Большой взрыв

Сакура даже не пытается залечить или промыть раны, обдирает рваную кожу, морщится от омерзения к самой себе. Пытается дышать, побороть накатывающий ослепляющий приступ паники. Даже не осознает, как приходит на кладбище. Падает у обелиска памяти, сворачивается клубком и – ревет. Скорее, воет, как загнанный в западню подранок. Протягивает руку к именам, выбитым на камне. Мажет пальцами по иероглифам, которые знает наизусть.