Глава 3. Альбом

      Роуз на корму явилась раньше Джейми. Он ее даже не узнал сначала: она куталась в меховую накидку, в волосах блестели в полумраке драгоценные заколки, а платье и принцессе было бы не стыдно надеть. «Что же с ней женишок творит, раз при такой-то жизни она за борт хотела кинуться…»       Роуз протянула ему руку, едва заметно дрожа не то от холода, не то от смущения.       — Хорошо, что вы пришли, мистер Доусон. Я весь день думала о том, что произошло… И вы знаете, чувствую себя ужасно глупо.       Джейми поколебался, но решил, что так ответить будет правильно, надо только сказать это помягче:       — Понимаю. Не самый умный шаг, определенно.       — Наверное, вы подумали, что я о настоящем страдании и не знаю ничего… Что всего лишь капризничаю?       «Не такая уж и дура, видимо. Понимает, как выглядит со стороны. Поосторожнее с ней надо». И Джейми ответил как можно более сконфуженно:       — У каждого свой предел. Кого хоть избей — он не пикнет, а кто с одного удара разревется.       — Выходит, я слабая? — Роуз судорожно попыталась улыбнуться, но в голосе у нее звучали слезы. Как у расстроенного ребенка-баловня, наверное. Джейми возразил с мягким упреком:       — Но я же не знаю, что у вас случилось. Как же мне судить?       Роуз ответила не сразу. Джейми взял ее под руку — от прикосновения к меху стало тепло — и медленно прохаживался с ней по корме.       — Я должна выйти замуж, — наконец печально вздохнула Роуз. — Свадьба совсем скоро.       — А вам не хочется, понятно. Он такой злой, жестокий?       Роуз даже остановилась на секунду.       — Нет… Вовсе нет. Но я… просто не хочу.       — Не любите его. Ясно. А почему тогда должны выходить?       Даже в темноте он заметил, что она покраснела.       — Я бы не хотела это обсуждать.       — Как угодно. Хотя чего тут стыдиться? Каждый выживает, как может.       — Я не хотела бы выживать вот так.       — А как хотели бы? Работать? Но это тоже не у каждого получается.       Да уж, эту принцессу в мехах и кружевах никак не представишь за прилавком или в прачечной. Но она, кажется, всерьез обиделась:       — Почему вы считаете, что у меня не получится?       — Я этого не говорил. Но никто не знает, на что способен, пока не попробует…       В темноте Джейми очень удачно запнулся, так что альбом, который он придерживал за пазухой, упал на палубу и от удара раскрылся. Роуз подобрала его и прищурилась, пытаясь разглядеть рисунки. Конечно, у нее не получилось, и она быстро пошла к первому освещенному иллюминатору. Да уж, эта барышня не слишком церемонилась с людьми.       Джейми поспешил за ней, но постарался встать так, чтобы его лицо оставалось в тени. Роуз листала альбом, жадно вглядываясь в изображения.       — Это чудесно, — пробормотала она, переворачивая очередную страницу — и наткнулась на раскинувшихся голых девиц. Джейми крякнул и очень мягко вынул альбом у нее из рук.       — Так надо. Художник должен уметь изображать человеческое тело. Поверьте, мисс, ничего такого…       — Так вы художник, мистер Доусон?       Джейми кивнул, старательно пряча взгляд. Потом вдруг обернулся и в упор посмотрел на Роуз, точно впервые ее увидев. Покачал головой, как будто бы спорил самим собой. Роуз внимательно за ним следила.       — Вы… Вы хотите мне что-то сказать?       Джейми поизучал взглядом палубу. Потом решительно заговорил:       — Нет. То есть… Вот сейчас я вас увидел в освещении… И вы знаете… — он прочистил горло. Нет, пожалуй, предлагать нарисовать ее сейчас еще рано. Так что он мотнул головой. Роуз вздохнула с легким разочарованием. Джейми сделал вид, будто на что-то решается:       — Я подумал сейчас, как нарисовал бы вас.       Роуз удивленно приподняла брови и подалась вперед:       — И как же?       Джейми посмотрел ей в лицо как мог нежно — пришлось представить, что перед ним Оза.       — Я распустил бы вам волосы… Усадил туда, где много света… Да нет, глупости, — он отмахнулся. — Вас, думаю, рисовали художники много лучше.       Он понимал: сейчас лучше не настаивать, а представить все так, будто бы Роуз решила сама. И она клюнула!       — Давайте… Давайте поговорим завтра, в это же время. Тут вправду темно. А завтра можно будет поговорить наедине, пока все на ужине. Приходите сюда.

***

      На следующее утро Джейми не удалось прогуляться с Озой после завтрака: она с семьей Джек ушла на службу, которую проводили в общем зале два католических священника, ехавших вторым классом. Он заметил, что, когда все семейство уже покидало столовую, к ним подскочил очень озабоченный Доусон. Он и завтракать не присаживался, все искал свои альбом и пенал. Джейми встревожился, как бы Оза не рассказала о вчерашней находке, но она только сильно смутилась. Джек отошел с расстроенным видом: стало быть, Оза промолчала.       Джейми тем временем после завтрака забрал пенал и альбом и вышел с ними на палубу. Говорили, у него неплохо получалось рисовать, только вот бумага и карандаши редко попадали к нему в руки. И теперь-то не попробуешь: если что, заметят рисунки, явно сделанные разными людьми.       Рассеянно полистав альбом, хмыкнув от набросков с голыми девицами, Джейми застыл над портретом Роуз. Он снова кое-что придумал, хотя это было так же рискованно, как трюк с фраком.       …После службы Оза отыскала его сама — Джейми едва успел спрятать альбом и пенал под куртку. Щеки у девушки разрумянились, глаза поблескивали, губы были почему-то поджаты. Кажется, она… сердилась?       — Я думала, вы давно отдали мистеру Доусону его вещи, — она явно старалась, чтобы в ее голосе не звучал упрек. — Когда он сегодня к нам подошел, я промолчала, чтобы вас не выдавать, но мне за это стыдно.       — Я просто забыл, — Джейми мягко улыбнулся. — Спасибо, что не выдали меня.       Да уж, видела бы Оза, что за рисунки в этом альбоме — наверное, умерла бы от смущения. А миссис Джек точно приговорила бы альбом к сожжению, а художника к розгам.       — Простите, что я разозлилась, — тут же покраснела Оза пуще прежнего.       — Нет, я понимаю. Вам не нравится врать.       Оза, застенчиво потупившись, перевела разговор на службу, где побывала. Ее удивило, что один из священников читал проповедь на трех языках: английском, ирландском и французском.       — Но ведь и вы говорите на двух, — напомнил ей Джейми.       — Я с двенадцати лет в услужении у англичан, а в Англии живу с пятнадцати. Да, пять лет исполнилось в этом году. Но я не думаю, что смогла бы на чужом языке найти слова для проповеди.       — А вам и не надо подыскивать слова. Вы сами…       Оза приложила палец к губам.       — Не нужно. Мистер Дикки, — она опустила глаза, — если честно, мне жаль, что вас вчера не было в общем зале. Играла волынка, все так веселились. Может, сегодня вы сможете прийти?       — Нет, Оза, я буду занят, — Джейми искренне было жаль говорить это. Но, в конце концов, он старается и ради Озы тоже, чтобы она узнала настоящую жизнь.

***

      Сколько все-таки у Роуз было платьев? В назначенный час к проходу в первый класс она вышла в синем бархате, с шелковой светлой шалью на плечах. Волосы ее — богатые волосы — сегодня свободно струились.       Улыбнувшись Джейми, точно озорная девчонка, Роуз потянула его за собой. И на сей раз провела в каюты первого класса.       Джейми только надеялся, что, если им кто встретится, к нему не успеют приглядеться. Кепку он на всякий случай решил не снимать.       Роуз шла стремительно, так, что локоны развевались, но пару раз обернулась к Джейми и послала ему улыбку. Точно что-то затевает: улыбка у нее была нервная, глаза поблескивали, взгляд блуждал.       Ох уж и хоромы занимали они с женихом! Джейми чуть не забыл закрыть рот, когда она ввела его в каюту. Чего тут только не было: и мебель с обоями, как во дворце, и фарфор, и позолота, и живые цветы — это в середине-то апреля! Джейми прямо стыдно стало за свои обноски. К счастью, он заметил в углу какие-то картины и подошел к ним, сделав вид, что рассматривает.       — Нравится? — гордо спросила Роуз. — Это Моне!       Вроде Джек такую фамилию называл… Джейми кивнул, как будто понимал, о чем речь. Сделал такой вид, будто благоговеет.       — Это великолепно.       — Я тоже так думаю! — расцвела Роуз и тут же опомнилась. — Простите, я не спросила: может быть, выпьете чего-нибудь?       Джейми смущенно отказался. Это могло стать хорошим предлогом потом, а пока не стоило тратить время.       — Тут у вас хорошее освещение. Как днем.       Он пристально посмотрел на Роуз, надеясь: этого будет достаточно, чтобы она вспомнила, что он предлагал вчера. Да, она будто бы поняла его: немного поколебалась, прикусила полную губу, бросила на Джейми короткий взгляд.       — Значит, тут достаточно света, чтобы вы могли меня… нарисовать?       — Более чем. Мне кажется, будет лучше, чтобы вы чем-нибудь дополнили платье. Каким-нибудь, хм… украшением.       Роуз чуть приподняла брови. От выражения ее лица Джейми почему-то еще пуще заволновался. Она развернулась и прошла в смежную каюту, он, якобы по рассеянности, последовал за ней.       Нет, сегодня был день Джейми, это точно! В каюте, куда направилась Роуз, стоял сейф. Нисколько не замечая, что за ней наблюдают, Роуз открыла его и достала футляр — явно с драгоценностью. А оттуда извлекла ожерелье с огромным синим камнем в форме сердца.       — Вот это подойдет?       Джейми забыл, как дышать — смотрел, не моргая, на камень и боялся даже представить, сколько он может стоить.       — Сапфир? — только и выдавил он.       — Бриллиант, — бросила Роуз равнодушно. «Всыпать бы тебе по первое число, дрянь такая. Тебя тут осыпают подарками, за которые города можно купить, а ты носик морщишь и пакости затеваешь какие-то».       — Да, да, подойдет, — Джейми поправил кепку и украдкой вытер пот. — Наденьте его и возвращайтесь.       Портрет Роуз, нарисованный Джеком, он еще до того, как отправился в первый класс, догадался переложить в карман. А теперь оставалось незаметно вернуть его в папку и сделать вид, что рисуешь.