодически встречались пустые птичьи клетки с позолоченными прутьями. Они висели на латунных крюках и мерно покачивались. Остановившись у большого красивого зеркала, Мэй невесомо провела кончиками пальцев по гладкой поверхности. — Это же Алиса, — тихо озвучила догадку, всматриваясь в собственное отражение, которое казалось слегка искажённым. — Девочка, что попала в Страну Чудес... Вот почему у игры такое название. Сугавара запрокинул голову, чтобы рассмотреть перевёрнутый книжный шкаф на потолке, где как ни в чём не бывало стоял чайный сервиз. — Это мы, получается, в яму провалились? Девушка в ответ улыбнулась на его искреннее изумлением и кивнула. Сходство и правда бросалось в глаза. Конечно, коридор не был точной копией кроличьей норы, но явно создавался с её образа. Ощущение полного хаоса — первое, что приходило в голову при воспоминаниях о сказке. Одни книжные полки тянулись по стене как положено, другие неожиданно уходили вверх. Удивительно, как на них держались вещи. Настенные часы висели под странными углами, а некоторые предметы вообще крепились там, где им не следовало находиться. Почти у самого потолка из стены выступало велосипедное колесо и виднелась часть рамы. Обшитые бархатом стулья оказались прикреплены к потолку, а между ними висело зеркало, в котором отражался только пол с шахматным узором. — И вправду очень похоже... — задумчиво протянул Ватанабэ, ещё раз оглядев декорации. Агуни не проявил к их рассуждениям какого-либо интереса. Судя по всему, литературные ассоциации сейчас интересовали его значительно меньше, чем возможные ловушки и подсказки. Он внимательно изучал стены, пол и потолок и искал что-то, что могло бы пригодиться во время игры. Эти разговоры затихли и без его вмешательства. Лишь спустя какое-то время вся группа заметила, что идти стало неуютно. Аоминэ приподняла голову и увидела, что потолок намного ближе, чем в самом начале коридора. Стены тоже слегка сузились, а предметы торчавшие со всех сторон так и норовили стукнуть по лбу самых высоких. Сугавара присвистнул. — Нас что, увеличивают как Алису? — попытался пошутить он. Аоминэ провела ладонью по стене, пытаясь убедиться, что коридор на самом деле не двигается. — Скорее создают такое впечатление, — сделала вывод она. — Очень интересно, — прошептала Мэй, шагавшая рядом с Аоминэ. Ещё через десяток метров некоторым пришлось слегка пригнуть головы. Аоминэ тоже уже не могла идти так свободно и теперь всё чаще пригибалась, чтобы не задеть очередную полку или торчавший из стены подсвечник. Лишь Мэй, заметно уступавшая всем ростом, продолжала шагать, ни о чём не беспокоясь. Минут через десять после начала игры команда добралась до конца коридора. Подойдя ближе, Аоминэ заметила деревянную дверцу высотой где-то метр. Даже ребёнку пришлось бы наклониться, чтобы пролезть через неё, а взрослому человеку оставалось разве что опуститься на четвереньки или корточки и ползти. При этом сама дверь поражала изысканностью. Тёмное дерево покрывала искусная резьба, где ветви переплетались с листьями и цветами, образуя единый узор. Снизу и сверху были широкие металлические полосы с коваными завитками, а круглая латунная ручка и старинная замочная скважина завершали её образ, превращая обычную дверь во вход в настоящую сказку. Над дверцей висела табличка. На ней аккуратными буквами выведено:

«Вход в дремучий лес».

— Издеваются, — сказал Ватанабэ, с сомнением разглядывая дверь, в которую при всём желании невозможно было войти, не согнувшись в три погибели. — Серьёзно предлагают лезть туда? — После всего, что уже происходило на играх, я бы не стала так удивляться, — ответила Аоминэ, ещё раз осмотрев находку. Справа от двери свисал крючок. Такие обычно делали возле сараев, кладовых или садовых домиков, чтобы оставлять на них ключ. Этот же — пустовал. Вместо него на бечёвке покачивалась бумажка. Агуни снял её и пробежался глазами. — Кто украл ключ? — прочёл он вслух и на всякий случай перевернул записку, но там было пусто. Все непонимающе нахмурились и осмотрелись. Ответа, разумеется, поблизости не наблюдалось. Однако Аоминэ заметила у стены маленький круглый столик, который практически терялся на фоне остального интерьера. На нём стояла красивая деревянная шкатулка. Ватанабэ тоже увидел и подошёл ближе. — Хм... — он взял шкатулку в руки и немного потряс, убеждаясь, что та не пустая. Внутри оказалось печенье. Каждое было украшено тонким слоем белой глазури, поверх которой цветной сахарной печатью были нанесены изображения. На первом печенье красовалась Королева Червей в короне и со скипетром в виде сердца. Дальше был Белый Кролик со своими карманными часами. С третьего печенья смотрел Мартовский Заяц с огромными ушами и фарфоровой чашкой. Не забыли про Чеширского Кота, чья широкая улыбка пробирала до мурашек. На двух последних были изображены Синяя Гусеница, устроившаяся на шляпке гриба с кальяном в руках, и Безумный Шляпник в своём высоком цилиндре. Ватанабэ взял одно печенье и покрутил в пальцах, разглядывая рисунок со всех сторон. — Похоже, без Алисы здесь действительно не обошлось, — заметил Сугавара, выглядывая из-за плеча товарища. — Это мы уже поняли, — огрызнулась Мэй, раздражаясь от очевидных комментариев. — Вопрос в том, какое отношение это имеет к отсутствию ключа. Ватанабэ задумчиво почесал подбородок, не сводя глаз с печенья. — Ну раз у нас тут тематическая вечеринка, то печенье надо съесть. Аоминэ обречённо вздохнула. — А дальше что? — она вопросительно посмотрела на мужчину. — Уменьшишься и пролезешь в скважину? Ватанабэ как-то неопределённо повёл плечом и немного стушевался под таким взглядом девушки. — Ну... а какие ещё варианты есть? — Вряд ли его оставили для перекуса, — сухо ответил Агуни. Он даже не взглянул на находку, продолжая внимательно осматривать дверцу, ближайшие стены, плитки на полу и всё, что находилось рядом. Аоминэ, окончательно потеряв интерес к этой версии, присела на корточки перед дверью. Провела пальцами по поверхности, затем внимательно осмотрела замочную скважину и металлические накладки, надеясь заметить то, что упустила при первом осмотре. — Если очень хочется умереть в самом начале игры, то жуй и проверяй свою теорию, — пробубнила Аоминэ, не отрываясь от дела. — Спасибо, — съязвил мужчина и положил печенье обратно. — С такой «заботливой» командой никаких врагов не надо. Не успел он вернуть шкатулку на стол, как Мэй оттеснила его и выхватила вещицу прямо из рук. Взяв печеньку с изображением Шляпника, перевернула его. Ещё в тот момент, когда Ватанабэ крутил печенье в пальцах, девушка успела заметить на обратной стороне кое-что. — Посмотрите сюда, — жестом руки подозвала всех Мэй. Дважды повторять не пришлось, потому что участники тут же выстроились вокруг стола. Сугавара, которому не повезло оказаться позади Агуни, безуспешно пытался рассмотреть, что именно обнаружила Мэй. Несколько раз он даже приподнялся на носках, однако подвинуть лидера боевиков не рискнул. — Что такое? — всё же сдавшись, спросил он. Но его вопрос остался полностью проигнорированным. Девушка принялась раскладывать печенье перед собой, переворачивая каждое рисунком вниз. Через несколько секунд на столешнице выстроился аккуратный ряд. На обратной стороне каждого печенья виднелись слова.

На печенье с Белым Кроликом:

«Ключ не у меня!»

У Чеширского Кота:

«Ключ не у Королевы.»

У Шляпника:

«Ключ у Кролика!»

У Мартовского Зайца:

«Кот лжёт.»

У Синей Гусеницы:

«Ключ у Кота...»

У Королевы Червей:

«Кролик говорит правду!»

— Так вон оно что, — Ватанабэ задумчиво потёр щетинистый подбородок. Пока остальные сосредоточенно перечитывали надписи, Аоминэ обратила внимание на дно шкатулки, где лежала бумажная карточка. Теперь ещё одна подсказка гласила:

«Только четверо говорят правду».

— Значит, двое врут? — осторожно уточнил Сугавара. — Выходит, так, — ответила Мэй. Мужчина нахмурился, переводя взгляд с одной надписи на другую. — Тогда всё не так уж сложно, — он попытался сохранять оптимизм. — Нужно просто понять, кто соврал и у кого на самом деле ключ. — Проще сказать, чем сделать, — с нотками раздражения отозвался Ватанабэ. — Я пока вообще не соображаю, что за хренова загадка. Аоминэ перечитала все шесть фраз. На первый взгляд всё это действительно не имело смысла и сильно путало. Но как говорится: глаза боятся, а руки делают. — Это детская загадка, — подала голос она, чем заставила обратить на себя внимание. — Надо проверить каждый вариант и найти подходящий под заданные условия. Ватанабэ моментально нахмурился и упёр руки в боки. — Вот только не надо делать вид, что ты тут самая умная. — Она права, — вмешалась Мэй, видя слишком эмоциональную реакцию. — Похожие задачки я однажды помогала решить племяннику. Мужчина недовольно хмыкнул, но спорить с девушками не хотел. Он только сложил руки на груди и снова уставился на разложенные перед ними фразы и картинки. — Здесь придётся методом подбора искать, проверять каждого и смотреть на соответствие с условиями, — продолжила Аоминэ. — Это же долго, — поморщился Ватанабэ. — Есть другие варианты, гений? — Мэй сердито подняла на него глаза. — Вынести эту крохотную дверцу к чёртовой матери и не мучаться. Агуни, всё это время стоявший чуть поодаль со скрещёнными на груди руками, даже не посмотрел в его сторону. Аоминэ эту перепалку и вовсе не слушала, сфокусировавшись на решении головоломки. — Допустим, ключ у него, — она взяла печенье с Белым Кроликом и положила его ниже остальных. — Теперь проверяем. Все покорно склонились над столиком. Места вокруг едва хватало на пятерых, поэтому Сугаваре пришлось опереться ладонью о край столешницы, чтобы не навалиться на Мэй и Агуни. И если второй никак не реагировал, то брюнетке такое нарушение личных границ не очень нравилось. Ватанабэ же пришлось встать впритык к Аоминэ, но девушка была максимально погружена в решение головоломки. Было ощущение, что даже кислорода здесь гораздо меньше, из-за чего дышать становилось всё тяжелее и тяжелее. — Тогда его утверждение уже оказывается ложью, — сказала Мэй, пытаясь хоть немного отодвинуться от Сугавары. — Ведь Кролик говорит, что ключ не у него. — Первая ложь, — кивает Аоминэ и загибает большой палец на левой руке. Её взгляд переместился дальше. — Гусеница утверждает, что ключ у Кота. Это тоже неправда. — Две, — тихо подсчитал Сугавара. — Шляпник говорит, что ключ у Кролика, — продолжила Мэй. — Значит, он говорит правду. — И Кот не врёт, — подхватила Аоминэ. — Если ключ у Кролика, то у Королевы его действительно нет. — Кролик говорит правду, — вслух прочитал Ватанабэ утверждение Королевы. Но сам мысль развивать не стал. — Но в нашей версии он не говорит, — покачала головой Аоминэ. — Значит, Королева тоже врёт. Она забарабанила пальцами по столу. — Уже три ложных утверждения у нас получилось. Соответственно, этот вариант сразу отпадает. Печенье с Белым Кроликом вернулось в общий ряд. — Дальше всё по тому же принципу, — сказала Аоминэ. — Проверяем всех, пока не останется единственный вариант, при котором правду говорят ровно четверо. Сразу было ясно, что возиться с загадкой всем вместе — пустая трата времени. Поэтому они, недолго посовещавшись, разделили оставшиеся варианты между собой. Сугавара взялся проверять Шляпника, Мэй достался Чеширский Кот, Агуни молча забрал печенье с Королевой Червей. Ватанабэ нехотя придвинул к себе Мартовского Зайца, а Аоминэ взяла Синюю Гусеницу. Игроки сосредоточились на головоломке. Загадка оказалась не настолько сложной, как показалось вначале. Стоило понять её принцип, и дальнейшее решение пошло значительно быстрее. Поэтому не минуло и двух минут, как всё было сделано. Мэй повторно сверила все шесть утверждений, убедившись, что нигде не допустила ошибки, после чего сообщила: — Ключ у Чеширского Кота. Королева Червей, Безумный Шляпник, Мартовский Заяц и Синяя Гусеница так же были проверены и исключены. Ватанабэ шумно выдохнул, провёл ладонью по затылку и наконец смог размять уставшую поясницу. — Никогда бы не подумал, что обычное печенье может так вынести мозг, — замучено произнёс он. Мэй вновь посмотрела на Чеширского Кота, затем на маленькую дверцу. Они получили ответ на загадку, но только легче от этого не стало. Путь оставался заперт, ключ так и не появился, а дальнейшие действия по-прежнему оставались неясны. — И что теперь? — озвучил общую мысль Ватанабэ. — Если честно, я надеялся, что после правильного ответа проход сам откроется, — Сугавара потёр переносицу, после чего с подозрением покосился на таинственную дверь. — Или хотя бы ключ появится... — поддержала его Мэй. Аоминэ не разделяла их разочарования. Кончики её пальцев размеренно постукивали по краю столика, пока мозг продолжал усиленно работать. — Ответ не открывает замок, а даёт следующую подсказку. Значит, ключ должен был находиться где-то в другом месте. Девушка старательно перебирала в памяти всё, что они успели увидеть по дороге сюда. Коридор был настолько перегружен деталями, что многие вещи наверняка были упущены. Но картины... их было трудно не запомнить — На стенах висели портреты, — вдруг сказала Аоминэ. — Какие портреты? — Агуни впервые за долгое время проявил интерес к обсуждению. — Персонажей, — пояснила она. — По-моему, это единственное, что может быть хоть как-то связано с загадкой. Она ненадолго задумалась, стараясь восстановить путь от красных штор до маленькой двери. Точно помнила, что возле входа висел портрет Белого Кролика, который с паникой смотрел на свои карманные часы. Чуть дальше, кажется, она видела Безумного Шляпника, сидевшего за длинным столом во время чаепития. — И Кот был, — наконец произнесла она, подняв взгляд на остальных. — Где-то посередине. — Уверена? — Агуни внимательно посмотрел на неё. Та кивнула. — По левой стороне надо искать. — По левой от тебя или от кого? — Сугавара тут же завертелся на месте, пытаясь сообразить, какую именно стену она имеет в виду. Аоминэ вздохнула и просто указала рукой на нужную сторону. — А-а, понял! — слегка неловко произнёс он. — Тогда не будем терять времени, — Мэй хмуро глядела в экран телефона. — Уже почти двадцать минут прошло. Ещё неизвестно, сколько всего таких загадок и комнат. Аоминэ вытянула из кармана телефон, чтобы убедиться самой. Действительно... время успело незаметно уйти. Для обычной жизни это казалось пустяком, но в Пограничье двадцать минут могли стоить очень дорого. Поэтому Агуни не стал тратить драгоценные минуты на обсуждение и, развернувшись, быстрым шагом направился в нужную сторону. Через мгновение шаг перешёл в бег. За ним сразу двинулись остальные. Коридор, который двадцать минут назад казался музейной экспозицией, теперь превратился в длинную полосу препятствий. Приходилось на бегу уклоняться от торчащих из стен полок, огибать низко свисавшие предметы и то и дело пригибать голову, чтобы не задеть ничего лбом. — Ватанабэ, Мэй, — не оборачиваясь, Агуни начал распределять задачи. — Смотрите на противоположную стену, чтобы перестраховаться. — Поняла, — сразу откликнулась Мэй. — Сделаем! Группа растянулась по коридору, охватывая взглядом сразу обе стены. Каждый внимательно всматривался в портреты, мелькавшие вдоль стен, стараясь не пропустить среди случайных лиц улыбающуюся морду Чеширского Кота. В какой-то момент Сугавара резко вскинул руку, привлекая внимание остальных: — Вот же он! Между двумя книжными шкафами и вправду висел большой портрет Чеширского Кота. После продолжительного бега игроки переводили дыхание, только Агуни и Аоминэ сразу подошли, чтобы осмотреть находку. В массивной раме с позолоченными вензелями расположился самый загадочный персонаж сказки про Алису. Он вальяжно развалился на толстой ветви дерева, подперев голову передними лапами, а кончик длинного и пушистого хвоста был поднят вверх. На морде застыла до безумия широкая улыбка. Казалось, сто́ит отвернуться всего на секунду, и Кот исчезнет, оставив после себя одну лишь полоску белоснежных зубов, как это не раз происходило в сказке. — Ну и где ключ, блохастый? — Ватанабэ недоверчиво разглядывал портрет. Аоминэ приблизилась почти вплотную и принялась более детально рассматривать картину. Потом осторожно провела ладонью по холсту, ощущая туго натянутую ткань. Не обнаружив ничего необычного, девушка перешла к раме, неторопливо ощупывая резные края, завитки и каждый выступающий элемент узора. — Ничего, — заключила она, отступая в сторону. Тогда Агуни, ухватившись за края рамы, приподнял картину, снял со стены и отставил в сторону. За портретом обнаружилось маленькое углубление, где лежал старинный латунный ключ с замысловатой фигурной головкой в виде переплетённых роз. Потемневший от времени металл почти сливался с тенью. — Слава богу, — с заметным облегчением выдохнул Сугавара. Забрав ключ, Агуни скомандовал: — А теперь пулей обратно. Группа сразу сорвалась с места и помчалась в конец коридора. Добравшись до прохода, Агуни опустился на корточки, вставил ключ в замочную скважину и осторожно провернул его. Мужчине пришлось согнуться пополам и повернуться полубоком, чтобы протиснуться внутрь. Не самое комфортное передвижение, но выбирать не приходилось. Оказавшись по ту сторону, он сразу выпрямился и принялся осматривая новое помещение. — Что там? — с той стороны донёсся голос Ватанабэ. — Заходите, — единственное, что послышалось в ответ от боевика. Группа насторожилась, но начала продвигаться. Первой из дверного проёма показалась макушка Мэй. Девушка ловко выбралась наружу и тут же отступила в сторону, освобождая место следующим. За ней следовала Аоминэ. Стоило ей подняться на ноги, как кожи коснулся прохладный и влажный воздух. Затем, болезненно кряхтя и цепляясь руками за пол, протиснулся Сугавара. — Кто вообще делает двери такого размера?.. — проворчал он, смахивая пыль с ладоней. Последним через проём буквально вывалился Ватанабэ. Выпрямившись, он с хрустом потянулся и растёр уже изрядно ноющую поясницу. — Если и дальше придётся ползать раком, то я, пожалуй, останусь здесь. Стоило ему поднять глаза, как он тут же прикусил язык и в миг забыл про дверь, которую успел мысленно окрестить собачьей конурой. Перед ними раскинулся ночной лес. По крайней мере, именно такое впечатление возникало из-за эффекта неожиданности. Впереди не очень широкая жёлтая дорожка плавно петляла между причудливыми деревьями. Её поверхность мягко светилась в полумраке, а по обеим сторонам был розоватый настил, напоминавший землю лишь издалека. Вблизи же это напоминало покрытие, которое стелют на теннисных кортах. В округе почти не было густых кустарников или высокой травы. За пределами дорожки свет постепенно растворялся, скрывая очертания леса. Высоко над головой раскинулось чёрное небо. Только приглядевшись, Аоминэ поняла, что оно ненастоящее. Под высоченным потолком натянули огромное полотно, на котором мерцали крошечные звёзды. Луна заливала верхушки деревьев холодным серебристым светом, в саму чащу он почти не проникал. — Да вы гоните... — только и смог выдавить Ватанабэ, прислушиваясь к окружению. — Они построили целый лес? Из темноты доносился стрекот насекомых. Где-то над головой гулял шелест листьев, а в глубине леса время от времени раздавалось протяжное уханье совы. Это всё было настолько убедительно, что Аоминэ казалось: если закрыть глаза, отличить этот павильон от настоящего леса она бы не смогла. — Это уже немного ненормально, — почти шёпотом произнёс Сугавара, опасаясь потревожить лес. — Немного? — Мэй окинула деревья взглядом. — По-моему, в этих дурацких играх разве что на Луну не летали ещё. Прямо у начала дорожки, словно встречая гостей, стояла деревянная табличка. На светлой дощечке чёрной краской было очень аккуратными буквами выведено:

«Дремучий лес».

— Не нравится мне это, — поёжился Сугавара, бросив настороженный взгляд в глубину лесной чащи. — Это уже не игра, а фильм ужасов какой-то. Пусть ему и не ответили, но мысленно все присутствующие согласились. Атмосфера этого места вызывала одинаковое чувство тревоги у каждого. Только выбора всё равно не оставалось. Указателей поблизости не было, и петляющая между деревьями жёлтая тропинка сама подсказывала, куда двигаться дальше. Буквально заманивая в очередную ловушку Пограничья. Не прошло и минуты, как маленькая дверца, через которую они попали сюда, бесследно исчезла за деревьями. Создавалось впечатление, что их просто проглотили и сейчас им предстоит бродить в полной темноте среди чего-то непонятного. Чем дальше они уходили, тем тревожнее становилось. Толстые стволы, покрытые шероховатой пластиковой корой, поднимались к самому полотну искусственного неба. Взгляд постоянно цеплялся за одинаковые изгибы ветвей, симметричные кроны, аккуратно расставленные камни у основания стволов. Под подошвами пружинило мягкое покрытие, искусно имитировавшее землю. Павильон напоминал огромный кукольный мир, увеличенный до человеческих размеров. — Смотрите внимательно по сторонам, — произнёс Агуни. Вот только лес не спешил раскрывать свои секреты. Каждый новый квадратный метр был похож на предыдущий, от чего можно было начать сходить с ума. Так они и шли, пока жёлтая тропинка не вывела их на небольшую поляну с белыми цветами, очень похожими на ромашки. Их было так много, что местами почти не удавалось разглядеть землю. В отличие от остального леса, поляна не тонула в полумраке. По её краям возвышались несколько фонарей, на которых мерцали огоньки, создавая имитацию горящего пламени. — Красиво, — шепнула Мэй. Ватанабэ уверенно сошёл с тропинки и осторожно присел возле ближайших цветов. — Интересно...— он провёл пальцами по одному из лепестков, потом сорвал цветок и покрутил им на уровне глаз. — И как? — с любопытством спросил Сугавара и нагнулся, чтобы тоже рассмотреть сорванный цветок. — Очередная пластмасска, — подвёл итог мужчина и без какого-либо сожаления бросил «ромашку» обратно под ноги. Но белые лепестки казались живыми, и после слов Ватанабэ Мэй самой захотелось проверить, действительно ли они не отличаются от остальных декораций этого леса. Она уже присела и потянулась рукой, когда боковым зрением уловила движение у самой кромки леса. Пальцы так и замерли, не коснувшись цветка. Мэй настороженно выпрямилась, продолжая смотреть в ту же сторону. Она не могла сказать, что именно увидела. Возможно, всего лишь неудачно упавшую тень или игру света между стволами. Может, ей просто показалось? Она не сводила взгляда с деревьев, боясь упустить ещё одно движение. Нащупав локоть стоявшей рядом Аоминэ, Мэй слегка притянула её к себе, тем самым привлекая внимание. Аоминэ вопросительно повернула голову. — Что? — Не знаю... — почти не размыкая губ, неуверенно произнесла Мэй и указала куда-то в сторону деревьев. — Посмотри туда. Именно в этот момент совсем рядом раздался протяжный вой, заставляя всех замереть. — Это тоже какие-то звуковые эффекты, да? — напрягся Ватанабэ, уже сжимая наготове рукоять ножа. По телу пробежал холодок, когда из темноты послышалось рычание. Игроки инстинктивно встали кучнее и приготовились к худшему повороту событий. Каждый старался охватить взглядом всю поляну. — Слева! — резко предупредил Агуни. Большой бурый волк одним прыжком пересёк край поляны и оказался среди белых цветов, его лапы утонули в искусственной траве. Следом между деревьями мелькнул второй силуэт, заставив группу окончательно понять, как сильно они влипли. Агуни мгновенно снял оружие с предохранителя. Будь тут настоящие птицы, они бы перепугано взмыли в воздух. Потому что первый выстрел прогремел так громко, что, казалось, сотряс весь искусственный лес. Пуля ударила в землю перед самым хищником, подняв небольшую крошку розоватого покрытия. Волк резко сменил направление, уходя от опасности, но почти сразу же ему в бедро попала пуля, выпущенная из пистолета Мэй. Животное рыкнуло от боли и на несколько шагов отступило, оставляя на покрытии тёмные капли крови. А из полумрака начали выплывать новые силуэты. Они возникали между деревьями один за другим, не торопясь выходить на свет. На поляне собиралась целая стая. — Назад! — приказал Агуни, снова открывая огонь. — Да куда назад-то?! Мы тут на открытой местности, твою мать! — рявкнул Ватанабэ. И всё же группа начала отступать к центру поляны. Они медленно пятились, стараясь держаться как можно ближе друг к другу и не выпускать волков из виду. Никто не рискнул побежать или двигаться очень быстро, чтобы не спровоцировать животных. Но это не особо помогло. Сугавара, оказавшийся намного ближе остальных к кромке леса, первым принял на себя атаку. Мужчина успел вытащить нож в самый последний момент. Он резко взмахнул лезвием перед собой, заставляя хищника немного отступить, но и сам при этом не удержал равновесия и рухнул на землю. Не успел он опомниться, как чья-то рука крепко ухватила его за шиворот и почти одним рывком поставила обратно на ноги. — Будь осторожнее! — грубо бросил Ватанабэ, поднявший его. Сугавара сбивчиво выдохнул и кивнул, ощущая, как сильно колотится сердце. Тем временем Аоминэ бегала взглядом по земле, лихорадочно пытаясь найти хоть что-нибудь, что можно было использовать для защиты. Камень, толстую ветку, да хоть кусок этого резинового покрытия — сейчас сгодилось бы всё, что можно взять в руку. Но под ногами не было ни единого предмета, который смог бы хоть как-то помочь. Совсем рядом оглушительно грянул выстрел. Мэй успела среагировать раньше, чем волк сократил расстояние между ними. Она почти не целилась, пистолет сам оказался поднят в тот миг, когда зверь бросился в атаку. Пуля вошла ему точно в грудь. Волка отбросило в сторону, он несколько раз перекатился по земле, оставляя за собой кровавый, и замер среди примятых цветов. Сугавара этого уже не видел. Его внимание полностью завладел другой волк, который неторопливо обходил людей за спинами. Мужчина крепче сжал рукоять ножа и, стараясь не упустить зверя из виду, приготовился встретить нападение. Однако за несколько метров до него хищник неожиданно затормозил и бесшумно скользнул за ближайший ствол, исчезнув из виду. Сугавара продолжал смотреть туда, где тот скрылся, ожидая, что волк появится снова. И именно поэтому слишком поздно заметил движение справа. Мужчина даже вскрикнуть толком не успел, когда огромная мохнатая туша сбила его с ног. Да так, что они оба отлетели на несколько метров. От сильного удара воздух болезненно выбило из лёгких, а нож улетел в сторону, затерявшись среди белоснежных цветов. — Сугавара! Мужчина попытался откатиться, но хищник не позволил этого сделать и моментально навалился сверху, отобрав возможность даже пошевелиться. Сугавара инстинктивно выставил перед собой руки, изо всех сил стараясь удержать оскаленную пасть подальше от собственного лица. Горячее и не самое приятное дыхание обжигало кожу, густая слюна капала на предплечья и грудь, а мощные челюсти смыкались так близко, что он отчётливо видел длинные жёлтые клыки и тянущиеся между ними нити слюны. От одного этого зрелища становилось дурно. — Уберите его!.. — в ужасе завопил он, когда нервы окончательно сдали. — Да уберите же его! Он бил зверя локтями, упирался коленями, изворачивался всем телом, стараясь сбросить с себя тяжёлую тушу, цеплялся пятками за землю. Но тот словно не чувствовал сопротивления и всё сильнее прижимал добычу к покрытию, медленно ломая жалкую защиту. В какой-то момент давление неожиданно ослабло. Решив, что ему наконец удалось хоть немного оттолкнуть нападавшего, Сугавара дёрнулся в попытке отползти. Вот только облегчение длилось долю секунды. Волк резко перехватил добычу, вонзил клыки ему в голень и с такой силой дёрнул назад, что над поляной разнёсся истошный крик. От вспыхнувшей боли у мужчины перед глазами потемнело. Он даже не сразу понял, что его куда-то тащат. Умудрившись перевернуться на живот, Сугавара пытался вцепиться в покрытие, но получалось хвататься только за цветы. Декорации не могли ему помочь и выдирались с корнем. — Помогите!.. Пожалуйста, помогите мне! — голос уже сорвался на хрип. — Чёрт! — выдохнула Мэй и вскинула пистолет. Палец лёг на спусковой крючок, но уже в следующую секунду она замерла в нерешительности. Волк продолжал тащить их сокомандника к деревьям, дёргая из стороны в сторону с такой силой, что тело мужчины буквально подскакивало на земле. — Не стреляй! — рявкнул Агуни, заметив, как дрожат руки девушки. Он уже сделал шаг вперёд, намереваясь любой ценой успеть к Сугаваре раньше, чем волк утащит его к деревьям. — Агуни! Не успев даже осмыслить свои действия, Аоминэ нагнулась, одним рывком стащила с ноги тяжёлый ботинок и со всей силы швырнула его в зверя, который уже приготовился напасть на боевика со слепой зоны. Снаряд попал прямо в морду, дезориентируя волка. Этой небольшой заминки хватило, чтобы Агуни успел отступить в сторону и избежать встречи с хищником. Но Сугаваре они уже ничем не могли помочь. Вокруг него собралась вся стая. Мэй заметно побледнела. — Нет... Ватанабэ дёрнулся вперёд, готовый броситься на стаю с одним лишь ножом, но Аоминэ вовремя успела схватить его за локоть. — Да перестреляй ты этих тварей! — он пытался отцепить руку девушки, но взгляд не отрывался от кошмарной картины. Сугавара больше не кричал. Время от времени его тело вздрагивало в слабых попытках закрыться от новых укусов или отползти хоть на несколько сантиметров. Он был весь в крови, как и морды волков. Стая просто терзала полуживого человека, снова и снова оставляя новые рваные раны. Белые цветы вокруг давно исчезли под слоем крови и были вытоптаны. Агуни сначала наблюдал за происходящим, а затем медленно опустил автомат. — Надо уходить, — сурово произнёс он. Ватанабэ резко повернулся к нему, не сразу поверив, что услышал слова об отступление. — Он ещё жив, чёрт возьми! — взревел он, шагнув к боевику. — Агуни прав, — тихо произнесла Мэй, упираясь рукой в грудь Ватанабэ и не позволяя ему окончательно потерять контроль. — Посмотри, сколько их... — Если сейчас высадим оставшиеся патроны, то следующую атаку отбивать будет нечем, — спокойно произнёс Агуни. Ватанабэ не сдвинулся с места. Пальцы так сильно сжимали рукоять ножа, что побелели суставы. Казалось, что сейчас он принимает самое тяжёлое решение в своей жизни.

***

Они остановились только тогда, когда сил бежать дальше уже не осталось. Неизвестно было, насколько далеко они успели уйти от поляны, где теперь находились и в какую сторону вообще нужно двигаться дальше. Ватанабэ согнулся, уперев ладони в колени. Грудь тяжело вздымалась, дыхание никак не хотело приходить в норму, а перед глазами всё ещё стояла ужасная картина, которую мужчина старательно отгонял. Мэй прислонилась плечом к стволу дерева. Пистолет она так и не убрала, продолжила крепко сжимать его в руке, опасаясь, что стоит ослабить бдительность, и стая вновь появится из ниоткуда. Аоминэ тоже чувствовала, как сердце продолжает бешено колотиться. Адреналин понемногу отступал, оставляя после себя неприятную дрожь в руках, которую она старательно не показывала. Только Агуни, не обращая внимания на усталость, вынул магазин из автомата, проверил патроны и вставил его обратно. — Мы его бросили... — неверяще произнёс Ватанабэ и сжал ткань штанов. Он по-прежнему куда-то под ноги. Поэтому трудно было понять, кого в эту минуту он обвинял сильнее: себя, не сумевшего помочь, или остальных, решивших уйти. Агуни повернулся в его сторону. — Если бы остались, там лежали бы все пятеро, а не один. Ватанабэ резко выпрямился. — Да мы даже не попытались толком ничего сделать! — в голосе звучала не столько злость, сколько бессилие от сложившейся ситуации. Агуни и бровью не повёл, глядя на мужчину. — Закончил? Теперь Ватанабэ просто смотрел на него. Внутри всё ещё кипело нестерпимое желание ударить и заставить его почувствовать вину, чтобы увидеть на его лице хоть тень сожаления. Но вместо этого он только стиснул зубы. — Да как с тобой вообще можно работать в одной команде? — процедил он. — Ты в любой момент готов бросить человека, если посчитаешь это необходимым. Агуни поднял на него тяжёлый взгляд. Подобные обвинения, казалось, давно перестали его задевать. — Пока мы в этой игре, я не собираюсь принимать решения, которые убьют всю команду. Повисло молчание, и Ватанабэ сделал несколько медленных шагов навстречу Агуни. — А кто вообще дал тебе право решать за всех? Мэй переводила встревоженный взгляд с одного на другого и почти физически ощущала напряжение между мужчинами. Почему-то появилась уверенность, что ещё одно неосторожное слово — и спор закончится рукоприкладством. — Хватит, — вмешалась Аоминэ, которая тоже была не в восторге от неуместных разборок. — Философствовать на тему морали и человечности будете после игры, а сейчас нам надо выбраться отсюда. После этих слов она повернула голову к Ватанабэ и попросила: — Успокойся, ладно? Ватанабэ уже набрал воздух, собираясь огрызнуться. Он даже повернул голову к Аоминэ, но, встретившись с её укоризненным взглядом, неожиданно осёкся. Мэй обвела группу обеспокоенным взглядом. — Может... просто пойдём дальше? Ватанабэ молчал. Желваки на его лице напряглись, пальцы то сжимались в кулак, то снова разжимались, покм он пытался справиться с собственными эмоциями. Наконец собравшись, он отрицательно покачал головой: — Нет. И поднял взгляд на Агуни. — Я с тобой дальше не пойду. Аоминэ нахмурилась: — Ты сейчас серьёзно? Она искренне не понимала, зачем превращать всё это в принципиальный спор именно сейчас. После того, что произошло на поляне, самой большой глупостью было добровольно разделиться и тем самым облегчить этой игре работу. — Более чем, — невозмутимо ответил Ватанабэ. Каждый из них был взрослым человеком и прекрасно понимал, что такие решения могут иметь серьёзные последствия для всех. — Это глупо, — только и сказал Агуни. — Возможно, — Ватанабэ поправил ножны. — Но заставить себя довериться тебе... Я тоже не могу. Мэй опустила глаза, нервно покусывая нижнюю губу. Если он уже принял решение, переубедить его сейчас не получится. Оставалось только... — Тогда я пойду с тобой! Ватанабэ удивлённо посмотрел на неё. — Не надо. — Я не отпущу тебя одного, — возразила Мэй. — После произошедшего разделяться ещё хуже. Она не собиралась становиться ни на чью сторону. Просто в сложившейся ситуации одиночество казалось ей самым неразумным решением из всех возможных. Мужчина хотел что-то возразить, но, встретившись с её упрямым взглядом, лишь смиренно вздохнул. Они оба не собирались менять своего решения. — Надеюсь, вы хорошо подумали, — бросила Аоминэ. Мэй виновато посмотрела на неё, мысленно извиняясь за то, что всё складывается именно так. Аоминэ же отвела взгляд, не желая выдавать своё напряжение и недовольство. Они сами усложняют своё положение, сокращая численность. Но за большинством девушка идти не собирается. При всём своём скептичном отношении к Агуни, она не могла не признать очевидного: в критический момент он не поддавался эмоциям и продолжал думать наперёд. — Тогда встретимся, если игра позволит, — произнёс Агуни. Мэй и Ватанабэ пошли в неизвестном направлении, и вскоре их силуэты скрылись за деревьями.

***

Аоминэ время от времени поглядывала на свою правую ногу, оставшуюся теперь в одном носке. Потерянный ботинок давно остался где-то позади, и хотелось надеяться, что это не затруднит её передвижение. Пока покрытие оставалось ровным, идти было вполне терпимо, но никто не знал, какие ещё сюрпризы приготовила эта игра. Поймав на себе очередной взгляд Агуни, она не выдержала: — В чём дело? Тот сделал вид, что не услышал вопроса девушки. Некоторое время они продолжали идти в тишине, но в итоге мужчина всё-таки решился начать разговор. — Часто приходится импровизировать? Аоминэ искоса посмотрела на него. Из всего, что сейчас можно было обсудить, она меньше всего ожидала бесполезного любопытства. Тем более от Агуни. — Чаще, чем хотелось бы, — размыто ответила девушка. Спустя минут пять блужданий они чудом, как им казалось, смогли снова выйти к тропинке. Пусть никто из них не мог с уверенностью сказать, что это именно та дорога, по которой они шли раньше, но хотя бы теперь им не надо бродить среди деревьев подобно слепым котятам. Пройдя ещё немного, Агуни вновь заговорил: — Почему пришла сюда без оружия? Аоминэ вопросительно посмотрела на него. — А откуда ему у меня взяться? — с искренним удивлением спросила она. Мужчина впервые за всё время разговора повернул голову в сторону собеседницы и слегка нахмурился. — Хочешь сказать, что ходишь на игры с пустыми руками? Теперь Аоминэ окончательно перестала понимать, к чему он клонит. Она смотрела на лидера боевиков, пытаясь уловить подвох. Создавалось впечатление, будто её всерьёз пытаются поймать на какой-то нелепой лжи, словно где-то у неё припрятан пистолет, а она упорно делает вид, что видит его впервые. — А есть какие-то другие варианты? Агуни вернул взгляд на дорогу впереди. — Многие игроки прячут оружие за пределами Пляжа. После игры оставляют его где-нибудь, чтобы перед следующей снова забрать. Девушка даже немного подвисла. Это оказалось настолько очевидным, что Аоминэ стало даже досадно. За всё время ей ни разу не пришло в голову, что правила Пляжа заканчиваются ровно там, где заканчивается его территория. А всё из-за того, что она редко видела обычных участников с оружием на играх. Только боевиков. — И мне об этом никто не сказал... — Вообще-то, я был уверен, что ты сделаешь это ещё на первых играх, — честно ответил мужчина. Появление Аоминэ на Пляже Агуни поначалу встретил с настороженностью. В ней проглядывался своенравный характер, и первое время он не сомневался, что рано или поздно она начнёт спорить с местными порядками, попробует их обойти или просто откажется им подчиняться. Как минимум из-за того, что привели её туда силой. Но уже через пару недель он убедился, что девушка просто спокойно существует в рамках Утопии Шляпника. Сейчас он в очередной раз убедился, что она даже не думала о чём-то подобном. — Или хотя бы будешь выпрашивать то, что мы забрали у тебя в первый день, — добавил Агуни. — А ты бы вернул? — усмехнулась девушка. На губах Агуни промелькнуло что-то похожее на лёгкую усмешку. — Иногда делаем исключения, — всё же ответил он. — Если нет причин считать, что человек создаст проблемы. Ни во время игры, ни после неё. Аоминэ недоверчиво прищурилась. — Значит, решение всегда за боевиками? — За мной. — Что ж, возьму на заметку. После нападения волков лес словно вымер. Стая больше не показывалась, однако спокойнее от этого не становилось. Поначалу приходилось двигаться наугад, ведь правильного направления они не знали. В какой-то момент между кронами ненадолго открылся небольшой клочок ночного неба. Аоминэ подняла голову, задержав взгляд на нескольких ярких звёздах. Ещё на самом входе в лес она успела приметить созвездие, которое в точности повторяло Большую Медведицу. Благодаря этому у них получилось понять направление, в котором нужно двигаться. Тишине пришёл конец, когда где-то впереди, в глубине леса, раздался женский крик.

***

Салон автомобиля всю дорогу наполняла звенящая тишина. На заднем сиденье сгорбился Ватанабэ. Сейчас его длинные тёмные пряди беспорядочно спадали на лоб и щёки, скрывая лицо и уязвимость в этот момент. Локти упирались в колени, а пальцы намертво вплелись в волосы, сжимая их у самых корней. Он не замечал, как ноет ушибленная спина, как неприятно тянет плечо, которое он чуть не вывихнул час назад. Сейчас он вообще почти ничего не ощущал. Только кровь на собственных ладонях, которая успела подсохнуть, забившись под ногти и в мелкие трещины на грубой коже. Казалось, стоит только немного ослабить пальцы, и чужая кровь опять начнёт сочиться между ладонями. Когда Ватанабэ опустился рядом, Мэй ещё была жива. Её пальцы с неожиданной силой вцепились в рукав его куртки, пытаясь удержаться за последнюю возможность на спасение. Он испуганно замер, когда разглядел рану от когтей на животе девушки. Ладони тут же прижались изо всех сил и давили, сминали ткань кофты, снова давили, пытаясь остановить кровь, которая продолжала упрямо вытекать. Из-за ужасной боли Мэй смотрела на него полными слёз глазами. Каждый новый вздох давался ей всё тяжелее, но во взгляде не было паники и страха. Она из последних сил старалась дышать ровнее, а он продолжал говорить, убеждая потерпеть ещё немного. Повторял, что они почти выбрались, что Агуни с Аоминэ обязательно скоро найдут их, что всё закончится хорошо. Он произносил эти слова, чтобы успокоить её, но отчаянно хотел поверить в них и сам. В какой-то момент Мэй невесомо коснулась его запястья и слабо шевельнула бледными губами, пытаясь что-то сказать. Ватанабэ наклонился ближе, почти коснувшись её лба своим, надеялся разобрать хоть слово, но услышал только судорожный выдох. Её пальцы медленно разжались и соскользнули с его руки, а он ещё долго не убирал ладоней с раны. Хотя уже понимал, что больше ничего это не изменит. Он прекрасно осознавал, что Мэй умерла. Сколько бы Ватанабэ ни пытался убедить себя, что сделал всё возможное, сознание упрямо находило новые причины для вины. Машину ощутимо тряхнуло на неровности. От чего Ватанабэ вздрогнул, вынырнув из бесконечного круга тяжёлых мыслей. Пальцы медленно разжались, выпуская спутанные волосы, после чего он закрыл ладонями лицо. — Простите... — почти беззвучно сорвалось с его губ. Кому предназначались эти извинения не знал, наверное, и он сам. Сугаваре, которого им пришлось оставить, спасая себя. Мэй, чью жизнь он до последнего пытался удержать в теле собственными руками, но не смог. А может, и тем, кто сейчас находился рядом с ним. Аоминэ понимающе поджала губы и посильнее прижала ладонь к его спине. Большой палец медленно скользил по ткани куртки, повторяя одно и то же успокаивающее движение. Ватанабэ сейчас вряд ли услышал бы хоть одно сказанное ему слово, да и она не верила, что существуют фразы, способные облегчить подобное чувство вины. Она украдкой посмотрела на его поникшую фигуру. Если бы в начале игры ей сказал, что этот шумный, вспыльчивый и местами грубоватый мужчина будет так тяжело переживать гибель людей, с которыми познакомился всего несколько часов назад, Аоминэ бы наверняка усомнилась. Но сейчас она видела, как он искренне считал, что не уберёг членов их группы и теперь взвалил на себя весь груз. Хотя никто из сидевших в машине не стал бы обвинять его в случившемся. Агуни молча старался следить за дорогой, но всё же изредка бросал взгляд в зеркало заднего вида. И заметил ненавязчивый жест девушки, которым она пыталась поддержать упавшего духом уже бывшего сокомандника. К тому моменту, когда впереди показались знакомые очертания Пляжа, атмосфера в салоне лучше не стала, а за окном стояла глубокая ночь. Автомобиль медленно въехал на территорию и остановился. Двигатель ещё продолжал работать, когда Ватанабэ первым толкнул дверцу и поспешно выбрался наружу, как будто физически не мог больше оставаться в душном и тесном салоне. И, не попрощавшись, быстрым шагом направился к зданию отеля. Агуни заглушил двигатель и вышел из машины. Он остановился около капота и ещё какое-то время смотрел вслед удаляющейся фигуре, засунув руки в карманы камуфляжных брюк. Позади хлопнула дверца, и слева от боевика появилась Аоминэ. Проследив за его взглядом, она тоже посмотрела вслед Ватанабэ. Теперь, когда он остался один, его сутулая фигура казалась ещё более потерянной. — Он недавно на Пляже? Агуни по-прежнему смотрел на дорожку, по которой ушёл Ватанабэ, и молчал. Аоминэ уже решила, что вопрос так и останется без ответа. — Нет, — наконец сказал он. — Уже несколько месяцев. Такой ответ девушку удивил. Обычно люди, прожившие на Пляже достаточно долго, успевали привыкнуть к потерям и не реагировали так остро. — Тогда... они с Мэй были близки? — озвучила она вполне логичный вопрос. Агуни ненадолго задумался. Следить за тем, кто с кем дружит, он никогда не считал нужным. — Они оба были боевиками, поэтому наверняка были знакомы между собой. А насколько близко... не интересовался. — Ясно... Поджав губы, Аоминэ задумчиво провела ребром единственного ботинка по потрескавшемуся асфальту. Потом приподняла правую ногу в одном носке, покрутила ступнёй, рассматривая последствия недавней прогулки по лесу, и невольно поморщилась. — Не забивай этим голову, — немного строго сказал Агуни, когда собеседница подозрительного затихла. Уголок её губ дрогнул. Именно таким тоном Юдзо не раз возвращал её к работе, когда она начинала слишком глубоко погружаться в круговорот мыслей. — Я и не забиваю. — Тогда зачем расспрашиваешь? — Рабочий интерес, — беззаботно пожала плечами девушка. Агуни немного нахмурился, не совсем понимая, что она имеет ввиду. — Рабочий? — переспросил он. — Изначально у меня сложилось о нём совсем другое впечатление, — честно ответила она. — Но мои наблюдения и выводы не сошлись с действительностью, поэтому пришлось признать, что я ошиблась. — Ты анализируешь всех вокруг? — Агуни чуть поднял бровь, покосившись на неё. — А как иначе я пойму, чего мне ждать от человека? — совершенно серьёзно высказалась Аоминэ. Агуни не сразу нашёл, что на это ответить. — Звучит утомительно. — Для кого как, — девушка сцепила руки за спиной и сделала шаг вперёд, чтобы затем повернуться лицом к собеседнику. — Мне это нравится, люблю психологию и всё, что с ней связано. — Не думал, что ты таким увлекаешься. — Когда работаешь с людьми, особенно с теми, кто совершил преступление, начинаешь понимать, что за поступком почти всегда есть что-то большее, — объяснила Аоминэ. — Внешне всё может выглядеть очевидно. Например, человек сделал что-то ужасное, значит, он просто ужасный человек. Она ненадолго замолчала, подбирая слова. — Но чем больше с этим сталкиваешься, тем чаще понимаешь, что люди не так однозначны. Иногда то, что видно снаружи, совсем не совпадает с тем, что находится внутри. Точно так же и хорошие поступки не всегда несут благие намерения. Нельзя слепо доверят всему, пока сам не разберёшься в человеке. Агуни перевёл взгляд на освещённую дорожку позади девушки и задумался. — И здесь ты делаешь то же самое? Губы Аоминэ растянулись в улыбке. — А разве здесь есть другой вариант? — Любопытный подход, — только и произнёс он. Агуни понимал, что у каждого поступка есть причина, но причина никогда не меняла самого поступка. Наверное, поэтому ему было сложно смотреть на вещи так же, как Аоминэ. В конечном итоге человек остаётся ответственным за то, что сделал, независимо от того, что к этому его привело. Будь то прошлое, обстоятельства, страхи или то, через что человеку пришлось пройти. А она же смотрела на людей так, будто за каждым поступком скрывалось что-то, заслуживающее понимания. — Значит, Ватанабэ тебя удивил, — подытожил свои наблюдения Агуни и в ответ получил утвердительный кивок. — Чем именно? — Мне казалось, что он будет думать только о себе. Что для него группа является просто помехой, если они не приносят пользу, — поделилась своими выводами Аоминэ. — Наверное, больше всего я ожидала именно от Ватанабэ какой-нибудь подставы... — ...А он был готов броситься на стаю с одним ножом, чтобы помочь Сугаваре. И до последнего защищал Мэй, — закончил за собеседницу Агуни. Аоминэ потупила взгляд куда-то себе под ноги. — Да... Она снова задумалась, разглядывая мелкие камешки на асфальте. — Забавно, что иногда люди сами загоняют себя в определённые рамки. Начинают верить, что они именно такие, какими их все считают. Или просто перестают замечать в себе что-то другое. Аоминэ запрокинула голову, разминая затёкшую шею. Только сейчас она почувствовала, насколько усталость успела накопиться за этот бесконечный день. Непроизвольно зевнув, девушка потёрла ладонью лицо и запустила ладонь в пряди на затылке. — Возможно, ты не сможешь меня понять, но именно эти ковыряния не дают мне потерять веру в людей. На этот раз Агуни не нашёлся с ответом. Аоминэ особо и не ждала продолжения. Всё, что хотела сказать, она уже сказала. Остальное пусть он понимает так, как считает нужным для себя. Она первой направилась в сторону здания. Но сделав всего несколько шагов, неожиданно остановилась и обернулась. — Кстати. Агуни поднял на неё вопросительный взгляд. — Что? — Спасибо за игру. Мужчина не совсем понял при чём тут игра, и это замешательство отразилось на его лице. — За то, что прикрывал меня, — с лёгкой улыбкой подсказала Аоминэ. Для Агуни в этом не было ничего особенного. Он лишь сделал то, что посчитал своей обязанностью в конкретной ситуации. — Иди уже, — отмахнулся он. Аоминэ только улыбнулась, отсалютовала двумя пальцами и, уже разворачиваясь, бросила через плечо: — Увидимся, капитан. Агуни лишь проводил её взглядом, задумавшись, насколько по-разному один и тот же мир может выглядеть в глазах двух людей.