Часть 1

      Пробираясь сквозь тернии, сбежав из таверны, хотя ему говорили отдыхать, мягко ступая по траве, чтобы не навлечь внимания, Лололошка шел около стены, пытаясь вспомнить, где на нее вход. С Эо не так давно там говорили, а дороги совсем не помнит. После того последнего, наверное, сна с принцессами и драконами он вообще сомневается в том, что помнит. Сомневается, черт возьми, во всем. Проппия и Поэна…       Находится ход наверх. Не тот, по которому он поднимался в прошлый раз. Кривой, каменный, неаккуратный, сколотый, но все же лестница. Раз — чуть не поскользнулся и не полетел вниз, два — он напоролся на острый камень рукой, три — он подвернул ногу. Но Лололошка оказался наверху.       Перед взором темные пустоты, свет кварталов и не такая далекая башня. А еще монстры за стенами. Несколько неуверенных шагов по стене, и он срывается на бег по ней, куда-то подальше. Подальше от кварталов и людей. Не нужно, чтобы его тут кто-то видел.       Шаг за шагом, его уносит от людей, домов и магазинов. От новых знакомых и незнакомцев. От того, что сводило с ума. Крутило сердце, сводило где-то спазмом в животе, подкашивало ноги. Кто они, где он, как оказался, что за мутные воспоминания в самом начале и что было до них? Это невозможно терпеть. Это наваливается, будто снежный ком. И он завалит. Точно навалится на тебя неожиданно и перекроет кислород. А ты судорожно пытаешься найти воздушный карман, что-то там барахтаешься, будто это поможет, сопротивляешься смерти.       Колени безжалостно болят, когда он падает на неаккуратный камень, ни разу не шлифованный и залитый только чем-то похожим на цемент. А еще саднит ладони, которые он успел выставить вперед. Если он сдерет кожу, то будет очень неудобно махать мечем, но это не волнует. Ничего не волнует кроме снежного кома, что сорвался с вершины горы и катится прямо за ним.       Он не понимает, почему, но он хочет кричать. Кричать громко, животным, испуганным голосом. И он даже не знает, как и зачем соглашается на это безрассудное действие, но передал контроль чему-то внутреннему. И кричит, раздирая голосовые связки, срывая горло, сжимая легкие, в которых уже не хватает воздуха, но он продолжает.       Судорожный вздох и он обессиленно оседает на камень. Перед глазами размывается мир и все большую четкость обретают картины, что все еще сохранились в память. Белая комната, коридор, Фаронд, первый кошмар на яву, поселение, пещера с доспехами, дракон, принцесса, первое попадание в пещеру, где рядом с ним, на кровати, лежал скелет, Ашра, что назвала его инкубом, охота с Чарльзом, смерть короля, темница, все будто ураганом перед глазами, его выпустили, принцесса, доктора, Эо тут, Лис, кофе, склянка чего-то странного, выпил, вспышка, картинка-картинка-картинка, крик.       — Дай мне ответ! Хотя бы один! — хрипит он, сжимая руки на камнях. Кажется, они опять острые, руки болят. А может, просто слишком крепко сжал пальцы. А еще, к кому он обращается? Кто может сказать ему хоть что-нибудь? Правильно, никто. Он тут один и никто ему не поверит, не расскажет, не проведет за ручку. — Я слишком слаб для всего этого… — голос не слушается, подпрыгивают тона, проглатываются буквы, тяжело сделать вдох и он прячет лицо в руках. Он просто не выдерживает. Он слишком слаб для всего этого дерьма.       — Отрицание, гнев, торг, теперь уныние? — кто-то рядом. Лололошка чуть не падает со стены, так вскакивает и рветься в сторону, но не сумев справиться со своим же телом. — Давай посидим, я тут не надолго, но у меня хватит времени выслушать тебя, — тихий, спокойный голос. Мягкий такой, почти бархатный. Может быть, даже нежный. Лололошка быстро вытирает глаза рукавом, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Но на него через маску смотрит… Нет, он его знает. Имя ему Междумирец, но кто он и откуда, а еще как появился… Глаза под полной маской слегка отливают фиолетовым, как и всякие кнопки-застежки на плаще, капюшон которого накинут на голову. Перчатки, штаны мешковатые, тяжелая обувь. — Как ты, Лололошка? — он смотрит в даль, на дикие земли Поэны, а после поворачивается к нему. И лицо больно похоже на то, что он видел на плакатах с розыском и заоблачной суммой. А еще это все неважно. Лололошка только тихо всхлипывает.       — Я не знаю, — выдыхает шатен. Он ничего не знает. Не знает ни про себя, не про свои воспоминания, ни про сновидения, где есть целый мир, ни про то, что ему делать дальше. — Я ничего не знаю, — говорит он тихо, сипло. Горло болит. Только сейчас он видит, что из маленьких царапин на руках сочиться кровь. Завтра он не удержит меч в руках.       — Или ты думаешь, что не знаешь, — говорит незнакомый знакомый. Они точно были знакомы, но когда? Когда он слышал его голос? Междумирец коситься взглядом и тихо вздыхает. — Ты никогда не заботишься о себе, — снисходительно выдыхает мужчина, садясь к нему лицом, беря его руки в свои. Перчатки нежно гладят кожу, а от них веет холодом. Знакомым таким, приятно-забытым. В черную ткань впитывается кровь, когда он проходиться пальцами по ранкам, а те на глазах зарастают. — Не думай головой. В сердце все твои воспоминания, — кажется, чуть улыбаясь, говорит Междумирец и складывая его ладони, все еще держа в одной руке, второй указывает на него. На сердце. — Тут твоя сила. Твоя доброта и храбрость. Тут ты все помнишь, — а еще там становится как-то тепло. Лололошка даже несмело улыбается, хоть и смотрит не на Междумирца. Смотрит на руки. В черных перчатках ладонь больше, чем у него. Все такая же холодная. Слегка сжимает его пальцы. Приятно.       — Спасибо, — Лололошка даже не слишком понимает, за что благодарит, но собеседник же и сам найдет, верно? А рядом только тихий смешок.       — Я не могу оставаться тут долго. Совсем не могу. Подумай о моих словах. Это был ответ на твои вопросы, — сказал ему Междумирец, поднимаясь на ноги. — Мы еще встретимся, Лололошка, — последний раз шатен ловит взгляд глаза-в-глаза, после чего снова остаётся один. На этой каменной стене он снова один.       Он все так же смотрит в пустоту диких земель, но ему уже лучше. Даже, как-то тепло. Руку машинально прижимает к грудной клетке. Под пальцами бьётся свое же сердце. Будто мимолетное виденье все пронеслось, но оставило за собой напоминание, дорогу, маленький огонек в пустоте.       Кажется среди деревьев, в темноте, он увидел фигуру, слегка отливающую фиолетовым, что помахала ему рукой. На всякий случай, он махнул в ответ. Может, паразиты забрались в голову дальше, чем думали все, а может, кто-то рядом, все же, есть.