«Осознание ответственности брошенных слов»

Кацуки шёл, сам не помня куда. Ноги несли его сами, дыхание было резким, рваным, будто он всё ещё стоял там, на улице, с поднятым кулаком. «А ты вообще знаешь хоть что-то обо мне, Кацуки?» Фраза снова всплыла в голове чёткая и спокойная, без привычного дрожания в голосе. Это был не вопрос и не оправдание, а просто утверждение. — Да какого чёрта… — процедил он сквозь зубы, сжимая руки так, что ногти впивались в ладони. Злость вот что он чувствовал. Его бесило всё. Этот тон. Взгляд. То, что Изуку не отводил глаз. Кем он себя возомнил? Он даже не был статистом. Задрот, который просто беспричудный. Тот, кто всегда смотрел снизу вверх. Кацуки привык, что его боятся. Привык, что Изуку либо мямлит, либо молчит. А тут ровный голос, чужой для него, будто они стоят на одном уровне. Он не имел права так говорить. Он не имел права так смотреть. И уж точно не имел права останавливать его удар. — Он просто что-то выкинул… — пробормотал Кацуки, ускоряя шаг. — Это была случайность, просто везение. Всё. Это было логично… Это должно было быть логично. Беспричудный не мог сделать такое. Но в голове снова всплыло воспоминание: рука, сжавшая его кулак. Так жёстко. И уверенно. Не как у слабого. И этот взгляд… чёрный омут, совсем не испуганный и даже не умоляющий. Чужой ему. — Чёрт… — Кацуки дёрнул воротник куртки. «А ты вообще знаешь хоть что-то обо мне…» Он знал о себе всё. Он сильный. Он станет героем номер один, даже лучше всех остальных. Он самый лучший. Так ему говорили все и всегда. Но почему тогда этот вопрос вцепился в него, как заноза? Он знал Изуку. Знал, что тот беспричудный. Знал, что тот слабый. Знал, что тот не должен был стоять напротив него вот так. …А вот о себе он знал только то, что повторяли другие. Кацуки резко остановился. Блять, эта дымка вокруг него, странный полупрозрачный плащ. Звезда в глазу. Беспричудный. Так сказали врачи. Так сказали взрослые. — Тогда что это было?.. — почти беззвучно вырвалось у него. Он впервые за долгое время почувствовал не злость, а настоящую неуверенность. Если Изуку и правда беспричудный, то что, чёрт возьми, он видел? И почему это выглядело так, будто Изуку знал что-то, чего не знал он? В голове, против воли, всплыл образ: маленький Изуку, тянущийся за ним и протягивающий, свою ладонь. А после тот самый вечер, слова брошенные ему в спину. И сама крыша… — Я ж не всерьёз… — прошипел Кацуки, но слова прозвучали пусто. А если для него всерьёз? И снова тот голос раздался в голове. Не обвиняющий и такой спокойный. «Правильно ничего…» Кацуки медленно выдохнул. Он действительно не знал ничего. Он видел Изуку таким, каким ему было удобно его видеть. Слабым, отстающим и бесполезным. А если… это было неправдой? Если он никогда не знал Изуку? Мысль была отвратительной, тяжёлой и неприятной. Но она не уходила. — Блять… задрот… — пробормотал он уже без прежней злобы. Если Изуку беспричудный, тогда произошедшее невозможно. А если возможно… значит, он чего-то не понимает. В нём. В себе. Во всём этом дерьме. Кацуки стиснул зубы. Он ненавидел не то, что Изуку сказал. Он ненавидел то, что этот вопрос оказался честным. И что ответа у него пока не было.

***

— Йоичи, думаешь, в этом всем замешана мета способность ? — строгий голос бойца разрезал тишину пустоты. Йоичи медленно поднял взгляд, его зелёные глаза отражали лёгкую тревогу, но голос был спокоен: — Да… Мой герой после того, как Изуку исчез из пустоты, она… — он положил руку на сердце, — проинформировала, что с ним всё в порядке. Думаю, это была её защита. Возможно, Один за всех способен сохранять отдельные наши факторы. Мне кажется, это касается и нас самих, точнее частичек наших душ. У меня есть теория, что это не единичный случай, и нам стоит внимательно наблюдать. И ещё… думаю, стоит проинформировать Мальша. У него явно появятся вопросы. Он замолчал, обняв колени руками ложа голову на них. Тишина пустоты словно увеличилась от его мыслей. — Мда… — пробормотал Брюс, сложив руки на груди и прикрыв глаза. — Никогда не думал, что метаспособность, созданная для усиления сможет обрести разум и своё существование… прямо внутри мета-силы. — Йоичи-сан, — осторожно вмешался Эн, положив руку на живот. — Насчёт той звезды… как думаете, с чем она связана? Беловолосый мужчина приподнял голову, слегка склонив её вбок. Его взгляд был сосредоточенным, а голос тихим, почти шепотом — Я чувствую от неё силу Один за всех. Это, вероятно, связь с душой Изуку. Он даже не мог предположить, что его причуда со временем обретёт разум и сможет творить такое. Что ждёт их дальше… может, пора наведаться к ядру? Но лучше подождать встречу можно отложить. — Седьмая, — раздался командный, но нежный голос, — наведайся к Восьмому и объясни ему всё. Он тоже должен быть в курсе. Четвёртый, ты пойдёшь со мной навестить мальчика. Мне нужно проверить состояние остатка Один за всех в его теле. Все остальные оставайтесь в пустоте. Есть шанс, что Изуку может снова появиться здесь. Все мгновенно начали действовать. Шимура кивнула и растворилась в пустоте, направляясь к своему преемнику. Шиномори встал с трона, подошёл к Шигараки и исчез вместе с ним, двигаясь к Изуку, чтобы проверить его состояние. Остальные остались, как было велено, в пустоте, наблюдая. — Надеюсь, с Изуку всё будет в порядке… — тихо пробормотал Эн. Дайгоро, заметив это, мягко притянул его плетями к себе, сжимая в объятиях и поглаживая по голове: — Тише, Кохай, не нервничай. Всё будет хорошо. Душа у пацана сильная справится, — подбодрил Пятый, улыбнувшись смущённому Эну. Сам он тоже переживал, но не показывал. Кудо же стоял неподвижно, закрыв глаза и молясь, чтобы больше неожиданных событий не случилось. Иначе его голова не выдержит, боль от переизбытка информации уже поднималась. Он ненавидел эту жизнь, хотя формально был мёртвым. ..... В кабинете агентства царил полумрак. Тёплый свет настольной лампы едва освещал разбросанные по столу отчёты. Тошинори сидел, погружённый в бумаги, когда внезапно перед ним возникла Нана. Её синие омуты блестели тревогой, отражая беспокойство, которое он мгновенно почувствовал. Яги поднял взгляд, удивление застыло на его лице. — Мастер? — тихо, с ноткой растерянности, произнёс Всемогущий, отставляя в сторону отчёты. Шимура приблизилась, её шаги были тихими, но решительными. — Тоши, дело обрело некоторые изменения. Нужно поговорить. Ты сейчас свободен? — её голос был спокоен, но в нём чувствовалась серьёзность ситуации. — Да, я свободен. Что-то случилось с мальчиком? — спросил Всемогущий, внимательно наблюдая за её реакцией. Он кивнул, когда Шимура утвердительно кивнула в ответ. — Верно, Тоши... — её слова повисли в воздухе, словно предвещая серьёзные новости. Нана старалась объяснить всё, что происходило, пропуская моменты размышлений в пустоте. После каждого её слова Всемогущий всё глубже хмурился, внимательно обдумывая услышанное. — Хорошо, Мастер, я вас понял. Я постараюсь в ближайшее время встретиться с мальчиком, — сказал мужчина, словно проговаривая свои мысли вслух. — угу, Тоши, я сообщу остальным. Ты не против, если я останусь ещё немного у тебя? — Седьмая подошла ближе, слегка взлетая над полом, и мягко проводя ладонью по его волосам. — Да, конечно, Мастер, я всегда буду рад видеть вас в любое время, — улыбнувшись Яги, чувствуя тепло её прикосновения и наслаждаясь моментом спокойствия

***

Двое мужчин тихо появились в гостиной, словно тени. Их взгляды сразу остановились на спящем мальчике, мирно устроившемся на диване и заботливо укрытом одеялом. Из кухни доносились звуки готовки, негромкие и уютные, и несложно было догадаться, что там была мама мальчика. Йоичи аккуратно подошёл ближе и осторожно положил ладонь на грудь ребёнка, туда, где ровно билось сердце. Почти сразу он почувствовал знакомый, тёплый поток Один за всех и услышал мягкий, спокойный голос «Не беспокойся о малыше, крольчонок. Он в полном порядке. Просто устал и крепко спит.» На лице Первого появилась тёплая улыбка. Он обернулся к Хикаге, который лишь медленно покачал головой. — Я не чувствую никакой опасности, — тихо произнёс он. В ответ Йоичи негромко усмехнулся. — Всё хорошо. Изуку сейчас там, где и должен быть. С ним ничего не случится, он просто вымотался. Он провёл ладонью по мягким волосам мальчика. Тот, не просыпаясь, чуть повернул голову и доверчиво прижался к руке, словно котёнок, ища ещё немного тепла. Йоичи не смог сдержать умилённой улыбки. — Спи спокойно, малыш. Мы навестим тебя завтра. Четвёртый тоже подошёл ближе и осторожно погладил ребёнка по голове, едва заметно улыбнувшись. — Йоичи-сан, возвращаемся? — спросил Шиномори. Йоичи кивнул. — Да. Инко позаботится о нём, так что нам не о чем беспокоиться. После этих слов оба мужчины растворились в воздухе, будто их здесь никогда и не было. В кухне стихли звуки готовки. Женщина тихо вышла в гостиную и подошла к дивану, глядя на сына с нежной, полной любви улыбкой. Её мальчик больше никогда не будет страдать.

***

Кацуки вернулся домой позже обычного. Дверь он закрыл тише, чем всегда, и это почему-то резануло по нервам. Куртка съехала с крючка и повисла неровно, но он даже не взглянул на неё. Не до этого. Он прошёл дальше, будто дом был не его, будто он здесь всего лишь временно. Но в гостиной горел свет. Значит, его ждали. Мицуки сидела на диване. Телефон лежал рядом, экран был погасшим, телевизор молчал. Она сцепила пальцы так сильно, что побелели костяшки. Это было плохо. Очень плохо. — Вернулся, — сказала она. Не вопрос. А как будто приговор. Кацуки остановился у входа. В груди всё кипело, злость металась, искала выход, но ударить было не по чему. Он хотел огрызнуться, выкрикнуть что-нибудь резкое, уйти к себе, хлопнув дверью, но горло будто сжали. Вместо этого вырвалось глухо — Эм… ты не договорила. Слова прозвучали глупо. Он это понял сразу и разозлился ещё сильнее уже на себя. Мицуки подняла взгляд. Не злой. Только уставший и такой тревожный. От этого стало только хуже. — Садись. Он сел резко, почти швырнув себя на диван. Колени упёрлись в край стола, плечи напряглись, спина одеревенела. Он не расслаблялся ни на секунду. Тишина тянулась мучительно долго. — Инко пришла ко мне не с жалобой, — наконец сказала Мицуки. — Она пришла, потому что испугалась за сына. Кацуки нахмурился, стиснув зубы. — Чего ещё… Голос сорвался, и это взбесило. — Изуку кое-что хотел сделать, — продолжила она всё тем же спокойным тоном. Слова зависли в воздухе. Кацуки ждал продолжения, уже чувствуя неприятное давление в груди. — И? Мицуки глубоко вдохнула. Слишком глубоко. — Он собирался спрыгнуть. Мир будто треснул. — …Чё? — выдавил Кацуки. Звук получился чужим. Пустым. В голове резко стало тихо. Слишком тихо. Он опустил взгляд, уставившись в пол, будто тот мог дать ответы. Спрыгнуть. Слово било по вискам. Внутри всё сжалось. Пустота накрыла волной, а следом пришёл шум, злость, страх, вина, всё сразу. Его слова. Его голос. Его «задрот», брошенное с привычной небрежностью. Он же не это имел в виду. Не так. Чёрт. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но боль не помогала. Ничего не помогало. — Я просто хочу сказать, Кацуки… — голос Мицуки стал тише. — Я тебя не так воспитывала. Я не растила тебя убийцей. Каждое слово било точно в цель. Она поднялась и вышла из гостиной, не оборачиваясь. Шаги стихли в коридоре. Кацуки остался сидеть. Кулаки дрожали, дыхание сбивалось, а в груди будто оседал тяжёлый, холодный ком. Впервые за долгое время ему было по настоящему страшно.