Часть 10

Весна двадцатого в Париже была живой как никогда. Улицы наводнили молодые пары; девушки смело проезжали мимо на велосипедах; на проезжей части блистали лаком новые «Ситроены». Де Боэльдье откинулся на спинку легкого стула и втянул в себя воздух Монмартра. Скромное уличное кафе было полупустым в этот приятный полдень. Кофе был отличным, официанты — любезными, но не навязчивыми, газеты — неизменно свежими. За спиной благоухали ящики герани; потянувшись, Боэльдье готов был назвать «чертовски славной» эту жизнь. Все изменилось за секунду. Тягучее волнение, знакомое каждому солдату, заставило его оглядеться. Взгляд бывшего аса рассек улочку, упираясь в заведение напротив. Соседнее кафе было совсем пустым, не считая одного занятого столика. Боэльдье вздрогнул — невольно и всем телом. За ним следили водянистые глаза. Человек в черном костюме поднялся из-за столика, оставив трость. Монокль отражал солнечные лучи, словно прицел винтовки. Правая рука мягко ушла за спину; каждый шаг был четким и пружинящим, как на плацу. Неужели все кончится здесь? Господи, как нелепо... Боэльдье поднялся навстречу немцу. Фон Рауффенштайн замер перед ним, качнувшись на каблуках. Лицо скрывала маска пустоты и холодности. — Вы... — начал Боэльдье. Схватив его плечо, немец резко притянул его к себе. «Нож?..» — только и успел подумать бывший ас. Вместо ответа его сжали в крепких объятьях и покрыли поцелуями. Чужие губы бесконечно касались его щек, лба, переносицы с особым, неподдельным счастьем. — Боэльдье!..