Почитаешь мне?

1922 год. Начало создания Советского союза. Москва изменился окончательно. Слишком помешанный на пропаганде и идее укреплении коммунизма в стране. До уже Ленинграда ему дела нет.  Поздняя ночь. Бывшая столица Российской империи всё еще не спит. Работой его завалили окончательно. Глаза красные. И не только из-за недосыпа.   Видите ли «времена уже не те, Шура, новый век, привыкай, ты теперь не столица. От тебя мало,  что зависит. Ах да, введен новый закон о пропаганде. Скоро мы едем к тебе изъемать все запрещённые теперь книги....» Что же тебе, Миша, сделали эти произведения. Почему они не могут продолжить просто существовать? Потому что там говорится о другой власти и идеях? Миша, я тебя не понимаю... И вот. Снова слезы. Снова... Вроде бы, всё, революция позади, все смерти там же. А Костя? Как он мог...  Всё в прошлом. Живем настоящим.  Саша осмотрел комнату. Картины, подаренные Хельсинками, ваза, стоящая на небольшом столике где-то в углу. Просто так. Просто так нравится. Полностью занавешенные окна, которые не открывались уже как неделю.  - *Душно.. Надо всё таки окно приоткрыть.* вытерев слезы рукавом, немного пройдя по комнате, рука прикоснулась к ручке окна. Немного времени и свежий поток воздуха проник в комнату.  Пройдя от окна к столу, взгляд припал к полкам. Вроде бы, что такого удивительного может быть в них? Полки как полки. Только полупустые. Половину изъяли и увезли в неизвестном направлении. А может и вовсе сожгли.  На дворе поздняя ночь. Вроде бы все должны спать, правда? Но именно в этой квартире не спится никому...  Небольшой шорох в коридоре.  - п.. Папа?  - А..? - посмотрев на сына - Денис? Почему не спишь? - Пап... Я знаю, тебе не до меня. Но... Можешь почитать мне... Пожалуйста..? Саша немного удивился, но растаял в милой, заботливой улыбке.  - да, конечно, есть книга или хочешь выбрать?  Мурино засветился. Глазки заблестели.  - есть! Есть книжка!  Вот они лежат на кровати Дениски. Александр, несмотря на свою усталость читает нежно, с выражением, как раньше.  Читать сил нет, но ради своего сына можно и постараться. Проходят минуты, секунды, часы. Страница за страницей. История подходит к концу.  «Тот век прошел, и люди те прошли;  Сменили их другие; род старинный Перевелся; В готический пыли Портреты гордых бар, краса гостиной,  Забытые, тускнели; Проросли Дворы травой, и блеск сменив бывалый,  Сырая мгла и сумрак длинной залой Спокойно завладели... тихий дом Казался пуст; Но жил хозяин в нем,  Старик худой и с виду величавый,  Озлобленный на новый век и нравы.» Заканчивается эта история, но не эта жизнь. Пока есть тот, кто рад тебе, есть ли смысл отчаиваться в жизни?