Часть 1

Острая, всепоглощающая боль накрыла Мадару волной, когда черный Зецу проник в его тело. Чакра кипела, словно раскаленный металл, искажая плоть и ломая тело. Боль была чудовищной, абсолютной, но Мадара не обратил на нее внимания. Его разум зацепился за одну мысль: «Провал». Он, Учиха Мадара, человек, который шагнул дальше всех, теперь оказался всего лишь пешкой в игре, которой он сам, как ему казалось, управлял. Эмоции хлынули потоком: гнев, разочарование, презрение — все смешалось в одну ядовитую массу. Черный Зецу насмехался над ним, наполняя разум голосами, которые тянулись из бесконечной пустоты. — Мадара, ты всегда был слаб. — холодный, презрительный шепот Зецу пронизывал его сознание. — Ты был удобным инструментом, который мог мыслить, но не мог видеть правду. Мы дали тебе цель, идею, которая держала тебя на плаву. Но ты так и не понял... Истинная цель всегда была другой. И это не твой мир, Мадара. Это её мир. "Я был слаб?" — его собственный голос эхом отдавался в сознании. — "Нет. Я был один. И когда ты один, никто не протягивает руку. Это не слабость. Это выбор." Но этот выбор был не его. Разве он не заметил, как легко перед ним выстраивались дорожки? Как мир вокруг словно подталкивал его в нужном направлении? Он вспомнил, как впервые почувствовал силу Риннегана. Как ощутил гедо-статую, призванную им с таким триумфом. Каждая победа была заранее спланирована, его путь был расчерчен кем-то другим. Наваждение великой цели, которую будто поднесли ему на серебряном блюде в самый уязвимый момент. В момент, когда он, опустошенный утратами, ухватился за идею нового мира. Мадара вспоминал лица тех, чьи жизни он разрушил ради этой идеи. Обито. Он манипулировал этим мальчишкой, используя его боль как топливо для собственной цели. Как странно: сейчас он был ближе к пониманию боли Обито, чем когда-либо. Черный Зецу шептал, смеялся в его голове, а Мадара впервые просто молчал. Не отвечал на насмешки, не оправдывал себя. Теперь он знал, что его мир, его идея никогда не имели шансов. Он видел это ясно, как никогда прежде. Это была мертворожденная концепция, гнилой плод с самого начала. Где-то в этом мраке всплыл образ Хаширамы. Его взгляд — одновременно полный скорби и надежды. "Хаширама... Где я ошибся?" Этот вопрос эхом отозвался в пустоте. Но ответа не было. Или он был, но слишком сложный, слишком запутанный, чтобы найти его сейчас. Он видел в Хашираме то, что всегда отвергал: веру в людей, в их силу преодолевать боль без насилия. Вера, которую он, Мадара, решил заменить силой и властью. И теперь оставался только один выбор: либо погрузиться в бездну отчаяния, либо найти способ хотя бы раз в жизни что-то исправить. "Но разве возможно исправить свои ошибки, если сам ты — ошибка?" Мадара не мог понять. Не мог принять. Его ярость вскипала вновь, но вместе с ней росло и что-то другое. Непривычное чувство. Горькое, как пепел. Осознание. Он понял, что уже проиграл. Что его сила, его воля ничего не значат. Он больше не был Учихой Мадарой. Теперь он был ничем. И тогда пришло смирение. Он ощутил себя частью этого мрака. Тьма, подобно ледяной воде, постепенно уносила его остатки — гордость, надежду, даже злость. Осталась лишь пустота, в которой он погружался глубже, готовый к концу. Но вместо пустоты он почувствовал… что-то другое. Слабое, но знакомое. Это было как тлеющий уголек в глубине ледяной ночи. Теплота, которую он не ощущал уже целую вечность. Чакра. Но не его. Не злая, обжигающая сила, которую он всегда ассоциировал с битвами. Нет. Эта чакра была другой — мощной, спокойной и удивительно знакомой. "Хаширама..." *** Воздух был густым, словно его можно было резать ножом. Земля под ногами вибрировала, наполняя окружающее пространство гулом, от которого закладывало уши. Все вокруг говорило о том, что это конец. И всё же Хаширама Сенджу, Первый Хокаге, не мог позволить себе поверить в это. Перед ним возвышалось нечто. Что-то зловещее, чуждое этому миру, сверхъестественное. И все же, несмотря на это, он чувствовал знакомую чакру. Под всей этой чудовищной силой оставался он. Мадара. Годы, десятилетия не смогли погасить в нем надежду. Надежду на то, что его друг сможет найти правильный путь. Даже сейчас, видя, как изуродованное тело Мадары раздувается до предела, обрастая длинными белыми волосами, а зловещая аура грозит разорвать всё живое, Хаширама чувствовал слабую искру того, кем Мадара был раньше. И это заставляло его двигаться. Хаширама посмотрел на своего друга — или на то, что от него осталось. Даже он, Бог всех Шиноби, почувствовал себя перед этим чудовищным созданием беспомощным, как слабый генин. "Это не Мадара," — подумал он. — "Но его чакра там, внутри. Интересно, о чем ты сейчас думаешь, Мадара? Признаешь ошибки или всё ещё ищешь объяснение всему этому хаосу?" "Если бы тогда, в Долине Завершения, я поступил иначе…" Эта мысль жгла его душу. Хаширама мог бы уберечь друга от падения. Силком притащить в Коноху, образумить, научить видеть мир иначе. Если бы они тогда открылись друг другу по-настоящему. Но всё это было "если бы". А сейчас перед ним была истина, ужасная и беспощадная. Сцена казалась замедленной. Белые волосы с невероятной силой удерживали Наруто и Саске, обездвиживая их. Его руки сложили печати с привычной скоростью, и мгновенно вырвавшиеся из земли деревянные пороги рассекли удушающие пряди. — Вовремя, старик Первый, — бросил Наруто, облегченно выдохнув, но без радости в голосе. Прежде чем Хаширама успел что-то сказать, волосы взметнулись снова, но в этот раз их пронзил разряд молнии. — Шевелись, Наруто!, — хлестнул голос Саске. — Если мы не запечатаем его сейчас, все закончится. И вот они уже врывались в бой, оставив его позади. Хаширама почувствовал, как легкая слабость охватывает тело. Его чакра восстанавливалась непозволительно медленно. Заслуга Мадары. Внезапно субстанция, защищаясь, выпустила чудовищный поток чакры. Земля разорвалась, воздух завибрировал, и всех откинуло назад. Хаширама быстро сложил печати и создал деревянное укрепление, прикрывая себя, Сакуру и Какаши, защищая их от летящих обломков. — Держитесь рядом! — прокричал он, мгновенно складывая новые печати. Из земли вырвался деревянный дракон, который тут же обвился вокруг существа, частично подавляя его чакру. Вдруг что-то фиолетовое пронеслось над ухом Хаширамы. Стрела Сусаноо Саске летела прямо в цель, но волосы существа дернулись и легко отбили атаку. Тут же в воздухе сверкнул гигантский Рассен Сюрикен Наруто, но он также был бесполезен. "Даже их совместные атаки..." — Хаширама стиснул зубы. Он надавил на печать, усиливая деревянного дракона. Тот извивался, сжимая существо, и наконец впился зубами в его тело. Но в тот момент, когда существо стало уменьшаться, дракон с огромным усилием что-то вырвал. И тогда он увидел это. Дракон обхватил и прижал к земле не просто кусок плоти — это был сам Мадара. Его тело лежало на земле, зажатое в деревянных кольцах дракона, но он был жив. Хаширама не верил своим глазам. Существо заканчивало превращение, но Мадара... был отделен. Сфера, которая до этого бурлила и вибрировала, начала стремительно уменьшаться, втягивая в себя каждую частицу своей плоти. Волосы исчезали, искаженные очертания сглаживались, пока перед ошеломленными шиноби не возникла фигура женщины. Её длинные седые волосы спадали волнами, а глаза, бесцветные и пугающие, гипнотизировали своим пустым, всепоглощающим взглядом. Её лицо, лишенное эмоций, было поразительно холодным, а два рога, венчавшие голову, завершали облик создания, которое явно не принадлежало этому миру. Мгновение тишины длилось, словно вечность. Никто не мог пошевелиться, все остолбенели под её взглядом. Но Хаширама не собирался ждать. Он сложил печати, и деревянный дракон рванулся в сторону Кагуи, издавая низкий, угрожающий рёв. Его массивное тело с силой обрушилось на неё. Кагуя даже не шелохнулась. Одним легким взмахом руки дракон разлетелся в щепки, которые окутали поле боя дождем обломков. Мгновение спустя рядом с Хаширамой открылся чёрный портал. Рука обхватила его за шею железной хваткой и потащила внутрь. Мир перевернулся, и в следующую секунду он оказался прямо перед Кагуей. Он дергался, пытаясь освободиться, но её хватка была непоколебимой. Её глаза смотрели на него с легким оттенком брезгливости, как на ничтожное насекомое, которое она вот-вот раздавит. Вторую руку она вытянула вперед, и из неё вынырнул зазубренный стержень, излучающий смертоносную ауру. Секунда — и стержень вонзился в живот Хаширамы. Он ожидал боли, но её не было. Вместо этого его тело начало медленно разрушаться. Руки, ноги, грудь — всё превращалось в пепел. Он чувствовал, как гниет изнутри. Кагуя, с видимым равнодушием, выбросила остатки его тела прочь, словно мусор, в сторону груды обломков. Хаширама не знал, сколько времени он пролежал среди камней и пыли. Его сознание медленно возвращалось, а тело восстанавливалось под действием Эдо Тенсей. Он сел, пытаясь собрать мысли. Его глаза осмотрели поле боя, но там не было никого. Даже Мадары. И только тишина говорила о том, что этот бой был далеко не закончен.