Глава 2

— Ыах! — протяжно зевнул Тома, созерцая сквозь открытое сёдзи ночной сад. Каменные торо освещали аккуратные дорожки и пожелтевшие кусты, создавая тёплую сказочную атмосферу, а множество бумажных тётинов, висящих под крышей террасы, добавляли открывшейся картине яркости. Тома уже знал, что на этих тётинах нарисован герб клана Камисато — камелия. Ещё он знал, что главу клана зовут Аято, и что он чистокровный вампир, и что Тома теперь тоже вампир… Мысли заполнили голову и мужчина снова невольно зевнул. Для него было привычным и естественным спать столь глубокой ночью, но теперь приходилось привыкать к новому распорядку, да и в целом к новой жизни. Чтобы хоть как-то отвлечься, Тома затеял уборку, намывая тряпкой полы в комнате. Физическая работа всегда помогала привести мысли в порядок и почувствовать себя бодрее. Конечно, став вампиром, мужчина перестал чувствовать усталость или голод, но от этого было ещё непривычные, ведь притупление физических чувств обострило чувства душевные. Тома невольно вспомнил, как недавно попытался поесть человеческой еды. Честно, вкус грязи под ногами ощущался бы ярче, чем мисо-суп в тарелке.Его тогда попросту стошнило прямо на глазах у господина, который, в отличие других слуг, даже не пытался остановить Тому от столь бессмысленного действия, лишь с любопытством наблюдая со стороны. Тогда новообращённый вампир впервые узнал, что его организм отныне может усваивать только кровь. Думать об этом было мерзко. Одно дело проливать кровь в честном бою, и иное — ради удовлетворения собственной жажды. — Ты так дыру в полу протрёшь, — за спиной послышался знакомый голос. Мужчина вздрогнул. Он так сильно задумался, что не заметил, как уже некоторое время натирал одно и то же место. — Здравствуйте, господин, — Тома поднялся с пола, кланяясь хозяину. — И зачем ты это делаешь? Мог бы позвать прислугу, раз считаешь, что здесь грязно, — Аято с недоумением посмотрел на тряпку в руках новичка. — Эм, не стоит. Таким способом я пытаюсь привести в порядок свои мысли. Да и мне не в тягость… Тома неловко сжал пальцами своё орудие труда и пара капель мутной воды упали на пол. Он уже некоторое время пребывал в поместье, но всё ещё смутно представлял своё будущее и место/роль в клане. От этого становилось не по себе, особенно в присутствии господина Камисато. Этот извечно элегантный и утончённый вампир порой заставлял волосы ставать дыбки своими неожиданными выходками. — Вот как? Интересно, — Аято застыл в размышлениях. Неожиданно он закатал рукава своего дорогого чёрного кимоно с шёлковой фиолетовой подкладкой и золотыми росписями узоров, а затем взял из ведра с водой ещё одну половую тряпку. — Господин! — Тома с тревогой посмотрел на белоснежные руки хозяина, которым впору было бы держать изысканную кисть, а не этот грязный клочок ткани. — Не смотри на меня такими глазами. Ты же сам сказал, что это помогает привести мысли в порядок, — Аято неуклюже начал тереть пол. Ох, ну что это за привычка такая у богатого аристократаопускаться со скуки до быта простолюдин?! — Простите, господин, но меня накажут, если увидят, что я позволяю вам таким заниматься, — Тома решительно выхватил тряпку у хозяина и прожогом умчался вместе с ведром на улицу. Аято лишь закатил глаза и негодующие вздохнул: — Никто тебя не накажет без моего позволения. На улице послышался грохот, а затем к слуху вернулась привычная тишина. Мужчина поднялся с пола, отряхнул подол кимоно и поправил рукава. Он неспешно развернулся, последовав за слугой: — Ты чего притих? Мог бы так не торопиться, хорошо ведь знаешь, что я быстрее. И вообще, осторожнее надо быть. У вампиров отличное ночное зрение, но ты всё ещё привыкаешь… Договорить глава клана Камисато не успел, так как взору открыласьзабавнаякартина: Тома без движения лежал в луже, а рядом валялись треснувшее ведро и две половые тряпки. Аято раздосадовано потёр переносицу: — Вот снова ты заставляешь меня пачкаться в грязи и носить тебя на спине.

***

— Очнулся? Тома ещё не успел окончательно прийти в себя и открыть глаза, как услышал рядом знакомый голос. Он медленно поднял веки, пытаясь сфокусировать зрение. В голове всплыл последний момент, когда во время уборки неожиданно закружилась голова. — Что со мной случилось? — слегка охрипшим голосом спросил Тома. — Голодный обморок, — хмыкнул Камисато, — Впервые вижу, как вампир клана сам довёл себя до такого состояния. Я, конечно, слышал, что ты отказывался от еды, но ожидал, что жажда однажды возьмёт верх над твоими бесполезными принципами. Тома наконец посмотрел на своего хозяина, спокойно восседающего на плетёном стуле напротив. Рядом с ним на невысоком столике горело несколько свечей, разгоняя мрак комнаты и отражаясь в фиолетовых глазах вампира. Снова этот взгляд, светящийся одновременно любопытством и безразличием, словно он какая-то забавная игрушка или домашний питомец… Мужчина проигнорировал неприятное чувство, возникшее где-то в глубине сердца. Только сейчас он заметил миниатюрную девушку, покорно занимавшую место на полу рядом с главой клана. На вид ей было лет двадцать, но округлые черты лица придавали милой детскости и очарования. — Наконец обратил внимание на Хару.Я лично выбрал её для твоего ужина. Поверь, тебе понравится её кровь. В полутьме комнаты лицо девушки не выдавало вообще никакой реакции на столь леденящие душу слова. Зато выражение Томы моментально изменилось. Он даже подскочил с футона и, нахмурив густые пшеничные брови, громко заявил: — Зачем вы это делаете? Уведите её. Не буду я пить кровь. Это бесчеловечно! — Бесчеловечно? — произнесённое ровным тоном слово заставило в комнате повиснуть колючее напряжение. Только сейчас Тома осознал, что снова сделал ту же ошибку, что и тогда, при их первой встрече. Хозяин ненавидел, когда его слова и указы оспаривали или подвергали сомнению. Девушка, будучи единственным человеком в комнате, невольно вздрогнула. Зная характер своего господина, он сейчас в мгновение ока проделает сквозную дыру в брюхе этого смельчака. Раз тот вампир, то умереть не сможет, но вот боль будет невыносимой, особенно в его ослабленном состоянии. Харузаранее прикрыла веки. Однако, ожидаемых событий не последовало. Глава клана Камисато медленно поднялся со стула и направился к сидевшему на футоне мужчине. Его проницательные фиолетовые глаза светились недобрым огоньком, но слова были всё такими же спокойными и язвительными: — Бесчеловечно, да? Всё ещё считаешь себя человеком? Вампир наклонился и схватил слугу за подбородок своими длинными ледяными пальцами, заставляя прекрасные изумрудные глаза встретиться с его острым глубоким взглядом. — Очнись. Ты больше не человек. Не пытайся отрицать свою новую природу. Мир жесток. Выживают сильнейшие, и ты сейчас один из них. Я не заставляю тебя убивать невинных. Просто желаю, чтобы ты наконец осознал своё превосходство и начал жить подобающим тебе образом. — Аято наклонился ещё ближе и, обдавая ухо Томы холодным дыханием, прошептал, — Поверь, я всего лишь забочусь о твоём благополучии, а своевременное питание важнейшая его часть. Так что перестань противиться и прими свою сущность. Вампиры не живут без крови. Смирись с этим. По спине Томы пробежали мурашки. Когда его подбородок наконец отпустили, он стиснул зубы, пытаясь удержать остатки спокойствия. Да, он больше не человек. Но он не просил себя спасать, не просил участи кровопийцы. За двадцать семь лет он ни разу не пролил крови невинных людей, а сейчас его новый господин просто не оставлял ему выбора. Снова это чувство беспомощной куклы. Словно мартышка на выставке. Тома знал истинную причину своего спасения. Что ж, он правда хотел жить и был благодарен. Но стоит ли такая жизнь того, чтобы уступать своим принципам? Мужчина прикрыл глаза, вспоминая все те сожаления, которые проносились в голове перед смертью. Он сравнил жизнь прошлую и то, какой она была сейчас. В поместье к нему хорошо относились и, вопреки всем его странностям, новый хозяин тоже проявлял своеобразную заботу. Никто в этом клане не желал ему зла, так имел ли он право доставлять неудобства в ответ? В итоге Тома, поджав губы, смиренно стал на колени и поклонился господину: — Простите, я был неправ. Такая короткая фраза, а казалось, словно он только что пересёк непреодолимую гору. Сердце теребила тревога, но Тома настойчиво игнорировал это чувство. Аято улыбнулся, довольный таким раскладом событий: — Вот это правильное настроение. А теперь отпусти все мысли из головы и наслаждайся трапезой. Огоньки свечей слегка затрепетали, тревожа неясные очертания длинных теней, когда вампир повернулся к Хару и протянул ей руку. Та моментально поняла своего хозяина, послушно позволяя подвести себя ближе к новообращённому. Сев напротив, девушка привычным движением распахнула кимоно, обнажая тонкую шею и часть груди. Ей не было страшно, ведь она привыкла давать кровь вампирам клана, и даже гордилась тем, что именно её кровь предпочитает пить глава и молодая госпожа. Пускай прямо сейчас Хару предстояло стать “ужином” вовсе не господину, но красивый мужчина с диковинной внешностью, чью привлекательность невозможно было скрыть даже простым одеянием, так же заставлял её ждать в предвкушении. Тонкий нюх Томы уловил естественный сладкий запах служанки, соблазнительно дразнящий его ноздри. Он невольно поднял голову. Взгляду предстало чарующее зрелище: в полутьме комнаты вампир ясно видел каждую пору на теле девушки, как мягко катятся капли пота по её бархатной коже, как трепетно отбрасывают тени чётко выраженные ключицы, как притягательно пульсируют вены на шее… Мужчина силой заставил себя прикрыть глаза. Видя сквозь хитрый прищур столь бурную реакцию от своего подопечного, Аято удовлетворённо поднял уголки губ. — Не бойся, ты не причинишь ей вреда. Смотри, — он протянул руку к девушке, длинными пальцами приподнимая её подбородок, нежно поглаживая обнажённую кожу, которая от прикосновений расцветала розовыми пятнами, словно камелия весной, — Ты должен просто поддаться инстинктам. Увидев, что Тома снова смотрит на Хару, Аято легко провёл по её плечу острым ногтём, пуская по фарфоровой коже струйку крови. Воздух наполнил характерный запах. До этого Тома держался, но уловив манящий аромат, больше не мог контролировать рассудок. — Аргх! Молодой вампир обхватил себя руками за плечи, пытаясь удержать желание сиюминутно впиться зубами в тонкую жемчужную кожу. Резко отросшие когти на его пальцах с лёгкостью прошли сквозь одежду, погружаясь в плоть. Капли крови окрасили горчичного цвета кимоно тёмными пятнами. Дыхание вампира участилось, а выразительные изумрудные глаза постепенно наполнились алой жаждой, превращаясь в два ярких рубина. На израненное плечо опустилась холодная рука. Аято нежно поглаживал дрожащие пальцы Томы, словно пытаясь его успокоить. Ладонь обагрилась кровавыми разводами, но глава клана Камисато не обратил внимания, лишь глубина его взгляда стала на тон темнее. Аккуратно перемещая руку с плеча вниз по напряжённой спине, он мягко подтолкнул молодого вампира вперёд: — Пей. Словно сорвавшись с цепи, Тома ринулся к девушке. Он быстро слизал с груди Хару начавшую застывать струйку крови, оставляя на коже широкий влажный след, а затем жадно впился клыками в плечо. Девушка вскрикнула от неожиданности и боли, но Тома не дал ей отстраниться, крепко хватая за руки. Когти вошли в тело Хару, не давая ей и шанса убежать. Нетерпеливо высасывая каждую каплю крови, он постанывал от удовольствия. — Молодец. Хороший мальчик, — тихо нашёптывал Аято, спокойно наблюдая за развернувшейся картиной, всё так же легонько поглаживая обезумевшего вампира по спине. Хару чувствовала, как её силы утекают, а сознание путается. Страх и экстаз смешались в единое целое, заставляя каждым кусочком тела одновременно неистово жаждать объятий и поскорее вырваться из них. Не в силах больше терпеть, девушка с мольбой посмотрела на своего хозяина. Из её наполненных ужасом глаз хлынули слёзы. Но Аято было всё равно. Он неспешно провёл пальцами по хребту Томы, поднимаясь к уязвимой шее, а затем, крепко схватив за шиворот, резко отдёрнул его назад. В момент, когда Хару уже должна была провалиться в пустоту, её отпустили. Девушка рухнула, тяжело дыша, по её телу периодически пробегали мурашки, заставляя дрожать как осенний лист на ветру. Камисато совершенно не проявил никакого интереса к служанке. Его сапфировый взгляд, полный азарта и удовлетворения, был всецело обращён на Тому. Он схватил своего слугу за затылок, ныряя пальцами в пшеничные волосы. Подняв его голову, он посмотрел в глаза молодого вампира. Те снова стали зелёными, сверкая в отблесках свечного пламени словно драгоценности, но покрытые дымкой бессознательности. Затем острый взгляд опустился на приоткрытый рот, весь в густой крови. Из уголка покрасневших губ стекала багровая струйка. — Ай-яй, не хорошо попусту растрачивать столь драгоценную жидкость, — Аято наклонился, медленно и осторожно слизывая кровь с подбородка слуги, проводя языком аж до самого уголка губ, — Действительно вкусно.