Счастье в чешуйчатой мордашке

Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом и где-то далеко замигали звёзды, остров погрузился в темноту ночи. Морские волны разбивались о скалы, редкие порывы ветра свистели над крышами домов, где-то совсем рядом шумно сопели десятки огнедышащих рептилий, создавая уютный фон для расслабленных ушей. Астрид отложила листок бумаги с наброском нового седла для своей драконихи, потушила свечу и уже собиралась ложиться спать… С улицы донёсся чей-то крик, хриплый и испуганный. Сердце Астрид, кажется, пропустило пару ударов, когда она узнала голос своего дракона. Девушка соскочила с места и рывком оказалась возле двери, открыла с ноги, схватила секиру со стены и выбежала на улицу, освещённую тусклой луной. Ее взгляд метался из стороны в сторону, пока не зацепился за трепыхающуюся фигуру вдали. Змеевица вся извелась, пока человек удерживал её на месте, сдавленно гаркнула и, кажется, что-то учуяв, вмиг замерла. В ту же секунду она беспокойно завертела головой, едва ли не сбивая незнакомца с ног. — Громгильда, тише! — Астрид услышала тихий шёпот этого человека, и едва ли получилось сдержать порыв закричать от досады. Она так и знала! Она чувствовала, что не стоит доверять этой самозванке, её лживой натуре и неосторожным попыткам оправдаться! Хедер. Астрид узнает её голос из тысячи, её фигуру среди толпы, стоит ей только замаячить на периферии. И сейчас воительница стала различать в темном силуэте очертания самозванки. — Тише, Громгильда. Ты же не хочешь разбудить всех? — Астрид сильнее обхватила рукоять оружия; от злости заходили желваки под кожей, а брови сами двинулись к переносице. — Хорошая девочка, — у Астрид перехватило дыхание от такой наглости, и огромных усилий потребовалось ей чтобы не выскочить и не врезать по смазливому лицу самозванки. Громгильда металась вокруг Хедер, и Астрид никак не могла понять, что же удерживало змеевицу возле неё. Астрид знает, что её дракониха умна, и стала усиленно приглядываться. Девушка с далёких островов бесстыдно касалась её дракона, задевала те места, на которые Астрид не позволила даже дышать чужим людям. Хедер провела ладонью по хвосту, поднялась к спине Громгильды и остановила руку на затылке, опуская туда вторую, почёсывая. Звеевица вмиг успокоилась и перестала виться вокруг, довольно курлыча. — Умница! — приторно похвалила её девушка, и Астрид поморщилась от отвращения; воительница выжидала, чем закончится этот спектакль, оставаясь в тени и дивясь странному поведению питомицы. — Подойди ко мне. Воительница наблюдала, как дракониха последовала за отошедшей в сторону девушкой; та вытянула руку, остановив Громгильду и тут же протянула в другой руке ногу курятины. Астрид в непонимании округлила глаза, пока не осознала, что та командует её драконом. Хедер словно закрепляла выгодное ей поведение лакомством. Вот только для воительницы оставалось загадкой, почему звеевица никак не противится, чётко следует указаниям. Та как завороженная потянулась за угощением, всячески изощрялась в командах самозванки, желая заполучить ещё кусочек. Приблизившись на пару шагов, Астрид стала усерднее присматриваться и упустила момент, когда Громгильда, насторожившись, резко вскинула голову. Та шумно втянула воздух и вмиг озарилась, подскочила на месте и радостно закурлыкала. Хедер обернулась, и в лунном свете стали отчётливо заметны изменения на её лице. Астрид скрылась за одним из домов, притаилась, вслушиваясь в гогот дракона; сердце ускорило ритм. Змеевица резко успокоилась, словно по команде, а после Астрид услышала едкий голос девушки: — Как некрасиво подслушивать, не так ли? — Астрид молчала, не найдясь в ответе. Она не знала, на что рассчитывала: может быть, надеялась, что Хедер не узнала её, или сказанное было адресовано не ей. Она знала только, что не оставит всё, как было ею увидено. Астрид не из тех, кто прощает такое обращение к ней и к близким. Она мысленно дала себе обещание, что выведет самозванку на чистую воду. Ещё некоторое время воительница находилась в тени; вскоре стали слышны удаляющиеся шаги, за которыми продолжились более тяжёлые, захлопали крылья, кто-то весело закурлыкал, приближаясь. *** Ранним утром на острове вновь закипела жизнь, все занимались своими делами. Драконьи всадники собрались в академии и ждали начала тренировки, но их главарь так и не появился. Атмосфера была напряженной, в основном, из-за мечущейся из угла в угол Хофферсон. Она была не в настроении, и повезёт остальным, если она не начнёт кидаться секирой, ведь не исключено, что на пути попадётся кто-то из деревни. Над их головами разнёсся свист ночной фурии, а вскоре появилась и она сама; с её спины спрыгнул Иккинг, помогая спуститься своей спутнице. Тонкий лёд терпения Астрид дал трещины; руки рефлекторно сжались в кулаки, а зубы заскрипели, искажая лицо в гримасе искренней ненависти. Она молчала. Астрид понимала, что у неё нет доказательств лживости самозванки, но предчувствие её никогда не обманывало, и лишь проводила ту презрительным взглядом. Хедер почувствовала это и повернулась, устанавливая прочный зрительный контакт, и хитро улыбнулась. Астрид зашипела от злости. Пока Иккинг что-то рассказывал команде о планах на тренировку, Хедер не отлипала от него и поддакивала каждому слову, заставляя Астрид морщиться от отвращения. Она стояла в стороне, облокотившись на своего дракона, а та была и не против. Вырваться из пучины раздумий Астрид помогла полная поддельной жалости фраза Хедер, что у той нет своего дракона. Астрид напряглась, заметив как та поглядывает на её змеевицу, и скривилась, мысленно уже придумывая как изощрённо она будет впечатывать в пол эту девчонку, если она приблизится к её Громгильде. У всех тут же появились разные отговорки, а Иккинг, как «истинный джентльмен», свалил куда подальше, предлагая прокатиться на змеевике. Астрид опешила от такой наглости, готовая руками и ногами воевать за дракона. А Хедер ехидно хмыкнула и без опаски приблизилась к Громгильде, засунула руку в карман своей накидки и спустя секунду вынула, протянув к дракону. — Иди сюда, Громгильда, — позвала она до жути странным голосом, а дракониха принюхалась, и ей словно сорвало крышу. Змеевица соскочила, едва не уронив хозяйку, и в один прыжок оказалась рядом с девушкой с другого острова. Громгильда неудержимо вилась вокруг неё, никак не реагируя на зов Астрид. Хедер самодовольно ухмыльнулась, поглаживая шею драконихи одной рукой, а второй — той, что нащупала что-то в кармане, — подставила ей под нос. И никому, кроме Астрид, это не показалось странным. Те лишь усмехнулись тому, как легко и быстро та нашла общий язык с драконом. Астрид тут же скидывает с себя маску безразличия и кидается на самозванку; секира опасливо блеснула в воздухе, всего метр отделял его от отсеченной головы, как Иккинг преградил дорогу. Астрид с ненавистью посмотрела на него; и стоило ей отвлечься, как Хедер упорхала на её драконе, безоговорочно подчинившимся. Хофферсон сорвалась, метнулась за беглянкой — нашла её возле дома Иккинга, где та временно проживала. Что-то заставило Астрид замереть на месте — на голове её дракона была уздечка из верёвки с простым узлом — и с того момента воительница окончательно перестала контролировать себя. Пелена злости и парадоксальной обиды застелили сознание; секира со свистом разрезала воздух. Астрид моментально оказалась рядом, ударом ноги в грудь выбивая воздух из лёгких самозванки; лакомство вылетело из рук, хватка на уздечке ослабла; дракон яростно замахал крыльями. Манёвр с кувырком спас воительницу от пламени разъярённого змеевика, края опаленной туники обжигали, но неожиданная хватка на руках вернула Астрид в реальность. Тело действовало скорее на рефлексах, движимых одержимой идеей расправы. Астрид не без труда выбралась из рук соперницы; пальцы сомкнулись на рукояти оружия. Один взмах — и оглушающий крик ударил по ушам, — секира опустилась аккурат на предплечье Хедер. Вернувшиеся сознание Астрид злорадно и самодовольно ухмыльнулось, а сама она жалела лишь о том, что не попала в шею. Её радовало, что противнице сейчас гораздо больнее — смерти не будет, но шанс остаться без руки был велик. На крик сбежалась добрая часть острова, в том числе и драконьи всадники — вот же сборище предателей — а ведь убеждали, что один за всех и все за одного. Вот Астрид не нарушила негласное правило — спасла их всех, но им важнее оказалась пострадавшая обманщица. Визжащую от боли девчонку окружили вниманием и первой помощью, пока Астрид стояла позади с окровавленной секирой и непроницаемым лицом. Из омута её вырвал душераздирающий вопль Громгильды: нервозно крутясь возле дома Иккинга, она постоянно что-то вынюхивала и истерично визжала, ничего не найдя. Астрид проследила за ней, следом обошла дом по периметру, туша нередкие пожары, которые устраивала её змеевица. Стоило той замереть на секунду, как Астрид ухватила ту за уздечку, в пару движений освобождая дракона. Громгильда стала яростно вырываться, отчаянно выть, извиваться и недовольно хлопать крыльями, пока не зацепилась за искомый запах и не уткнулась носом в невысокую корзину. Астрид держала змеевицу на расстоянии, настороженно открыла крышку и удивилась — корзина была доверху заполнена куриными ножками. Но одно не давало покоя: что заставляет Громгильду тянуться к ним, не видя перед собой преград? Наступая себе на горло, Астрид грубо оттолкнула дракониху и полезла за её лакомством, тщательно изучая его. Поиски не продлились долго и воительница заметила подозрительный предмет, скрытый под костью… Драконий корень! Вот, что не давало ей покоя! Громгильда как обезумевшая тянулась за отравленным куском. Вот, что заставляло ту безоговорочно подчиняться! Драконы же порвут в клочья любого, только бы вновь ощутить обманчивое спокойствие и эйфорию. Громгильда встрепенулась, грубо гаркая на хозяйку, опаляя ту огнём, даром что не всю, а только край ботинок. Их мнения разошлись ещё на первых попытках сблизиться с самозванкой. Змеевица растопырила крылья, пасть опасливо заискрилась горящим магнием; Астрид вжалась в стену, мысленно прощаясь с жизнью. Громгильда залпом выдохнула пламя, целясь в воительницу, и только отточенная реакция спасла той жизнь: Астрид моментально подменила себя на корзину с отравой, кувырком оказываясь возле хвоста драконихи. Её руки тут же опустились на покрытую острейшими шипами чешуйчатую плоть; медленные, но уверенные поглаживания возымели некоторый эффект. Змеевица обратила внимание на девушку, а та вмиг замерла, заглянув в расширенные зрачки Громгильды. Тело драконихи пробила крупная дрожь. В сердце Астрид поселился леденящий ужас. Она торопливо зашептала всякую бессмысленную чушь, лишь бы достучаться до сознания подруги, — да, она повысила её важность в своей жизни, — поглаживания перешли на загривок, чуть ниже короны из костяных шипов, а в глазах змеевицы, кажется, мелькнуло осознание. Следующие несколько минут Астрид занималась возвращением Громгильды в реальность; её не беспокоил народ, собравшийся пожалеть самозванку и покрыть нелестными выражениями «разбушевавшуюся» воительницу. Медленно, но верно Громгильда успокоилась, поддаваясь ласкам девушки, кажется, и не вспоминая о наркотике, едва не убившем её подругу. Змеевица довольно курлыкала и полностью доверилась той, позволяя ночью запереть себя в стойле, ото всех грехов подальше. Астрид оставшийся день тренировалась сама, не подпуская к себе никого, также и не делясь новостями, коим ей бы не поверили — она проверяла. С наступлением сумерек, вымотавшись физически и морально, она отправилась спать, но на душе было неспокойно, и она постоянно ждала подвоха в гнетущей тишине… *** Астрид долго не могла уснуть, ворочаясь на твёрдой кровати. Подцепив пальцами краешек одеяла, она вновь повторила эту процедуру: закрыла глаза, попыталась расслабиться и выровнять дыхание. Получилось, мягко говоря, не очень. Голову посещали не самые приятные мысли, и, кажется, воительница начала жалеть, что её верная подруга сейчас далеко. А ведь ей так не хватало её успокаивающего курлыканья. Захотелось вновь ощутить под пальцами сухую горячую кожу драконихи, очерчивать края чешуек и любоваться переливами её яркого окраса. Астрид невольно стала теребить одеяло, представляя на его месте шею змеевицы. Огромного усилия ей стоило заставить себя перестать думать о Громгильде, и вроде бы её потихоньку отпускало. Воительница сосредоточилась на собственном дыхании, чувствуя как начинает погружаться в сон. Глаза застелились сонной пеленой. За окном над головой совсем тихо посвистывал ветер; усталый разум перестал тревожить голову воительницы… Пронзительный крик облетел крыши домов; Астрид подскочила с постели, её тело пробила крупная дрожь, по спине пробежался неприятный холодок, кожа покрылась мурашками. Девушка задержала дыхание, настороженно прислушиваясь к звукам снаружи: они прервались также резко, как и начались. Воительница откинула одеяло, наскоро накинув на себя одежду, собрала волосы в небрежный хвост и резкими прыжками спустилась с этажа, подбегая к двери — заперта. Для достоверности Астрид ещё пару раз толкает дверь, но та не поддаётся. В голову лезли жуткие мысли; тело свело судорогой. Астрид узнает из тысячи голосов своего дракона, ни с чем не спутает, и именно это её пугало. Где-то там, за запертой дверью, в опасности находилась её подруга. Страх окутал девушку, но стоило ей заставить себя сосредоточиться, как в голове появился чёткий план. Одним движением руки Астрид схватила со стены секиру и быстрым шагом поднялась наверх; рукоятью разбила окно над кроватью, выбивая его вместе с рамой. Старательно избегая острых краев, девушка выпрыгнула на улицу, тут же мчась к стойлу, где должна была находиться змеевица: двери были распахнуты, чёрная копоть покрыла древесину и рядом лежащие камни. В воздухе витал запах страха. Громгильды здесь уже не было. Астрид со злостью захлопнула калитку и обернулась, буравя взглядом ночное небо; глаза метали молнии ровно до момента, где они зацепились за знакомую удаляющуюся фигуру. Тусклые лучи луны очерчивали трепыхающегося дракона, который стремительно улетал прочь от острова. Приглядевшись, девушка заметила на спине рептилии тёмный силуэт, и все сомнения тут же растворились, превращаясь в парадоксальный прилив энергии; руки сжались в кулаки, а на лице заходили желваки под кожей. Всю усталость как рукой сняло; безумное наваждение окутало воительницу, сконцентрировавшись в единственной цели — вернуть своего дракона, а что будет дальше — её не волновало. Астрид сорвалась с места, направляясь к дому Иккинга; дверь была не заперта и девушка мигом проскочила по лестнице на второй этаж. Парень крепко спал; ночная фурия беспокойно зашевелилась, лениво приоткрывая глаз. Девушка скинула одеяло с Иккинга, на что тот недовольство поморщился и уже собирался отвернуться, как Астрид рывком посадила его на краю, силой заставив проснуться. — А-Астрид? Что ты тут де.? — Поздравляю! Из-за тебя мой дракон теперь в опасности! — язвительно прошипела воительница, приставляя оружие к горлу парня. — Ч-что? Какая опасность?.. — сонливость на лице Иккинга смешалась с непониманием, но стоило ему ощутить холод металла, как в глазах появился страх; он мгновенно взбодрился. Беззубик, окончательно проснувшись от шума, что-то низко прорычал, спустился с лежанки и осторожными шажками подобрался к девушке со спины. Дракон не сводил внимательного взгляда с её рук. — … Громгильда? — Эта предательница украла мою Громгильду! — голос Астрид надломился, а по спине пробежался холодок. — Кто? — Иккингу спросонья не удавалось поймать нить разговора, всё больше раздражая оппонентку. — Хедер! — одно только имя девушки вызывало отвращение и желание вспороть кому-то глотку. — Она не могла.! Руки Астрид задрожали от невозможности выплеснуть накопившуюся злость, и она опустила оружие, переводя дыхание. Беззубик обошёл девушку, заглянув той в глаза — они были полны отчаяния и страха. Внутри дракона что-то перевернулось и оборвалось; повинуясь неведомому чутью, он выскочил на улицу, в пару прыжков оказываясь возле стойла. Ему не стоило усилий почувствовать витающий в воздухе ужас и запах постороннего человека, которого привык идентифицировать как ту самую Хедер. Беззубик беспокойно заметался вокруг; змеевица — и его подруга, которая действительно находится в опасности. Кажется, осознавать масштабы проблемы Иккингу помог красноречивый то ли вой, то ли скулёж ночной фурии, которая не находила себе места в доме и постоянно рвалась на улицу, стараясь вытащить туда своего хозяина. Дракон внезапно пожалел, что не может самостоятельно летать. Когда недолгие сборы всё же закончились, Иккинг направился к своему дракону, но его опередила Астрид: — Я буду управлять! — Это мой дракон и я решаю, что… — Это из-за тебя мой дракон сейчас находится в опасности и я здесь решаю, как ты будешь мне помогать его спасать! — заявила Астрид, ставя ногу на педаль. Иккинг хотел было что-то возразить, но его заткнул сам Беззубик, приняв свою участь и пытаясь как-то загладить вину своего хозяина. Хэддок больше недели убеждал всех в невинности самозванки, не принимая попыток даже проверить это и не веря в обратное. Втянув воздух, ночная фурия уловила исчезающий запах змеевицы; ветер нещадно сбивал с пути, но Беззубик продолжал выслеживать свою подругу. — Быстрее! — Астрид нещадно пнула коленом дракона, но тот тихо вытерпел это, выжимая из себя все силы. Так, что крылья начали ныть от усилий, а воздух — обжигать горло. Дракон покорно следовал указанием Астрид, чувствуя себя виноватым, и даже сам пресекал попытки Иккинга его защитить. Когда в нескольких сотнях метрах стал виден новый остров, Астрид вскинула голову и стала искать в небе знакомый силуэт. Темная фигура выделялась в свете луны; в глазах Астрид вновь отразился ужас от внезапного вопля своего дракона. Громгильда пронзительно завизжала и резко затихла, стоило наезднице что-то закинуть в приоткрытую пасть. Змеевица что-то прохрипела в ночной воздух, слабый залп потухшего магния вырвался из горла; дракониха зашлась в лихорадочном кашле, от которого у Астрид сжалось сердце. Та стала усерднее подгонять ночную фурию, у которой уже сбилось дыхание, но продолжающую лететь. Ведомая наездницей, Громгильда направилась к острову. В голове Астрид что-то щёлкнуло, и она отчаянно закричала: — Стреляй! Плазменный залп нацелен на самозванку, но в последний момент та уклонилась в сторону, подставляя крыло змеевицы. — Не-е-ет! — истошный крик Астрид оглушал, и Беззубик едва не пропустил ещё один голос. — Поймай её! — Иккинг перехватил управление элероном, пока Астрид с ужасом наблюдала за разворачивающейся картиной. Громгильда взмахнула раненым крылом, дико визжа от боли; Хедер пыталась удержаться в седле, одной рукой открывая сумку и подкидывая над головой драконихи отравленный кусок курятины. Змеевица сдавленно гаркнула, извиваясь в воздухе, но крыло простреливало невыносимой острой болью, и она потеряла контроль. Оттолкнувшись ногами, Хедер спрыгнула с дракона; расстояние до морской глади стремительно сокращалось. Выжимая из себя последние силы, Беззубик устремился вниз, сложив крылья. Дракон метался меж двух огней: спасти человека или дракона. Но Иккинг сделал выбор за него, щёлкнув рычагом на педали, подгибая хвост. Миг — и Хедер в лапах ночной фурии, улетающей в сторону острова. Беззубик опустил девушку на землю; Иккинг подхватил её, не позволяя упасть. Ещё один миг — и удар тяжёлого тела о морскую гладь, истошный крик и затишье… Сердце Астрид оборвалось, выжигая всё изнутри до тла. Она до хрипа надрывала голос, кидаясь в море; её никто не пытался остановить. Горькая безысходность накрыла пепел её чувств; девушка опустошенным взглядом провожала медленно погружающееся в воду бездыханное тело своей подруги. Ночная фурия поравнялась с воительницей; стоя по колено в воде, девушка не сводила взгляд с поднявшегося пузыря воздуха над морем — тот лопнул, и она болезненно зажмурилась, сжав пальцы в кулаки; по щекам спустились первые дорожки слёз. Зелёные глаза дракона зеркалили сокрушение воительницы, и если бы тот мог, то тоже бы выпустил эмоции. Сам не осознавая, Беззубик сорвался с места. Тщетные попытки взлететь обломались об сложенный хвост, но даже они не способны были его остановить. Дракон погрузился под воду, крылья ныли от натуги, но продолжали опускать его ближе ко дну. Воздух в лёгких разрывал изнутри, глаза заболели от солёной воды. Беззубик почувствовал какой-то укол в сердце — он не знал, что за чувство заполнило его, когда он заметил бездыханное тело Громгильды на каменном дне. Это самое чувство заставило его чувствовать себя очень плохо, до боли сжать зубы, чтобы хоть как-то справиться с ним. Осторожно выпустив немного воздуха, Беззубик обхватил лапами тело змеевицы, направился вверх. Углекислый газ пускал слабость по телу. От быстрого подъёма лёгкие разрывались изнутри. Голова раскалывалась на кусочки. Выпустив последний воздух, Беззубик рефлекторно открыл пасть, заглотив воду. Оставалось совсем немного… По телу растеклась волна слабости; лапы выпустили ношу, погружая тело хозяина следом за ней… Потухающим сознанием Беззубик зацепился за последнюю верную мысль, ощущая небольшой прилив сил. Но именно он позволил вновь схватить змеевицу и изнывающими крыльями подняться на поверхность. Глоток свежего воздуха отдался яркой вспышкой боли в голове; влететь больше не удавалось, и дракон на рефлексах добрался до берега, выпуская ношу из лап и падая рядом с ней. Вода с надрывным кашлем струилась из пасти. Перед потерей сознания потухшие зелёные глаза заметили подскочившего к нему Иккинга. После опустившейся на шею тёплой руки, тот больше ничего не чувствовал… Астрид моментально оказалась возле звеевицы, и без того красные от слёз глаза наполнились непереносимой болью. Одного взгляда на Громгильду ей хватило, чтобы понять как мучительно та умирала. Обожжённое плазмой крыло, переломанные и торчащие наружу рёбра, открытая в немом крике пасть, и застывшая боль в глазах придавали гнетущей атмосфере могильный страх. Дыхание перехватило от изуродованного, такого родного тела, но взгляд Астрид оторвать не могла. Воительница упала на колени перед драконихой, пряча лицо в её шее. Громкие всхлипы вырывались наружу, прерываясь порой сокрушительным криком… Астрид годами строила образ стойкого воина без эмоций, но сейчас ей было всё равно на своё обличье… Пока одна убивалась над трупом своей подруги, а другой пытался привести в чувства ночную фурию, Хедер уже окружили её знакомые с острова. Она самодовольно смотрела, как разрушается идиллия между защитниками Олуха: не вытирая слёзы, Астрид перехватила руками секиру, надвигаясь на Иккинга, который глазами искал в самозванке поддержку. Хофферсон что-то яростно шипела в глаза парню, зажав его у скалы. — Я заставлю тебя извиняться! — надрывным голосом пообещала Астрид, схватив Иккинга за воротник и отбросив его в сторону… *** Под покровом ночи, когда звёзды и яркая луна освещали дорогу, Астрид на змеевике летела над морем только с одной целью. Лёгкий морской бриз трепал собранные в тугой ровный хвост волосы, обрамлённые кожаным ободком вокруг головы. На девушке поверх серой майки была накидка из овечьей шерсти с утеплённым воротником, тёмно-серые штаны, кожаная юбка с шипами и высокие сапоги с меховым утеплением. Девушку пробил неприятный озноб, но холодн ей не было. Астрид сильно сменила стиль одежды: чаще преобладали тёмные тона, металлические наплечники отсутствовали, стало больше утеплителей, так как она стала чаще путешествовать в не самые тёплые места, появился пояс с ножами и крюком из железа громмеля, на руках, от локтя до кончиков пальцев, чёрные перчатки из тонкой кожи… Астрид тревожно вздохнула, погружаясь в собственные мрачные мысли, бесконечным потоком застилающие сознание, накрепко сцепляя с перманентным беспокойством. Воительница опустила руки за загривок дракона, ласково почёсывая красную шею. Змеевик не издал ни звука, но девушка почувствовала, как мышцы под пальцами расслабились. Дракон был преимущественно насыщенно красного оттенка с бежевым брюшком, шеей и нижней челюстью, чёрной полоской от затылка до хвоста. Он не был крупным, но слегка выделялся среди сородичей, отличался развитой мускулатурой и стойким характером. Именно этого дракона выбрала воительница себе. Считай, идеал для Астрид, но и тот был не без изъянов: он до жути тихий. Его голос девушка слышала за всё время от силы пару раз. И поначалу ей было трудно смириться с этим, ранее привыкнув к радостному курлыканью своей подруги. Но даже при этом, единственное, о чём жалела Астрид — это многочисленное количество шрамов на теле дракона и сломанный шип на короне. Её дракон боевой! И этим она гордилась. Этот дракон не единственный, кого взяла под своё покровительство Астрид — на Олухе все змеевики находятся под её контролем. Она взялась за усиленную тренировку и развитие параметров этих драконов, поэтому теперь могла спокойно отправляться в длительный полёт, будучи уверенной в безопасности своего острова. Ей пришлось долго и упорно спорить с его жителями, чтобы те наконец приняли её позицию. А с всадниками Астрид совсем прекратила общение — их дела перестали волновать её, а влюблённость Иккинга жестоко отвергла… Дракон тревожно зашевелил головой, то поднимая, то опуская корону из шипов, привлекая внимание Астрид и указывая на появившийся вдали клочок земли, другой остров. Девушка кивнула самой себе и всё же озвучила вслух, заглядывая в голубые глаза змеевика: — Всё хорошо, Арс, нам туда. Арс плавно опустился на берег, наклонился, помогая воительнице надёжно встать на ноги. Астрид ласково погладила змеевика по ноге. Дракон моментально собрался и без указов принял боевую позицию — слегка опущенный корпус, поджатые крылья, раскрытые шипы на хвосте и голове, сосредоточенность на звуках и окружении. Воительница похвалила его. Астрид прошла немного вглубь острова, к возвышающимся скалам, и остановилась возле холма. Хофферсон опустилась на колени, положив ладонь на возвышенность. Песок, перемешанный с безжизненным грунтом, отдавал холодом; в округе не росло ни травинки. Как же это было давно… Астрид было мучительно больно вспоминать о произошедшем. Её не переставали терзать тревожные мысли о несбыточном. Каждый Одинов день она сознанием возвращалась в прошлое, жалея о том, что уже не изменить… — Представляешь, Громгильда, целый год прошёл… Астрид подняла глаза на торчащую в паре метров из земли секиру и грустно хмыкнула, измученно приподняв уголки губ. Её так и не убрали… Эту секиру Астрид оставила на острове год назад. Сейчас же она носила за спиной меч из железа громмеля, пересмотрев своё отношение к оружию… Астрид скучает… сильно… до сердечных спазмов и душераздирающих всхлипов в подушку. Ей безумно не хватает рядом своей подруги, её радостного курлыканья, счастливой мордочки по утрам у кровати, её неповторимых повадок и в общем её. Громгильды… Вместо цветов на могиле лежат пара голубых шипов, всё таких же ярких, как и при жизни. А вот яркой улыбки больше никто и никогда не увидит… Со спины к девушке подошёл дракон, её дракон. Астрид понимала, что теперь он — объект её заботы, но выбросить из головы свою первую подругу не могла. Она пообещала себе, что никогда её не забудет и уж тем более не променяет. Просто понимала, что нужно жить дальше и как-то справляться с нынешними проблемами. Расставание — это непременно боль, рана с разошедшимися краями. Но даже такие раны лечатся, заживают, и только белый рубец будет напоминать о прошлом, светлой печалью оставаясь в сознании. Плохое будет пытаться забыться, оставляя только хорошее. А всю жизнь убиваться по потере — не лучший вариант, даже как-то глупо. — Арс, один шип, — попросила девушка, указав на голубые, цвета спокойного, безмятежного неба, костяные наросты. Коротким взмахом хвоста змеевик выпустил красный с бежевым шип, попав в ровный ряд к предыдущим. Новое воспоминание. Новая глава жизни. Астрид почувствовала внезапную лёгкость, искренняя улыбка тронула её лицо, а глаза с каким-то спокойствием прикрылись. Змеевик подошёл ближе к ней и уткнулся носом в спину, доверчиво подставляя голову под руку. Тревога перестала терзать девушку, плечи расслабились; воительница прислушивалась к порывам ветра, как-то ласково трепавшим её волосы, и, кажется, услышала в нём что-то знакомое, родное одновременно до боли и нежного трепета сердца. Просидев на земле несколько часов в тишине, Астрид со спокойной душой и с чистым сознанием взобралась на Арса, вместе с ним возвращаясь на их общий родной дом…