Глава I: «Неожиданное знакомство»

«… Давным-давно, жили были два существа. Один, по характеру умный, добрый и щедрый, обладающий магическими силами, был создан с помощью божественного света и ветров бескрайних морских просторов. Другой же являлся простым смертным человеком, имеющим, однако, большое сердце, находчивость и невероятную отвагу. Первого звали Зефир, из рода морских эфирных существ. А второй именовался Джимом. Несмотря на то, что они были родом из разных мест, Джим и Зефир смогли найти общий язык…»       Кофейные стены. Коричневый пол. Из окон с ярко-зелёными рамами ползёт ночная тьма. Лишь маленькая свечка на медном подносе, стоящий на маленькой тумбочке цвета малахита, освещает изумрудную кровать. Открытое нараспашку окно со светло-зелёными занавесками, развевающимися из-за лёгкого порыва ветра. Большой деревянный стол карамельного цвета рядом с тумбочкой. Скромная табуретка тёмного дерева.       На кровати сидел светлокожий мальчик со слегка волнистыми волосами цвета тёмного бельгийского шоколада, что были чуть-чуть покрывали шею. Лёгкая рубашка цвета салата айсберг вместе с тёмно-зелёными штанами выдавали в нём некоторую невинность и скорое приближение ко сну. Мальчишка прижимал к себе одеяло, смотря с искрой и поистине детским интересом в глазах оттенка кислого яблока на своего папу, присевшего рядом. Сам же отец был человеком высоким, с небольшой небритостью на лице и роскошной волнистой шевелюрой, хоть и тоже неухоженной, что почти покрывала верхнюю часть спины. Его большие, отзывчивые и любящие глаза зелёного турмалина слегка поблёскивали под мелким светом восковой свечи.       Джим одет в тёмно-зелёную жилетку без рукавов, которая совпадала с длинными брюками такого же цвета, с пояском цвета обсидиана посередине между ними в виде небольшого шёлкового шарфа. Фисташковая рубашка с воланами и расстёгнутым воротником выдавала приключенческий и свободолюбивый характер отца. На ногах красовались длинные кожаные сапоги цвета молочного шоколада. На руке у него повязанный браслет из простой сиреневой лёгкой ткани.       Голос у папы Марта глубокий, но преисполненный отцовской нежностью и добротой.       «… Им пришлось пережить много приключений. Начиная от поднятия на самую высокую гору Мифии и сражения с самим Кракеном, заканчивая спасением маленького народца от обвала и победой над Медузой Горгоной с помощью зеркала. Они прославились на всю Мифию, как самые храбрые и славные герои. Однако самое опасное и сложное Джима и Зефира ждало впереди…»       Март с упоением слушал рассказы своего отца. У мальчишки аж дыхание перехватывало, когда тот рассказывал, так что ему не хотелось перебивать своего папу.       «Этим обоим придётся теперь придётся вернуть то, без чего мир погрузится в хаос и разрушение. То, без чего мир перестанет держаться.       Это всемогущий Сфера Мира. Артефакт, содержащий в себе всё необходимое для живого в Мифии и нашей вселенной: воду, землю и солнечный свет. Его украл один очень жадный богач, известного под именем Финист…»       - Зачем же он украл такую важную вещь, как Сфера Мира? – вопросил неожиданно перебивший рассказ сын относительно мальчишеским голосом, - Неужели он не знал, что без него всем будет плохо?       - Я не знаю, Март, - ответил ему отец с тяжёлым и уставшим вздохом в голосе, - Скорее всего, он либо не знал, либо сделал так в собственных корыстных целях, совершенно не думая о других.       - Он такой вонючка! – буркнул маленький Март.       - Да уж, это точно! – со смешком в голосе согласился Джим.       После этого он потеребил своего сына по волосам на голове, отчего тот засмеялся.       Эту милую семейную идиллию перебил знакомый отца, стоявший снаружи дома, что кричал со слегка нетерпеливым тоном в баритоне:       «Джим, я уже всё подготовил! Нам скоро надо будет отплывать!»       Это Зефир – лучший друг Джима. Его ни с кем не перепутаешь.       - Хорошо, Зеф! – откликнулся также громко отец, - Дай мне ещё минуту или две!       - Ладно, - покорно ответил Зефир, - Но не больше!       Джим опять взглянул на своего мелкого сына.       Взгляд отца был наполнен слегка какой-то непонятной грустью и тоской в заботливых глазах, хотя тот всё ещё видел перед глазами Марта. В горле начал скапливаться какой-то ком, будто предвещая долгие и горькие слёзы. Однако Джим сдерживался и хотел казаться сильным перед своим собственным ребёнком.       И мальчишка почувствовал это.       Март встал на кровати и аккуратно, но очень резко обхватил его руками за шею.       Отец от неожиданности немного дёрнулся.       - Пап, я верю в то, что у тебя и твоего друга всё получится, - шепнул на ухо тому Март, - Потому что ты мой герой и самый лучший папа на всём свете.       Джим тоже обнял своего сына.       - Спасибо, Март, - поблагодарил его отец.       Папа мог ощущать, как сильно билось сердце у его сына и насколько медленным стало дыхание. Слышалось слабое, но очень отчётливое всхлипывание со стороны Марта.       Когда отец посмотрел на мальчишку, по лицу сына текли слёзы.       - Обещай, что вернёшься к нам после этого приключение, папа, - попросил его Март.       Джим дотронулся до лица и стёр слёзы с его лица.       - Я обещаю, Март, - поклялся тот с тяжестью на душе, - Я вернусь.       Отец отошёл в сторону приоткрытой двери, где лился жёлтый свет.       Тут папа начал петь своим голосом, полным отцовской заботы и внешнего взрослого спокойствия:       «… Синее море, только море за кормой»       Было видно, как нелегко ему было…       «Синее море и далёк он, путь домой»       … Однако Джим пытался.       «Там за туманами, вечными пьяными,       Там за туманами берег наш родной…»       Отец взял паузу не только потому, что так было по песне, а ещё потому, что ему хотелось оставить хорошее впечатление после себя.       «Там за туманами, вечными пьяными,       Там за туманами берег наш родной…»       Он бросил последний взгляд на своего сына и выдал слегка грустную улыбку.       - Спокойной ночи, Март, - спокойно пожелал ему Джим, держась за золотую ручку дубовой двери.       - Добрых снов, - пожелал в ответ сын.       Отец закрыл за собой дверь. После долгого скрипа, дверь закрылась. Март закрыл глаза, и порыв ветра сдул полностью огонь с фитиля.       И мальчишка оказался в кромешной тьме, совершенно один и без отца…       Джим спустился вниз и подошёл к своей жене. У неё были длинные тёмно-коричневые волосы. Изумрудные глаза женушки помутнели и стали немного красными от пролитых ранее слёз. Даже следы от этого горя были видны на её лице, несмотря на то, как много раз она протирала и умывала лицо. Её бледно-травянистая юбка, обвязанная небольшой и тонкой коричневой бечёвкой, доходила почти до пола. На длинных рукавах беловато-зелёной рубашки жены видны некоторые следы из прошлого от невероятной грусти.       - Я тебя люблю, Майя, - чистосердечно признавшись, сказал ей отец.       - Я тебя тоже, Джим, - ответила ей взаимностью женушка своим прекрасным нежным голосом.       Затем, они коснулись друг друга губами и слились в продолжительном прощальном поцелуе. Такое чувство, словно они никак не хотели отпускать друг друга, но им приходилось делать это.       Ведь таков был долг героя, коим являлся Джим.       После этого, муж вышел из дома, пока Майя смотрела вслед ему.       И провожала последним взглядом до тех пор, пока тот не исчез в сильных туманах бескрайнего океана.       …Март и его мать сидели за скромным коричневым столом, пока она с воодушевлением рассказывала о приключениях своего мужа. Они находились в комнате с кофейными стенами, карамельным полом и окнами с ярко-зелёными рамами. В комнате были множественные предметы кухонной утвари, ступка, сито, мешки с запасами еды в кладовой комнате, металлические треноги, ведро и метла.       «… и вот Джим с Зефиром достали Золотой меч Голдиус, достающийся только людям с чистым сердцем и помыслами, освободили деревню от дракона и все стало как раньше. Конец»       Мартин, уже более взрослый, ковырялся немного ложкой в своей каше из смешанных злаков, зерновых и бобовых, однако ел её. Тот всё ещё был в своей домашней светло-зелёной рубашке и штанах оттенка изумруда. Волосы были немного подлиннее, они закрывали шею.       Тот поспешно доел весь свой завтрак, после чего встал из-за стола.       - Мам, я думаю, что мне уже пора собираться в школу, - напомнил сын Майе своим более юношеским, но не очень мужским, голосом.       - Конечно-конечно, - согласилась мать, - Иди собирайся в школу, лепесточек.       Юноша только молча кивнул головой и отправился в свою комнату вверх по лестнице.       В принципе, цвет стен и полов ничем не отличался от того, что было в кухне и остальных комнатах. Пожелтевший глобус немного пылился на тумбочке, свечка бездельничала и была потушена, пока светило солнце.       Его комната особо не изменилась, всё осталось на своих местах.       Кроме одного…       Мартин взглянул на старую картинку в рамке, которая стояла у него на тумбочке.       Там он обнимается с отцом, такой маленький и счастливый. Этот мальчишка совершенно невинен.       Мартин недовольно фыркнул.       - Лжец и обманщик, - пробурчал с отвращением он, глядя на картинку.       Юноша отвёл взгляд в сторону.       - Да и моя мать ничем не лучше его, - добавил попозже и тихо мальчик, тоже с некоторой мрачностью, - Рассказывает всякое разное про отца, наверное, для того, чтобы я поверил, будто ему было не всё равно…       Он скрестил руки на груди и посмотрел хмуро в окно.       Там Мартин увидел море. Такое широкое, бескрайнее, большое, открытое. На удивление, достаточно спокойное.       Оно манило отца, но не сына. Море вызывало лишь неприязнь у Мартина. И ненависть.       Юноша перестал глядеть на море.       Так… Мне надо заняться более важными вещами.       Он решил отвлечься, найти свои уличные вещи и переодеться. В школу Мартин носил зелёную кофту с длинными рукавами, снизу рубашку мякоти кислого яблока и изумрудные штаны. На спину он нацепил коричневый рюкзак с зелёной пуговицей в качестве застёжки.       Так юноша и пошёл школу, где провёл почти большую часть дня до обеда.       Он вернулся обратно домой. Мама занималась готовкой на кухне, поэтому в коридоре у входа было пусто.       Однако Мартин почувствовал и заподозрил что-то неладное.       Послышалось где-то рядом с ним лёгкое посвистывание ветра.       Юноша повернулся в ту сторону. Окно нараспашку, занавески развеваются на ветру. Наверное, кто-то зашёл через него.       Тот неспешно потянулся рукой за свой карман, откуда стал вытаскивать что-то мелкое и острое с рукоятью.       Шум ветра с совершенно противоположной стороны. Быстрым и резким движением он схватился за рукоять кинжала. Развернувшись вместе с ним наполовину, юноша обнажил серебряное и чистое лезвие.       Мартин грозно смотрел на того, кто оказался у него под направлением лезвия.       Оно было очень похож на человека. Правда, кожа у того беловатая и слегка прозрачная, как у шёлковой простыни. Его лицо и его волнистый хвост вместо ног были украшены многочисленными линиями синего, голубого и бирюзового цвета. В некоторых местах создавалось ощущение, будто оно было обведено этими линиями. Само оно в лёгкой рубашке королевского синего цвета. Рукава засучены почти до плеч, на конце рукавов и самой рубашки виднеются полоски цвета бирюзы. Волосы у того очень волнистые, бледно-бирюзовые, направлены слегка наверх и постоянно двигаются, будто щупальца у осьминога или как волосы, когда плаваешь под водой. С плеч свисала простая ультрамариновая сумка с пуговкой в виде дождевой капли. Кончик волнистого хвоста постоянно качался из стороны в сторону.       Несмотря на то, что по возрасту юноша и это создания неизвестного происхождения выглядели одинаково, ярко-небесные глаза незнакомца на человекоподобном лице с острым носиком, при виде лезвия кинжала, были детскими, доверчивые и неповинные, по какой-то причине, а руки подняты в небо.       - Кто ты такой? – с некоторой сердитостью спросил того Мартин, - Или что ты такое?       Юноша продолжал приближать лезвие кинжала в направлении этого существа.       - Можно убрать кинжал в сторону, пожалуйста?       Голос данного создания не высоким и очень походил больше на подростка, чем на юношу. Нельзя было сказать, однако, что он взрослый и возмужавший, ведь, видимо, какая-то внутренняя наивность и ребячество всё-таки выдавала в этом человекоподобном нечто если не малый возраст, то точно характер мелкого и простодушного ребёнка.       Мартин, однако, будто не вняв слов этого существа, приблизил клиновидный кончик к незнакомцу.       - Ты не особо похож на какого-то призрака, - пронзая его хмурым и серьёзным взглядом, подметил юноша, - И при этом назвать тебя бесформенным духом тоже язык никак не поворачивается…       Юнец всё ещё стоял стойко, ноги на ширине плеч.       Будто змея, он впивался глазами в это необычное создание, пытаясь изучить и понять его.       Что же ты за чудо-юдо такое?       Казалось, юноша прищурился ещё сильнее.       - Я эфирное морское существо, - скромно объяснило тому существо тем же тоном, - Звать меня… Бриз.       Бриз всё ещё испуганно парил над землёй, подняв руки, словно вкопанный.       Мартин на мгновение остановился, но не переставал быть осторожным и бдительным.       Эфирное морское существо… Когда-то я уже слышал это словосочетание. Но где именно…?       Тот всё ещё направлял остриё в сторону морского эфирного существа.       - Что ты здесь забыл, Бриз? – продолжал допытывать его юнец.       - Я ищу здесь кое-кого, - ответил честно Бриз.       - Кого же?       Существо одной рукой медленно потянулось к сумке и открыло её.       Из сумки Бриз вытащил картинку, чистую и непомятую, и взглянул на неё.       - Вы, случаем, не Март Уиллис? – поинтересовался у юноши эфи́рок.       - Я Мартин Уиллис, - поправив его, грозно произнёс юнец, - А что?       - Я пришёл сюда, чтобы он помог мне найти моего отца, которого уже долгое время не видел, - объяснял далее молодой эфирок, - На этой картинке был изображён этот дом, а также он с его другом, и указано то имя, которое я сейчас назвал…       - Ну и?       - Дело в том, что моего отца звали Зефир, - продолжал Бриз, - А у его дружка, кажись, имя было… Джим. Джим Уиллис.       Мартин замер на месте. Его пробрала мгновенная дрожь по всему телу.       Такого просто не может быть…       Взгляд глаз яркого цвета кислых яблок наполнился шоком.       - Как, говоришь, звали того друга? – опешив, переспросил юнец.       - Джим, - повторился тот, - Джим Уиллис.       Тот медлительно опустил кинжал наполовину.       - Так звали моего… отца, - слегка отведя глаза в сторону, тяжело признался Мартин.       - Правда? – удивился эфирок.       - Да, - пасмурно подтвердил он. Затем юноша добавил, показывая кончиком на картинку: «Дай мне посмотреть на неё, пожалуйста»       Бриз, без всяких вопросов, дал ему в руки эту картинку.       Юнец окинул её скорым взором.       Да, это однозначно был его дом. Маленькая хижинка, сделанная полностью из дерева. И на фоне действительно его отец. Выглядит также, как и перед отъездом в последнее путешествие.       Рядом с ним эфирное существо, которое Бриз назвал своим отцом Зефиром. На нём был простой жилет цвета морской волны, светло-голубая рубашка, всё это дело было обтянуто кожаным синим поясом. По виду напоминал Бриза: тоже имелась красивая волнистая шевелюра, что украшала коротенькая бородка. На правой руке у него сиреневый браслет из шёлка. Вообще, Март не так уж и часто видел его лицо.       Мартин отдал картинку обратно молодому эфироку.       - Судя по всему, ты тоже потерял отца, Мартин? – поинтересовался Бриз у юноши.       Взгляд того кинулся в сторону окна, из которого было видно море.       - Он нас отверг, - угнетенно и больно проговорил шёпотом юнец.       - Да быть такого не может! – возмутился эфирок, - Хорошие отцы никогда не поступают так со своими семьями.       - Значит, мой был из поганых, - отчуждённо ответил Мартин, посмотрев на существа, - Хорошо, что я его никогда не увижу…       - Нет, мой отец не мог дружить с самозванцами и бандитами! – продолжал отрицать Бриз, - Зефир был известным героем Мифии вместе с Джимом. Они совершали подвиги, спасал… жизни!       - Ой, я смотрю у нас тут кто-то строит из своего отца и его друга мистеров «Я само благородство», а? – противно съязвил юноша, саркастично размахивая руками. После, он добавил в том же тоне:       «Просто признайся, что ты так пытаешься оправдать тот факт, что ты ему оказался ненужным!»       - Ни за что! – стоял на своём эфирок.       - Ему на тебя было наплевать, Бриз! – рассерженно произнёс Мартин, - Понимаешь? Они нас обоих бросили!       - Они нас не бросили! - оспаривал эфирок, - Я уверен!       - Откуда такая уверенность?       - У меня есть надежда! – отвечал ему Бриз, хватаясь руками за то место, где у людей обычно есть сердце, - Надежда на то, что они где-то там, ждут своего спасения!       После этого наступила внезапная тишина. Они ни проронили ни слова за последующие несколько минут.       Кажется, воздух был слишком сильно напряжённый от такого активного спора.       - Я не могу знать точно насчёт твоего отца, Мартин, - печально признался эфирок, - Однако прекрасно знаю, что мой отец бы сделал всё, чтобы я был цел и здоров...       У него на лице появилась маленькая прозрачная слезинка, которую эфирок тут же убрал рукавом.       - Он очень много для меня значит…       Юноша вспомнил о том, как прощался со своим отцом шесть лет назад.       Мартин осознал, что, наверное, немного погорячился, но всё ещё крепкой хваткой держал опущенный кинжал в руках.       - Я тебя понимаю, Бриз, - принимал его юнец, - Но… я всё равно не верю тебе.       - Почему же?       - Если бы мой отец действительно хотел, чтобы его и его дружка вызволили из заточения, они бы что-нибудь оставили, - аргументировал юноша.       Мартин стал ходить взад-вперёд, а Бриз задумчиво летал по коридору его дома и рассматривал его.       - Записи, карты, магические артефакты, - перечислял в это время юнец, - Что-нибудь, что помогло бы найти их!       Эфирок продолжал смотреть всё, что есть в доме.       - Не знаю, там, какой-нибудь волшебный компас или направляющая стрела…       После этих слов, ветряное существо застыло, увидев кое-что необычное.       - А что насчёт таинственной светящейся двери? – уточнил Бриз у Мартина.       - Да, это тоже могло бы помочь, - как-то про себя и неосознанно пробормотал юнец, задумчиво приставляя руку к подбородку.       - Просто это к тому, что у тебя дома есть необычная дверь, которую я прямо сейчас вижу своими глазами, - эфирок давал понять ему.       Мартин притормозил и перестал наяривать круги.       - Что…?       Юноша подошёл к Бризу.       - Вот, она прямо вот здесь! – показывая пальцем куда-то на стену, показывал эфирок.       Однако кроме этой самой стены юнец ничего не видел.       - И где ты тут нашёл дверь? – поинтересовался Мартин.       - Хмм, похоже только я могу видеть её, - сделал выводы Бриз.       Существо подошло к стене и дотронулось до неё рукой.       Неожиданно, из воздуха возникла светло-голубая дверь. Она действительно светилась каким-то странным ярким светом. На ней посередине была голубая капля воды, как и на сумке у эфирока, а вокруг многочисленные непонятные узорчатые волны светло-мятного цвета.       … Я в жизни ничего более удивительного не видел.       Мартин взглянул на Бриза. Эфирок смотрел на данные знаки с каким-то затаённым дыханием и скрепив руки на уровне груди.       Видимо, эти знаки как-то связаны с его народом…       Он снова перевёл свой взгляд на магическую дверь.       Эта дверь поддалась касанию лёгкому руки Бриза и мгновенно отворилась.       Она вела в комнату в виде подвала, который окутывала кромешная и беспросветная тьма. Виднелся кусочек длинный лестницы, которая поглощала ночная мгла. Существо посмотрело на Мартина, и наоборот.       - Ты хочешь узнать, что таит в себе это место, Мартин? – спросил его Бриз.       Юноша посмотрел обратно в эту загадочную комнату.       Неожиданно, у него тоже появилась какая-то надежда на то, что юнец сможет найти своего отца и что тот ещё не откинул концы. Наверное, этот инфантильный дух заразил юношу своей детской наивностью.       Мартин почувствовал, будто у него действительно есть шанс.       - … Была не была.       Бриз тут создал сферу из разноцветных лучей света, которые по окраске напоминали самого эфирока. Выставив руку вперёд, тот держал магическую сферу перед собой, как факел, и пошёл вперёд.       Юноша поплёлся вслед за ним, всё ещё держа кинжал лезвием вверх.       В блеске от волшебного света Бриза виднелись тёмно-синие стены и пол, похожий по виду и цвету на свежескошенную траву.       Как оказалось, это была не просто очередная подземная комната.       Это была сокровищница.       Многочисленные шкафы, то ли сделанные из синего дерева, то ли покрашенное под синий цвет дерево, стояли гордо и высоко, как фантастические великаны, упираясь ровно в потолок. Они заполнены разнообразными предметами: огненным пером, запечатанным в землю; маленькой статуэткой Джима и Зефира, какая-то шаманская маска, смахивающая на лису…       Однако взор Бриза захватил другой предмет.       Это было гигантское тёмно-зелёное щупальце со светло-зелёными присосками, что было окутано ярко-голубой водянистой жидкостью.       - О мой Грегаль! – восторженно произнёс эфирок, смотря на это завораживающее зрелище, - Это что… щупальце самого Кракена?       - Я думаю, это просто огромный осьминог, - скептически ответил ему Мартин.       Неожиданно юнец увидел то, отчего сам остановился и стал рассматривать. Это была золотая коробка, на которой сверху был опал, переливающийся синеватыми оттенками.       - Подожди… Это то, о чём я думаю? – спросил юноша у Бриза.       - Это золотой меч Голдиус! – подтвердил эфирок, - Этот меч доставался только тем, у кого были добрые намерения и чистое сердце!       - Я думаю, все магические мечи так и работают, - неодобрительно высказался Мартин.       Бриз посмотрел в ответ на него с кислой миной.       У эфирока быстро переключилось внимание, когда тот, поковырявшись в других местах, нашёл очередную интересную вещь здесь.       - О, я знаю, что это такое! – с детской радостью восклицало юное существо, держа в руках мешочек, на котором была нарисована яркая жёлтая четырёхконечная звёздочка, - Папа мне рассказывал! Это пыльца фей с острова Вечной Молодости!       - Чё, это тип то место, где никто не взрослеет? – саркастично произнёс юноша.       - Ну да, оно самое, - подтвердил Бриз всё с тем же восторгом в голосе.       - Ага, конечно, - ехидничал тот, - Можешь думать, что если ты приведёшь меня в комнату с кучей необычных вещей, то можешь вешать всякую лапшу на уши и думать, что я поверю в абсолютно любую…!       Тут он прервался из-за того, что наткнулся на стол, задвинутый пыльной скатертью. Снизу выглядывал изумрудный кончик чего-то, похожего на книгу.       - …Чушь?       Мартин сдвинул скатерть в сторону. Пыль поднялась в воздух и стала раздражать его нос. Юноша чихнул и инстинктивно подставил локоть к носу.       - Будь здоров, Мартин.       - Спасибо, - поблагодарил юнец и шмыгнул один раз носом.       Выяснилось, что под скатертью лежала книга с кожаной обложкой. Рядом скромно прилегало рядом пёрышко, переливающееся, словно огонь, но не жгущее, как оно. На книге была надпись золотой краской: «Дневник Джима Уиллиса».       Мартин взял дневник в руки и стал листать его.       Там были описания всех этих предметов и все приключения, связанные с ними.       На одной странице было написано про некий Призрачный браслет. Это был артефакт, похожий на прозрачно-голубой браслет, способный создавать всё, что угодно, включая и комнаты. А также ещё увеличивает и улучшает способности. Этот браслет был сделан одним богатым человеком, который умер раньше времени, но очень переживал, что его богатства найдут и попадут в плохие руки, отчего, когда и создал этот браслет, с помощью которого он сделал комнату для их хранения.       Судя по записям, Зефир сделал эту комнату как раз-таки с помощью этого браслета. И её видно лишь Бризу из-за того, что у эфирока, коего юнец встретил, та же магия, что и у его отца.       Это многое объясняет…       Юноша стал дальше перелистывать дневник.       Боже, где только его отец не побывал и что только с ним не приключалось! Даже поверить было трудно.       Наконец-таки, юнец дошёл до последней страницы.       Там была старая карта и приложенная к ней запись, которую Мартин зачитал вслух:       «Запись 1000.       Дорогой дневник, у меня есть проблема, с которой я хочу с тобой поделиться. Я записывал в тебя все приключения, в которых я проявлял смелость, отвагу и храбрость. Но, похоже, это приключение будет последним. Ведь весь мир может погибнуть, если я с Зефиром не верну Сферу Мира на её законное место. Этот странный Финист… Я надеюсь, он представляет какую он навлек беду на весь мир… А если нет, то… Сфера Мира, не находящаяся на своём месте, может навлечь много бед. Единственное, что у меня есть в качестве утешения - надежда. Надежда на то, что мы справимся.       P.S. Март, если читаешь это, то знай, что я люблю тебя больше всего остального на этом свете. И Майю тоже…»       Юноша положил на момент дневник. Он смотрел на последнюю страницу дневника с какой-то небывалой грустью и печалью, хотя больше казалось, что Мартин смотрел в пустоту, а голова была опущена к книге.       Почему-то она задела юнца за самое сердце.       Март… Блин, я думал, что этого имени можно было избежать в мой адрес!       Сразу внутри возникло давно забытое и редкое чувство, которое, как тот думал, оставил в далёком прошлом. И это чувство – жалость. В этот конкретный момент, жалость к отцу.       А ещё другое ощущение – вина. Вина, как и перед собственной матерью, так и в отношении к своему отцу.       На душе у Мартина скребли кошки.       Может быть, я слишком… грубо относился к своему отцу всё это время? Он делал доброе дело ради всей Мифии, а я его возненавидел за это…       Бриз, вдруг, вернул юношу обратно в реальность своим голосом.       - Мартин? С тобой всё в порядке? – беспокоился эфирок, дотронувшийся до плеча юнца.       Мартин потряс головой и закрыл книгу полностью.       - Да, я в порядке, - молодой человек сказал, как отрезал, и смотрел в это время на создания, - Просто… переваривал всё, что увидел.       Это была его вина, что выбрал Сферу Мира вместо семьи…       Его взгляд был хмур, и он недовольно фыркнул про себя.       Бриз понимающе кивнул.       - У меня закрадываются подозрения, что один я не справлюсь в этом трудном поиске, - изъяснился эфирок, - Мне бы хотелось, чтобы мы, ну… помогли друг другу. Я имею в виду, помогли найти своих отцов…       Тот стоял, скромно приставляя пальцы друг другу и смотря на юнца так, как смотрит ребёнок, потерявшийся на базаре и не способный найти своего родителя: застенчиво и с ноткой отчаяния.       - Так, ты согласен на то, чтобы отправиться на их поиски… вместе? – запинаясь, спросил Бриз.       Юноша посмотрел опять на книгу.       Спустя мгновение, тот выдал неуверенную фразу:       «…Дай мне время подумать, Бриз»       В ответ от эфирока последовал молчаливый одобрительный кивок.       - Хорошо, - согласилось создание, - Как решишь, я буду ждать снаружи. Обдумай всё, как следует, Мартин.       Бриз взлетел вверх и покинул подвальную комнату, пройдя на улицу через окно. Мартин остался один на один с собой и дневником, который тот снова взял в руки.       С одной стороны, отец ему был противен. Тот оставил их на произвол судьбы на целых шесть лет, хотя обещал возвратиться в скором времени. А потом… его не стало.       Но с другой стороны… Теперь, спустя столько лет, у него есть шанс. Шанс снова встретиться с собственным отцом. И потенциальная возможность.       Конечно, юнец не верил, что может встретиться с отцом. И, честно говоря, не то, чтобы он люто ненавидел отца, но ненависть явно преобладала над любовью. Любовь всё ещё сохранилась в его душе, хоть и в меньших количествах, чем у того же Бриза, например.       Всё же, Мартин решился на то, что обычно не сделал бы.       Юнец поднялся в свою комнату и достал из-под своей кровати вязаную корзину, в которой лежала одежда, которая имела для его отца большое значение. Юноша смотрел на неё с некоторой болью, но понимал, что по-другому он поступить не может.       Спустя какое-то время, юноша спустился к своей матери. Она, по своему обыкновению, была в тёмно-коричневом фартуке, перепачканном местами в муке и частичках теста. Сама же Майя стояла у стола и лепила тесто, напевая про себя какую-то весёлую песенку.       - Мам, - обратился ласково к ней Мартин.       - Да, лепесточек? – спросила она, повернув голову.       Её руки внезапно перестали месить тесто, а взор оторвался от прошлого процесса, устремившись на сына.       Светло-зелёная рубашка с длинными рукавами-воланами и небольшими воланами в виде воротника. Тёмно-изумрудные брюки. На ногах- сапоги цвета горького шоколада.       Она замерла от удивления и некоторого шока, однако внешне это не показывала.       Такое ощущение, будто бы перед ней вновь стоял Джим.       - Мой класс на несколько дней уезжает в пионерский лагерь, - вымолвил Мартин, на удивление, легко, хоть и с небольшими запинками, - Просто предупреждаю тебя, чтобы ты не переживала.       Ой как юноше было неприятно делать это!       Боже, почему мне так трудно врать перед ней? Я же это делаю почти каждый божий день!       Он даже слегка вспотел, пока придумывал отговорку.       - Хорошо, - кивая, одобрительно произнесла мама.       Юноша быстро собрал всё необходимое и положил в рюкзак.       - Я, наверное, пойду, мам, - держась за лямку рюкзака, произнёс юнец.       - Возьми вот это, - сказала мать, вложив в руки какой-то маленький мешочек.       Раскрыв его, Мартин увидел кучу печенек с начинкой из разнообразных ягод: малины, клубники, голубики и прочих.       Вот же ж хитрая лиса! Знает, что я люблю их…       Лицо юноши расплылось в лёгкой улыбке.       - Ну всё, - со вздохом вымолвил Мартин, - Пока, мам!       Он уже собирался выходить за дверь, как тут…       - Подожди!       Майя остановила его, стоя напротив и держа руку в руке. Юноша повернулся к ней.       - Твоя одежда, - начала она робким и шелковистым голосом, - Она… очень красивая.       Ощущалось, что она хотела сказать совсем другое, однако сказала именно это видимо потому, что не хотела напоминать самому Мартину о… кое-ком.       Юноша это и понял, отчего просто улыбнулся в ответ и поблагодарил её за эти слова.       Мартин подошёл к Майе, а она взяла его за руки.       - Пока, мам, - попрощался с ней юноша.       - Пока, лепесточек, - ответила ему тем же мать.       Они прислонились друг к другу лбами и стояли так где-то несколько секунд.       После этого, мама отпустила юнца из своих рук, и он вышел наружу.       Они помахали друг другу на прощание.       Мартин вышел на крыльцо, где его ждал Бриз.       - Ты… предупредил маму, что уходишь? – озабоченно спросил юношу эфирок, приставляя пальцы друг к другу.       - Да ты сам, по-моему, как мама, Бриз, - юнец слегка цинично и грубовато пробормотал в ответ тому.       - Я серьёзно тебя спрашиваю, Мартин, - обиделось молодое создание, скрестив руки на груди, - Ты предупредил её?       - Конечно же предупредил, я же не настолько бессовестный, - закатив глаза, раздражённо подтвердил Мартин, - Я просто пошутил.       - Странные у вас, людей, шутки, однако, - заметил Бриз с немного упавшим и задетым тоном в голосе.       Однако юноша даже бровью не повёл на это замечание.       Эфирок вздохнул.       - Ладно, - смирившись и даже уже, кажется, забыв про слова Мартина, с придыханием произнёс Бриз, - Раз мы оба готовы, то не будем терять ни минуты. В путь!       Эфирок, как пружинка, отскочил от места и полетел прочь от дома. Юноша поковылял вслед за ним на своих двоих.       Чем дальше Мартин уходил от дома, тем больше его стала поглощать ранее не испытываемая тоска.       Юнец стал вспоминать, насколько тёплая, уютная и мягкая его кровать. В голове сразу возникали картины того, как мать что-то готовит на их маленькой кухонке, и Мартин даже чувствовал ароматный запах какой-то выпечки или чего-то жареного. В любом случае, чтобы это ни было, эти блюда представлялись ему самым вкусным и лучшим, что есть на всём этом белом свете.       Кажется, перепробуй юнец даже тысячи блюд, то ничего вкуснее маминых мясных пирогов или жареного куска мяса, приготовленного его собственной мамой, во всём остальном мире.       Всплывало в памяти и то, как мама успокаивала юношу, когда ему снились страшные кошмары, либо просто произошло что-нибудь нехорошее. Она садила его на колени, прижимала к себе и нежно гладила по голове, говоря ласковым голосом: «Всё хорошо. Я с тобой…»       Однако без отца картина семьи Уиллиса не особо складывалось.       Отойдя на пол километра от дома вместе с Бризом, тот обернулся спиной к товарищу и остановился.       Тот видел свой домик. Такой маленький, безобидный, ничтожный по сравнению со вселенной. Но всё же такой родной и занимающий огромное место в сердце Мартина.       Странно, я не ушёл так далеко, а такое чувство, будто между мной и моим домом разрослась такая огромная и непреодолимая пропасть…       Рядом находилось гигантское море. В некоторых местах, оно беспокоилось, как эфирок с Майей, а в других было спокойным.       Мартин не понимал, почему море, несмотря на то, какое отвращение оно вызывает у юноши, так сильно привлекало и завораживало его.       Юнец стоял и глядел на море, словно очарованный, не имея даже наглости пошевелиться и сдвинуться с места.       В мыслях так и слышались отголоски голоса Джима, поющего колыбельную о море в последний раз.       Синее море, только море, за кормой…       В горле скапливался какой-то неясный горький комок, а в сердце царила горечь и скорбь. Слёзы так и наворачивались мысленно, когда тот вспоминал об этой песне.       Столько воспоминаний, связанных с тем, кто оставил меня и маму в самый нужный момент…       Мартин сжал крепко руки в кулаки.       Хочу ли я видеть его спустя столько лет? А он захочет ли увидеть меня после стольких лет?       Задумчивый и грустный взгляд его зелёных глаз всё ещё устремлялся в сторону неоднозначного для него морского простора.       Узнаем ли мы друг друга, когда увидим?       В реальность его возвратил голос эфирока, прозвучавший за спиной юноши.       - Мартин, ты идёшь?       Юноша тут же очнулся и опомнился.       - Да-да, конечно, - малость сонно протараторил Мартин, пришедший в себя, - Я иду, Бриз…       Тот медленно стал двигать ногами в том же направлении, что и Бриз, но всё ещё смотрел на морские воды.       Его взгляд приподнялся, и он увидел что-то тревожное.       Где-то вдалеке виднелись тучи, темнее которых, кажется, была сама пустота глубоких ущельев. Из облаков лил серый, совершенно обесцвеченный и блеклый дождь. Будто в затишье перед штормом, сверкали мимолётно и ярко молнии, прячась и перепрыгивая среди кучевых туч, как непослушные лисята между кустами, взмахивая своими белоснежными хвостиками. Казалось, что от них исходит лёгкий и дальний рокот, который юнец мог неотчётливо слышать.       Под хмурым небом находились бесчисленные поля красных маков.       Стоило только нескольким каплям седого дождя попасть на них, как цветы стали постепенно терять жизнь. Водяные капли смыли всю краску с лепестков и листьев стеблей, превратив тех в пепельно-серые подобия прошлого величия. Затем, цветок и его листья скукожились, лишившись все своих соков и былой красоты. Они походили на молодых и прекрасных девиц, что состарились прямо на глазах. Все маки, один за другим, будто замученные и хилые рабы, склонили тут же свои головы к сырой и мокрой земле, как если бы ожидали пощады от их могущественной и единственной хозяйки, природы, за совершённые ими грехи и ошибки.       В сердце Мартина появилось ещё больше уверенности в том, что ему стоит отправиться в этот сложный и опасный путь.       Несмотря ни на что, я найду своего отца, Джима Уиллиса…       Развернувшись гордо спиной к тучам и цветочному кладбищу, юнец решительно зашагал прочь от дома и туч.       … И верну Сферу Мира на её законное место.       

Конец первой главы