Часть 1

Все истории раешника — кладезь мудрости. Оттого народ, который собирается рядом с его вертепом, уходит от него довольным. Никогда не бывало так, чтоб гнали его в три шеи из того или иного города. Его репертуар богат, в нем скрыты все человеческие пороки, какие только можно вообразить. Пускай передвижной театр — давно прошлое, но зато какое! — Дядь, а, дядь, откуда у тебя эти истории? — улыбается проходящий мимо любопытный мужик, особо впечатленный представлением. — А ты, сынок, поживи с мое, так и не такое расскажешь! — хитро подмигивает раешник, собирая свой передвижной телевизор. Но мужик оказался довольно настойчив. — А все-таки? — Дашь десять рублей — расскажу. Мужик охотно протягивает деньги, а раешник ухмыляется, присаживаясь на один из попавшихся под его стеной ящиков. — Ну, смотри, любопытный. Фадей, который репу продавал, — это мой родной брат. — Вона как! — Ага, ты дальше слушай. Охотники, встретившие Николая Угодника — мои соседи. Видел бы ты как жена Агафона убивалась по нему. Старик со старухой, что в гости друг к другу ходили — мои мать и отец. Бедный брат — это я, потому что Фадею все же удалось разбогатеть… — На репе?! — удивляется мужик. — Нет, но все равно удалось. Муж с женой, которые поспорили, чья работа сложнее — это мой конфликт в начале семейной жизни, когда дела мои поправились. Мужик, который с немецким послом разговаривал, — мой прадед, а два жулика мне как раз сапоги продали. Задумался любопытный мужик, стал голову чесать. — Что-то нескладно. Если ты бедный брат, то ты Нищету поймал и разбогател, а ты обычный уличный артист… — Эх, молодежь… А душа как же? А? Кто еще мудрость в сердцах поселит, как не я, столько видевший и знающий? — хитрит раешник, уже малость уставший от чужого интереса. — Ну ладно, убедил, старый. Бывай, — счастливо смеется мужик, идя своей дорогой. Раешник по-прежнему провожает его хитрым взглядом, думая: «Ну, дурачок… Хорошо, хоть десять рублей отдал».