Пишу в темноте, ощущая лишь тепло на коленях и мерный треск свечи

Вся жизнь пошла крахом ещё в тот день. Тот день, который я упомянула, являлся лишь неизбежной развязкой общей катастрофы. Откуда-то я знала, что жизнь у меня будет не сладкой. Мне не хотелось ничего, кроме силы. А это само по себе мало, до чего доводит. Я усердно тренировалась каждый день в своей жизни, изнемогая от желания получить то, что было мне недоступно. Стать той, с которой не просто будут считаться, а будут кланяться. Видимо кроме царской крови, пусть и лишь косвенно, во мне воспиталось природное желание быть превосходящей всех. Абсолютно каждого, на кого я обращаю свой взор. Уж не знаю, виновата ли в этом судьба или случай, но я— маг крови. Всю мою жизнь, что отчётливо помню, а не вижу во снах, как образы из прошлого, мне говорили одно и тоже, перешёптываясь за спиной: « Я боюсь даже дышать рядом с ней! », « Почему мы обязаны быть именно с ней в одном отряде? », « Монстр, жаждущий смерти. », « Она ведь просто необразованный ребёнок! С чего бы ей вдруг овладеть чем-то столь разрушительным? », « Брехня это всё! Она и яйца перепелиного не стоит! ». И бла-бла-бла. Бабушка, пока ещё была жива, активно ограждала меня от реалий мира, без устали приглядывая за мной. Она уже давно покинула свой пост хозяйки огня, оттого и не собиралась больше лезть в политику. Её отдушиной стала я. Эфсун Линд. Духовная внучка. Уж не знаю, откуда она вычитала подобную связь между людьми, но я никогда не чувствовала себя лишней в этой семье. Да, я была не главным наследником и даже не могла им быть, поскольку во мне текло ровно ноль королевской крови, но всё-таки мне доверяли. Оттого, что прибывала во дворец в таком юном возрасте, что все решили, будто бы можно перевоспитать меня. Однако даже пятилетку перевоспитать сложнее, ведь дикого кровавого лиса. Они лишь филигранно дополнили всю мою жизнь одной простой фразой. — « Ты та, что подчиняешься лишь нам. Твоими устами глаголет истина и честь. Ты— правая рука наша. Без тебя мы лишь те, кто вообразил себя хозяевами. Не может быть огня без хвороста. Ты то, на чём держится наша семья. Служи ей честно и станешь нашей частью. » Для некоторых это бы прозвучало очень печально и даже грубо. Однако было ли мне до этого дело? Нет. Я лишь слышала и слышу последнюю фразу. Я знаю, что не всесильна. Но знаю, что могу таковой стать. Рано узнав о своих способностях меня стали тренировать. Магия воды не давалась мне от слова совсем, хотя по всем признакам я подходила под определение «покоритель». Думали уже, что вода меня, разве что, чисто формально привлекает. Однако, как только мне попытались запихнуть под нос перо, чтобы я чихнула огнём, как и любой ребёнок-маг огня, рука проверяющего вывернулась в неестественном положении. Он заорал от боли и так сильно испугался, что стал убегать прочь. Бабушка сразу поняла, что это сделала я. Кому вообще прок был, кроме меня, пытаться защититься? Поначалу эта способность оказалась очень полезной: я могла запросто диктовать свои правила, в любой момент свободно уходила с урока, а никто даже пикнуть не смел. Это вселило веру в собственные силы и подарило чувство полной свободы, ведь никто не был мне указом. Лишь я сама, по сути, могла приказывать. Власть опьяняет, но не успела я почувствовать этого, как мне наняли учителя. Сильнейший маг воды, которого привезли с кипящей крепости, оказался мне не по зубам. Сложно было даже представить, что я могу кого-то не контролировать. Поначалу мы сражались только ночью, чтобы уровнять шансы. Но стоило ли вообще говорить что-то, если он действительно был сильнее? Я тогда почувствовала себя впервые не в безопасности. Это осознание настолько выбило из меня дух, что под конец тренировки на мне не осталось и живого места. Мистер Робио Эстерлуни, помню до сих пор его имя по иероглифам, учил меня с большой неохотой. По его словам магия крови являлась отвратительной, а все, кто не мог пользоваться водой из-за этого— недостойны его внимания. Но выбора у него не то, чтобы было много. Я— важный член королевской семьи, буквально щит этих людей. Мне нужно соответствовать титулу, данному, кажется, ещё тогда, в пять лет. Он не хотел возвращаться вновь в тюрьму, а потому вынужденно стал моим наставником. Сколько себя помню— моя магия никогда его не пугала. Даже наоборот— раздражала и злила. Он говорил, что я всегда только и делаю, что полагаюсь на неё. А если встречу кого-то, кто сильнее меня, во что я поверить ещё была не готова, то останусь на том поле боя, лежать вниз лицом, не дыша, зарывшись по самые уши в землю. Как бы ни хотелось признавать, но он был прав. Всегда и во всём. Каждое его слово сквозило двузначным смыслом, а каждая тренировка— ценным советом. Со временем моя магия и физические навыки стали высоки, однако мне всё равно не удавалось полностью подчинить его себе. В процессе боя его навыки развивались стремительно, раскрываясь подобно цветочному бутону в дождь. Грация и резкость контрастировали между собой и буквально олицетворяли этого человека. Ему нравилась поэзия, цветы и вышивание, однако он был не против подраться в любую минуту, некультурно ругаться или исписать особенно непонравившуюся книгу. Странностей в этом человеке было больше, чем можно сосчитать на пальцах рук. И это было понятно: его силком вырвали из тюрьмы и заставили обучать ребёнка искусству управления магией, которую ты буквально презираешь. Его изначальная цель, а именно побег, был вопросом времени. И я это понимала. Не смотря на количество стражи и общую защиту дворца— вода всегда будет сильнее огня. И, уличив момент в ночи, он выбрался из камеры в подземных ходах дворца, где и располагалась его комната, воспользовался водой из душевой, чтобы приморозить охранников. Это удалось на славу и, осушив практически весь пруд в тренировочном крыле, он выбрался. Дворец, в тот момент, показался мне действительно самым уязвимым местом на свете. В моей голове будто бы мир перевернулся. Это случается со всеми, когда вам исполняется двенадцать или только мне повезло? Саланда, на тот момент уже лишившись мужа и заняв его место, горестно вздыхала, а после буквально полыхала. Это же надо, какую умственную неполноценность нужно иметь, чтобы всё это так храбро провернуть! Хотя, как я поняла, её больше бесила сама наглость Робио, а не тот факт, что он действительно сбежал. С того момента и до сих пор моим основным учителем является Гранит. Не сказать, чтобы он прям учил меня, скорее мы просто дрались и вымещали друг на друга злость, скопившуюся в нас, но факт оставался фактом. Мы тренировались вместе. Я и чёртов принц народа огня. Нет, вернее будет сказать— я и оба принца. Ринат, пусть и не был нашим постоянным гостем, однако появлялся между нами с завидной регулярностью. Видимо его отправляли куда-то по важным поручениям, иначе отсутствие младшего сына королевской четы объяснить сложно. Старшему наследнику полагалось всегда находиться в столице или около неё, чтобы в случае гибели прежнего хозяина огня занять трон в кратчайшие сроки. Разумеется, этому придумали сто миллионов разумных объяснений, однако среди них не вписали самый важный: грызню. Как бы братья не дружили, но всё равно оставался шанс, что один из них может оказаться совсем другим человеком, когда у него появится хотя бы один шанс на миллион, чтобы стать хозяином огня. Однако, несмотря на столь очевидные опасения, эти дуралеи действительно были хорошими. Гранит— понимающим, рассудительным и решительным, пока Ринат следовал за братом смертоносной тенью, вспыхивая перед лицами врагов фейерверком. Его лицо— последнее, что помнили жертвы перед смертью. Последняя тень. Характер младшего Валланта сложно охарактеризовать чем-то определённым, однако я могу это сделать. Не в моём вкусе. Слишком бурно. Слишком громко. Слишком. явно. Я люблю спокойствие и тишину. Журчание реки и пение птиц. Я люблю безветренную погоду и тихое шуршание бумаги под кистью. Я люблю битвы. Громогласные, пронизывающие своими истинными криками всю округу, пугая всё живое. Я люблю кровь. Смерть. Отчаянье. Это то, что смешалось во мне, и сделала меня мной. Такое длинном отступление. Хах. Это настолько я не хочу рассказывать основные действия? Мне стоит начать оттуда, откуда пошла вся нить. Я встретила его. Аватара. В моём представлении он казался куда более грозным и серьёзным. Он ведь повелитель четырёх стихий и мост между мирами, а не простой человек. Не хочу признавать этого, однако иногда ошибаться— позволительно. Думалось, что мы будем просто деловыми партнёрами. Просто. ох, да кого обманывать-то! Гранит, дурья его башка, поверил Нагасаки. — « Кому? » Подумала я тогда, выглядя озадаченно. — « Это ведь глупо! » Воскликнула я. — « Ты не можешь договариваться с мировой преступницей, укравшей Аватара, о чём-либо! » Противилась я. Как позже оказалось, забегаю вперёд, это было ничто иное, как влюблённость. Робкая, спокойная и нежная. Ну, он это так описал. Я бы это назвала дурачеством. С чего бы вдруг так, ни с того ни с сего, влюбиться в отъявленную преступницу, убившую целый этаж охраны, а после похитить Аватара из королевского дворца! Мои слова, как и полагается в подобных ситуациях, были пропущены мимо ушей и ничего он слышать не желал. Ну, не желал так не желал, дело не моё. Я там вообще нужна была чисто, чтобы компасом поработать. Её кровь осталась у меня ещё с заключения, когда Элион мучила Сакуру, а потому нашли мы всю компанию предателей достаточно быстро. На это потребовалось всего лишь вырубить охрану, обмануть Элион, а затем и Рината, два дня пробыть в нескончаемом пути, вывалиться на торговую площадь, немного подраться, потом договориться на мирных условиях провести встречу, затем— провести её, не умерев, а после, словно стайка истуканов, встретиться с ними на входе в дом принимающей путников семьи и поиметь наглость остаться там. Странно? О да! А я о чём? Эта «прогулка» оказалась сущим адом на земле, и больше никогда бы я не хотела бы учувствовать в пешем приключении, на голову обезумевшего от любви, принца! Даже если это сейчас читает кто-то, вроде Гранита, кстати привет ушлёпок тупой и упрямый, если читаешь это, мне всё равно. Это, наверное, даже могут не найти, но всё же. Почерк тут странный, да? И руки у меня дрожат, как свеча рядом. Так странно, что я действительно больше не смогу ничего оставить после себя, кроме этого. А я ведь молодая! Куда мне отходить в тень? О грустном можно и позже рассказать. Как-никак заняться мне сейчас и впрямь нечем. Мы резко сдружились с Алисой, женой Винсента и матерью Дэмонтаниэль, а также владелицей этого места. Она приняла нас довольно спокойно, хотя было ясно, что некоторое время ей было некомфортно. Однако я попыталась по-быстрому это исправить и дать время Гранит поболтать с его принцессой. Меня всю дорогу так интересовал вопрос его нескончаемого к ней доверия, что я даже задала его вслух, но ничего вразумительного не услышала. И нет: «я ей доверяю» нихуя не вразумительный! Она, в конце концов, похитила Аватара, о каком доверии идёт речь? Ох, если бы это увидел кто-то годом раньше… Была бы такая буря. Но сейчас-то что? Пока я откисала на окне (не повторяйте. сон на оконной раме— дерьмо собачье), Гранит мило лялякал с Сакурой. Ну прям так словно, что я под это уснуть умудрилась почти, однако меня отвлёк Норман. Называть его как-то иначе, после всего произошедшего, довольно грубо, но и я не интеллигенция. Хм, кролик? Зайчонок! Точно. Уж не серчайте те, кто это прочтут, ведь запутать я могу легко. Пока он и Нагасаки договаривались, то я совсем немного поболтала с зайчиком. Тот был ускакал, явно не обрадованный чем-то столь непривычным. Ну да, мало приятного в том, что в одном доме живут враги. Правда я заметила много странностей— у Гранита начали выгорать волосы, а руки он старался прятать в печатках. Мои же волосы тронула. седина? Я не знала, что за хуйня творилась тогда, а потому начала паниковать. Медитировала, пыталась выработать меланин, постоянно загорала на солнце, но. ничего не выходило. Волосы продолжали белеть, а я начинала становиться похожей на альбиноса. Из плюсов— цвет волос определённо не был старческим. То есть да, я седела, но белым, а не тёмно-серым, как обычно у стариков происходит. Меня это так удивило, что я вырвала несколько таких волосков и тщательно сравнила с собственными. Длинна и густота одинаковая, только цвет. ебучий цвет отчего-то менялся! Это меня беспокоило до трясучки в ногах, но. не у одних нас такое было! Отросшие волосы Нагасаки почернели (хотя я отчётливо помнила о их первородном цвете), а некогда рыжеволосый Дэмонтаниэль стал аналогично седеть! Никого другого, будто бы это и коснулось. Я хотела бы узнать первоначальную причину этого и, если это болезнь, то найти систему заражения и излечить. Хотя бы Гранита и себя. О остальных думать не приходилось. На тот момент мне не было и восемнадцати, так что откуда мне было знать про соулмейтов, судьбу и прочий бред? Нет, я искренне не верю в столь нелогичный биологический код, заложенный в двух людях природой, а потому усиленно пыталась найти этому объяснение. Даже говорила с Норманом! Мне тогда казалось (да так и было, я уверена), что моя компания его так напрягает, что он готов взорваться на месте кровавым фейерверком, лишь бы только не находиться рядом. Не скажу, что это хорошо, ведь в самом деле виновата в этом его настроении я и Гранит, а потому удивляться такому поведению не стоило. Всё же он ребёнок, ему и шестнадцати (я до сих пор не уверена, что ему больше 18 лет) тогда не исполнилось, а потому закономерная боязнь тех, кого ты победить не в состоянии, логична и легко объяснима. — » Договор был заключён. Совсем скоро прибудет корабль и мы отплывём на родину. » Как-то вечером оповестил меня Гранит, ложась спать. Ночи на горе холодные, а потому мы ютились в одной комнате. Я, Гранит да Астарта, как охранник. Она, возможно, и посильнее меня будет, да вот только и я не золотом расшитый шёлк. Нежности во мне столько же, сколько и яда в обычной моркови. По крайней мере. так было. Во время нашего долгого путешествия до ближайшего порта (как оказалось, то мы были в самой жопе мира. Ну да, два дня подряд, на своих двоих бегом, пересечь приличное такое расстояние не составило проблем), я была поселена с Гранитом. Очевидно, что это наилучший исход в случае сражения, однако такое задвигание меня немного бесило. Всё же за две недели совместной жизни я ни разу не использовала магию крови, чтобы навредить! Но около костра сидела я смирно, жаря хлеб на палке. Масло шипело, стоило ему соприкоснуться с дымящейся тёмной корочкой. — » Я прогуляюсь к реке. Выловлю немного рыбы. Кто со мной? » Это могло бы быть моё предложение, однако его выдвинул Гранит. Что ж, наивный принц им нравился ничуть не больше, чем я, а потому вместе с ним отправилась Нагасаки и, почти увязалась Астарта, однако вовремя спохватилась и всё же осталась в лагере. Ну да, из-под действия магии крови выбраться другим магам, не обладающим такой силой, сложно, а потому было принято негласное решение разделить так. Я сомневалась, что Гранит вообще пошёл действительно ловить рыбу, а не строить глазки Нагасаки, а потому лишь пожала плечами, принимая участь слушателя. Он, наверняка, опять свою принцессу обсасывать будет. Сакура то, Сакура сё, пятое, десятое. Не сказать, что это меня бесит. Просто порядком утомляет, включая то, что меня всё ещё тревожили мысли о неизвестной болезни. Нет, конечно, с голубками всё было просто и понятно, у них был свой мир и центр притяжения, в котором они парили над землёй (точнее Гранит, Сакура, благо, имела более приземлённые желания и мысли. А ему что, он крон-принц, будущий хозяин огня.), застряв в бесконечном любовании друг другом. Совместное проживание с Гранитом, конечно, круто и всё такое, но меня его общество порядком утомляло. Да, он отличный парень и хороший друг, всё-таки мы духовные родственники (меня готовили как его верного защитника, так что и жаловаться я права не имею), что сильно сблизило нас. Бабушка имена большое влияние при дворе даже после отставки, а потому активно продвигала нам двоим идею безвозмездного сотрудничества, которое она по-доброму называла «хорошие отношения между родственниками». Дико такое слышать от хозяйки огня, что всю жизнь посвятила прогрессу и развитию собственной страны, однако это действительно было ей сказано. Мирьем пусть и не самый добрый в этом мире человек (как минимум у меня есть пример слабоумия и любви к ближнему прям под боком, по имени крон-принц), но имеет определенные социальные навыки, которые и меня, и окружающих более, чем устраивают: она спокойна, любит общаться и говорить о чём угодно. С ней приятно находиться в одном помещении любое количество времени, однако мне бы не хотелось быть её невесткой. Ха-ха. Ходили слухи, что Саланда после смерти мужа разорвала связи со своей свекровью, поскольку за последние два года совместных мероприятий ни одна из них там не появлялась одновременно. Конечно, это могло быть обусловлено почтенным возрастом бабушки, но имею наглость заметить, что она также и мать хозяина огня, скорбящая по своему любимому сыну, а потому не обязана показываться публике. К тому же— лицо она ныне не государственно важное, хотя имеет третье место на престол, если её внуки не возымеют наследником до своей смерти. Осточертела ей эта страна, вижу. Осточертело всё. И интриги, и заговоры, и смерти. Сама уже, небось, мечтает где-то умереть, да побыстрее. Уже восьмидесятый год ей пошёл. С каждым годом ей всё хуже, но энтузиазма она не сбавляет. Тренируется и медитирует со мной на равных, лишь бы оставаться в форме. Меня это тревожит. Какой старый человек, в самом деле, будет так волноваться за свою сохранность? Немного позже я поняла, в чём могла быть проблема, но пока что я забегаю наперёд. Меня, как и Гранита, немного подбешивало недоверие. Хотя не сказать, что ей действительно было до такого пустяка дело. На него не зыкали, не смотрели косо. Лишь боязно да осторожно, чтобы не задеть «королевскую гордость». Не думаю, правда, что она у него прям уж была в такой ситуации, но говорить им этого не хотелось. Пусть думают, что он обидчив и злопамятен, как о нём рассказывают злые языки. Никому дурная слава ещё не помешала прекратить войны, ха-ха! Ехали мы домой уныло, если бы не Норман. Он всё ещё боялся меня, возможно, даже слишком, чтобы нормально со мной поговорить, но видимо его интерес пересилил. Он спросил у меня, почему мои волосы так резко начали седеть. Это становилось заметно с каждым днём и перекрывать почти белую макушку оказалось бесполезно. Гранит хоть не так ярко выгорал, так что к нему вопросов было мало, если вообще были. Я в ответ поинтересовалась, а видел ли он ещё у кого-то что-то похожее. Он скромно сказал, что Дэмонтаниэль тоже стал резко седеть, хотя изначально даже предпосылок не было. Дальше по памяти. — « Кажется… наша встреча на каждого плохо влияет. Астарта вон. рыжеть начала, а ты. и ты чернеешь. » Удивлённо сказала я, указывая на его волосы. Норман тут же стушевался и, потупив взглядом в пол, неожиданно признался. — « Не думал, что вы испытываете такой стресс из-за нахождения с нами, Эфсун. » — « Да ну. Вряд-ли, конечно, нам настолько плохо каждую секунду вместе. По крайней мере сейчас я чувствую себя в разы лучше, когда хоть кто-то говорит со мной. Мне жаль, что у меня нет ныне собеседника интереснее, чем Гранит. Но мы можем это исправить. » — « Что вы имеете ввиду? » Он искренне похлопал глазами и, повернувшись назад, где шли Гранит и Сакура, тихо переговариваясь о чём-то, недоуменно повернулся обратно. Меня это так умилило, что я невольно сравнила его с котёнком: невдупляющим происходящее, но искренним и настолько милым, что хотелось прижать его к себе и никогда не выпускать. И пусть хоть кусается, хоть царапается, но он не выберется, если я искренне захочу обладать столь милым созданием. От такой мысли, как сейчас помню, передёрнуло будь здоров: я покрылась мурашками с горошину размером каждая, а также шла, пружиня, словно земля превратилась в желе. Я вся натянулась как струна, и когда он повернулся обратно, меня словно током ударило. Дыхание сбилось, волосы на затылке встали. Кажется. в тот момент наши локти соприкоснулись. Я из-за внезапной паники будь на месте не подпрыгнула, ведомая неизвестными мне чувствами. Внутренне я понимала, что это всего лишь Аватар, всего лишь безобидный ребёнок, но душа трепетала так, что под землю впору было провалиться, дабы успокоить её. — « Мне кажется, что он вполне хорошо умеет вести беседы. Даже с Сакурой разговаривает. » — « Ты просто не был с ним в одной лодке. Это абсолютно невыносимо. Он не жалуется или подобное, вовсе нет. Просто. я его уже столько лет знаю, что аж тошно разговаривать без повода. » — « Оу. я думаю, что вы просто устали от его общества, не так ли? » — « Да! Верно! Это как будто бы само собой разумеющийся факт, но всё равно продолжавший ускользать от меня. » — « Это ведь довольно плохо, разве нет? » — « Не скажи. У каждой дружбы есть взлеты и падения. Возможно сейчас нам нужно отдохнуть друг от друга и сменить, так сказать, обстановку. До этого я путешествовала вместе с Элион. к сожалению она не разделяет взглядов Гранита. Она слишком реалистична и эгоцентризм из неё плещет. С ней надо попробовать ужиться. Не думаю, что у них вообще был шанс подружиться. Всё-таки. Гранит слишком мягкий в вопросах политики. Верит, что всё можно разрешить переговорами. » — « Вы, получается, совсем не верите в это? Не думаю, что всё пройдёт гладко, но вы совсем уже пессимистичны. » — « Такова реальность, в которой мы живём. К сожалению или счастью— я всего лишь помощник и мне не дано быть такой зачарованной, как может быть любой мирный житель. Они живут, а я существую, как инструмент. Мы разные. » — « Это тоже очень категорично, Эфсун. Гранит с вами очень добр, даже, пожалуй, я не могу описать этого. Вы мыслите слишком серо. » — « Норман. не находишь странным, что просто ты думаешь слишком общо́? Не существует белого и чёрного, между которыми лежит граница. Вот например… ты называешь меня на вы, хотя я не многим старше тебя. Очевидно, что мы не близки, но и я не старуха. Давай. немного уровняем зло добром, м? Ты будешь общаться со мной на ты, а я расскажу, почему так считаю. » И помню я, как долго мы говорили: он жался и стеснялся, словно я могло в любой момент откусить ему нос, но вскоре привык. Я порывалась взять его за руку, чтобы к вечеру, когда настал привал, говорить ещё немного, но не смогла пересилить чувство неуместности. Мы разошлись, словно в море корабли, и я легла спать сразу, не явившись на ужин. Конечно, меня заходил проведать Гранит, но я сказала, что слишком устала и не голодна. Это было неправдой. Я страшно голодна. Но у меня не было еды. Я хотела поглощать чужое лицо глазами, истории— ушами и молча пережёвывать. Я хотела, чтобы меня кормили дальше. Неважно чем. Голод был сильнее меня. Кажется, в ту ночь во мне родилось что-то, чем обычные люди называют «симпатия». Не сказать, чтобы до этого во мне не плескался интерес к личности юного Аватара. Как минимум— он очень симпатичный. Как максимум— ну нихуя себе, прикиньте, АВАТАР. Интерес к его персоне, в любой период времени запредельный, так отчего же мне игнорировать его явление? Чтобы просто быть «не такой?»? О нет, я как раз таки и была «такой». Странно ли это с моральной точки зрения? Нет. Сомнительно? Ещё как. Я долго пыталась уснуть. Не получалось, даже когда всё стихло. Лагерь, что мы раскинули, будто бы вымер. Костёр мерно горел, а рядом с ним сидела Сакура. Видимо она вызвалась первая дежурить. Я тихо вышла из палатки, чтобы не разбудить Гранита, и двинулась в сторону ручейка, где мы собирались набрать воды с утра. Это могло выглядеть как угодно, однако за мной никто не пошёл. Ну и пусть. Умывшись ледяной водой (осень не самый тёплый сезон года, однако я успела об этом позабыть), я ещё долго плелась обратно. Моя голова зудела изнутри, никак не получалось успокоить их или заставить заткнуться. Обычно я медитировала, как меня учили, чтобы рассеять дурные мысли. Здесь такое не прокатило. Не спала, кажется, до рассвета. Так дурно было, что даже глаз сомкнуть не получалось. В дороге я клевала носом, почти спотыкалась о собственные ноги. Прошлый недосып повлиял на меня слишком плохо и, кажется, что всё время пути меня лихорадило. Я, конечно, старалась остудить собственное тело с помощью магии крови, но выходил недолгий эффект. Со мной, что удивительно, всё ещё шёл Норман. Астарта тщательно следила за нами, как и Николай с Марией и Джоном, однако это являлось больше упрёком Норману, нежели чем все остальное. Мы не притёрлись достаточно, чтобы со мной можно было так просто болтать. Нет, конечно, Норман и вправду немного дрожал, будто бы былой холод между нами никуда и не уходил. Я нашла этому логическое объяснение— ему просто нужно разогреться, чтобы хорошо говорить. Поэтому говорить начала сама, чтобы выглядеть заинтересованной, но не слишком открыто. Лучшая тактика беседы— начать её первой, а после занять позицию слушателя, чтобы стать идеальным собеседником. — « Как спалось? » — « Я так плохо выгляжу? » — « Нет, что ты. Посвежее меня будешь. » — « Да сон дурной снился. Знаю, дурость всё это. Даже рассказывать нечего. » Он махнул рукой, показывая пустяковость своей проблемы. Я в ответ подала плечами и невзначай бросила: — « Я была в одной деревушке, которая славилась своими предсказаниями. Там глава этой деревни гадалкой слыла. Ей снилось всякое разное. И потом сбывалось. Однако она также умела гадать и по гуще, и по костям. И каждого, кто к ней заглядывал, она уже видела во сне или огне. Если даже у обычного человека, не мага, может быть такой дар, то почему бы у тебя, Аватара, такого не может быть? » — « Он даже на реальность не похож. Так что не думаю, что хоть сколько-нибудь связано. Оу, к слову. тебе не спалось? Выглядишь неважно. » — « Знаменитая вежливость каждого юноши. » Закатила я тогда глаза и посмеялась. — « Когда девушка выглядит неважно, то лучше не акцентировать внимание на этом. Так понятнее? » Объяснила я, подняв взгляд и столкнувшись с полным непониманием. — « Тогда. как мне корректнее поинтересоваться о чужом самочувствии, не упоминая внешние признаки? » — « Просто и со вкусом. Например. У тебя всё хорошо? Плохо спала? » — « М. у тебя всё хорошо? Ты плохо спала? » — « А ты растешь, молодец. Я, конечно, слышала, что Аватары быстро обучаются, и теперь вижу, что это правда. » Что-то в моем тоне, возможно, его смутило и он уткнулся взглядом в землю. Мне хотелось взлохматить его волосы, чтобы ему стало спокойнее, но мы были не в тех отношениях, чтобы так просто совершать такие действия. В конце концов. с чего я вообще захотела это сделать?.. Я ведь. о ками. — « Знаешь. я не выбирал им быть. » — « Знаю. Но мир таков, что каждого меряют по сложившимся стереотипам. Например я— кровожадный ублюдок, которого в обществе боятся даже больше, чем обычного мага. И, справедливости ради, наша магия считается негуманной, а вот человек, обладающий всеми четырьмя стихиями— признан мостом между миром людей и духов, а также лучшим миротворцем. Не странно ли это? Только один человек обладает такой силой и, к тому же, может делать всё, что сочтёт нужным, потому что в нём сидит дух света и равновесия. На месте обычных людей я бы считала его куда более опасным, нежели простого мага крови. Да, мы можем управлять магией телепатически, но и другие маги так могут. Я бы больше боялась Аватара, нежели мага крови. И, всё же, меня шугаются даже больше, чем уличного пса. » — « Я думаю, что это не просто так. это связано с общей репутацией магов крови, верно? А ты, к тому же, служишь хозяйке огня. Я не удивлён, что вас так боятся. Аватара любят потому, что на протяжении всех веков он пытался восстановить равновесие. Во всех ипостасях. А маги крови, к сожалению или счастью, обрели совершенно дурную славу из-за Сакавича. » — « Ого, юный Аватар. Ты и впрямь неплохо осведомлён. Хотя не могу сказать, что удивлена: в конце концов с тобой путешествует такая огромная компания, что не услышать что-то интересное, определенно, очень сложно. Астарта рассказала? » — « Сакура. С можно поговорит о чём угодно, и. мне стало интересно, почему же маги крови могут обладать только кровью, а не водой и наоборот. Ещё спросил также, а возможно ли, что кровь— отдельный элемент, однако она рассказала мне, что всё началось очень давно. Ещё даже задолго до рождения Аватара Кирин, когда был Аватар Куратан. В те времена появился маг воды, Нохгар Сакавич. Он был экспериментатором и постоянно совершенствовался. Его техника достигла такого уровня, что он смог подчинить себе сначала животных, а затем и людей. Его дети умели тоже, но в момент, когда его внучка вышла замуж за мага земли, то способности их детей нарушились. Они стали подчинять себе сначала только кровь. Вода для них была слишком хрупкой и лёгкой, из-за чего контролировать её им совсем не удавалось. У той внучки родилось около семи детей и все они разбрелись по свету. И таким образом, их потомки, пусть и являются магами воды, но всё равно не могут в полной мере ощутить её плотность и более жидкую состоящую. Кровь же намного более вязкая, а потому магам воды оказалось сложным подчинить её вновь. Свои знания мужчина не записывал, чтобы другим не досталось, а потому маги воды теперь разделены на три племени: северное, южное и отступническое. Маги крови ныне не признаны магами воды, а потому вынуждены искать укрытия, где придётся. » — « Сакура удивительна. Откуда только всё это знает? Мне казалось, что сортировкой подобной информации занимаются бармены в трактирах да бабки на базаре. Удивительная скрупулёзность. » — « Сакура работала на Хозяйку огня. Думаю, что это могло значительно помочь ей в сборе информации. » — « В любом случае занятно, что именно из-за потомка этого Сакавича и произошёл сыр-бор. Он ведь вырезал целую деревню, слыхал? Аватар Кирин, будучи в северном племени, немедленно сорвала все дела и отправилась на его поиски. Тот маг крови чуть не убил Аватара, однако она сумела высвободиться и в последствии казнила на месте. Её эта сила так ужаснула, что она запретила магам крови применять её. А потом Аватар Калеб расхлёбывал все последствия таких «указов». Хотя не сказать, что молодцом оказался: умер рано. Грустно, конечно, всё это. » — « Мне жаль, что вас воспринимают таким образом. В конце концов. вы ведь не злоупотребляете своей магией, верно? » — « Я такой же раб, как и ты. Только вот ты служишь всему миру, а я одной королевской особе. Моя магия используется по приказу и, будь уверен, что пока мне его не отдадут, я смогу уж сдержать себя в узде. Было бы лучше, разумеется, будь я каким-нибудь магом огня или земли, однако имеем, что имеем. » — « Мне вот интересно. наше море чи является источником наших сил. У магов оно больше, поскольку в нас и магии больше. Может ли быть такое, что люди могут. поменяться магией? » — « Как сделаешь открытие— расскажи обязательно. » Я только посмеялась. Ну, а что? Это никогда не будет возможным. Ни тогда, ни сейчас, ни потом. Нет, я не скептик. Я реалист. Мы тогда болтали так долго, что язык буквально устал двигаться. Под конец этого дня, как мы прибыли в порт к кораблю, я уже не могло даже поесть. Гранит натурально помогал мне растолочь еду, ведь твёрдое мой рот уже не воспринимал. Вот, казалось бы, просто разговор, а сколько последствий. Меня это должно было остановить ещё тогда от. дружбы с Аватаром. Кто же блять знал, что он окажется моим соулмейтом! Когда мы взошли на корабль, то тут уже начались танцы с бубнами: Элион и Неонил вдруг вспыхнули. Нет, от Хольм ожидать чего-то такого стоило, а вот от Вебера. мне, казалось, голову открутят за Гранита. Он ведь тогда « болел «! Как вспомню, то аж стыдно. Ха-ха. Ну и врач нам попался. Хотя судить сложно: его соулмейт, скорее всего, умер очень рано или до сих пор не родился, если его волосы и тело никак не видоизменились. Из-за этого Нил и не доверял всяким сказкам про соулмейтов. Генетический код нам знатно раскрасили, ха. Элион ругалась на меня из-за неверного следа и лишних затрат. Она же знала, что случилось. Почтовые ястребы штука повсеместная, так что неудивительно, что им уже всё-всё сообщили и приказали ждать. Удобненько. Я вам не маг металла, чтобы ковать деньги из камней, однако никого это не смутило. Она глянула мне за плечо и, недовольно скривившись, отошла в сторону. Видимо встретилась с точно таким же взглядом Астарты, что прожигал её разноцветную макушку. Н-да. Лишь бы не подрались. Хотя очевидно, чья победа будет. Сакуры. Она вообще не позволит им подраться. Нил тут же поругался с Гранитом, наказав тому следовать в его кабинет для осмотра. Нашим гостям пришлось потесниться: я и Гранит спали в одной каюте, Сакура с Норманом, Астарта и Дэм чуть не подрались, когда только вдвоём остались (комнаты то было две, однако Коля быстренько занял одну себе и ютился там один. Каков хитрец!) Кстати, хороший вопрос, почему вообще с нами поехал Дэмон, а не Винсент. Хотя, как я слышала, он порывался сделать это. Мальчик остался непреклонен и, поссорившись с «отцом», натурально сбежал за нами следом. История глупая до одури, однако теперь в нашей команде собрались все элементы, ха-ха. Вода, две крови, три мага земли, один маг воздуха, Аватар, и принц-маг огня. Ну прям комбо. Интересно, какое бы название у нас было, подружись мы раньше? Всё это кажется таким далёким и не важным, а сердце громыхает, когда задевают эту тему. Не так давно меня навещал Норман: из-за аватарских дел мы почти не можем встретиться. Я на восстановлении, так что всё время просиживаю в собственном доме, да перемещаюсь с помощью Валери (моя сиделка. даже упоминать смешно, что из-за последней битвы я теперь немощная. Когда же это блять прекратиться. И прекратиться ли?) Хах, я ведь слишком забежала вперёд. Но, по правде говоря, я запоминаю плохое слишком смутно, а потому расскажу без подробностей и быстро. Всё же я теперь не большой любитель письма. Устаю быстро от этого занятия. Травма даёт о себе знать. Благо, хоть магию использовать почти не мешает. Уже привыкла. Когда мы приехали, то нас раскидали по всему замку и вскоре Сакуру приняли обратно в ряды служащих Саланде. Вроде даже на ту же должность. Предварительно она прошла испытание, подготовленное хозяйкой огня. Теперь уже бывшей, но не суть. Норман должен был договориться с Саландой о мире, всё же она Аватар. Переговоры мы пока отложили и, по всей видимости, решили включить тактику гостеприимства. Гранит показал всё и всем, а потом тихонько здрыснул к маменьке, чтобы поговорить. Они вроде разглагольствовали на тему мира и он буркнул что-то про обучение Нормана. Саланда, по его наблюдениям оказалась не в восторге, однако предпочла промолчать и согласиться на эту авантюру. Однако она назначила вполне справедливое обучение— своего сына и меня на роли учителей огня и крови, а Сакуру, Дэмона (удивительно, но он оказался весьма осведомлён и упорен, а потому знал все необходимые техники, хоть и не мог их повторить полностью), а также целую дюжину мастеров земли. Их, пожалуй, было излишне много, но каждый пригождался по-своему: Джон и Мария отвечали за магию земли, а Коля оказался магом металла, ко всему прочему. Что-ж. Ей определенно нужны были приближенные к Аватару люди, и она надеялась на наше соучастие, однако ни я, ни Гранит не захотели понимать подлинный смысл. Наши дни стали монотонными, но не лишенными радости: лично меня устраивало всё. От пыхтения Астарты и неудач Нормана, до грядущего дворцового переворота. Несколько наших встреч с Норманом оказались весь посредственными: теория занимает больше времени, когда искусство тонкое, пусть и весьма грязное. От этого факта разъяснять проще не становится, особенно когда на тебя в ответ лупают излишне милые глаза с характерным звуков, по типу «луп-луп», словно невдупляющий котёнок. Мы пили чай и ели вагаси, специально сделанные поваром по возвращению Аватара. Мистер Кио слегка опоздал, однако получилось столько, что съесть даже табуну лошадей было бы непросто, поэтому, пока была возможность, я ела что-то другое, дабы избавиться от клейкой муки, что намертво приклеивалась к моему нёбу. Однако, несмотря на явное отсутствие дружбы между мной и рисовым тестом, именно рядом с Норманом хотелось сладкого. Не помню, как вообще поняла это, но это оказалось забавным открытием: ему очень нравились вагаси с ВИНОГРАДОМ. Только осознав его любовь к конкретно этой начинке, я начала буквально высматривать их и, о ками, забирать себе. Представьте себе его лицо, когда, закрыв глаза, на тарелке ещё оставались белые конфеты с украшением в виде листочка, сделанного из сахарной бумаги, а теперь они пропали, словно и не бывало их вовсе! Он лишь поднимал на меня озадаченный взгляд и, завидев полную тарелку его любимых вагаси, молча понурил голову, принимаясь искать хотя бы с пастой адзуки, представляющие из себя небольшого, но очень симпатичного коричневого кролика. Стоило бы проявить характер или, как минимум, попросить одну. Всё равно. это не мой любимый вкус. Тёмный шоколадный казался слегка вязким и горьким, от чего дарил ощущение лёгкой солёности. Его было меньше всего и, к сожалению, съела их почти все. я. Н-да. Предстояло бы тогда больше тренироваться, чтобы сбросить наеденные в безмятежности бока. Спустя секунду молчания, я всегда дразнила Нормана. Не знаю, чем это вызвано, однако имелась у меня грешная потребность: покормить с рук. Аватара, мать вашу. Когда сейчас это пишу, то должно быть звучу нелепо и смешно. Это. в самом деле так. Многие наши дни проходили в медитациях, спокойствии и некотором умиротворении: я и он, он и я. Мы, наши волосы треплет осенний ветер, у берега собирается кромка льда. Помню, как от усталости лежали рядом: сражались пока что на кулаках и, очевидно, Аватар уступал мне. Хотя энтузиазм горел в его глазах пылко и ярко, как звезда на ночном небе. Не знаю, что этому поспособствовало. И, пожалуй. это могло быть из-за меня? Я пообещала ему за победу надо мной провести в тайную секцию библиотеки. Там хранились разные книги, свитки и гобелены, а также старинные артефакты, ныне. отнятые у магов воздуха. Дэмону знать об этом не следует, но раз уж Норману предстоит возродить нацию воздуха, то неплохо было бы знать, где важные реликвии хранятся. Он так и не выиграл, однако невидимое натяжение между нами создалось в тот же момент, когда я нечаянно прижала его к земле, запнувшись о собственные ноги. Это было. так неловко. Кажется, я даже сейчас покраснела, а тогда! Чуть не лопнула на месте со стыда и смеха, а также крайне смущённого лица Нормана. Тогда мне подумалось: с чего бы его быть. в таком неловком положении? Отправной точкой к радикальным действиям стало отравление Сакура. Кому это нужно— вопросов не возникало. С ответом нашлись сразу же, а вот Нагасаки, на которой эффект сказался чересчур плачевно, оставляла желать лучшего. Я даже прониклась к ней искренним сожалением, каждый раз пытаясь принося чай. У Гранита дел оказалось по горло: то туда съезди проведи переговоры о поставках, то вновь нужно заключить декрет о мире с восточными островами, которые не признавали себя частью страны огня после усложнения политической ситуации в связи с «поиском Аватара». На самом деле, в мире головорезов, это звучало следующим образом: принеси мне его голову на блюдце и я, так уж и быть, отдам тебе прибыль. Разумеется, Аватар нужен был живым. Желательно полностью, но тут уж как получится. За возвращение Нормана мои почести и выплаты возросли, а у Гранита прибавилось хлопот. Я должна была быть его тенью, однако эту должность временно передали Элион. Сакура хотела вызваться, но в ходе наших непростых взаимоотношений. да и отравления, это оказалось невозможным и, как минимум, нелогичным. К тому же ей не следует оставлять Нормана одного, даже если мы на их стороне. Конечно, случай с побегом и пожогом всего коридора на третьем этаже замка— подтверждение слабости охранников, ведь Сакура их уложила (и Норман, по факту, ничего не делал, поскольку помню?) в одного. С того времени, конечно, обострились отношения. И, волей не волей, когда Гранит перешёл на их сторону, за его судьбу стоило бы побояться. Да, он весь из себя такой серьёзный и спокойный, прекрасно справляющийся со всеми возложенными на него обязанностями, однако ему не больше моего. Максималист, что с него взять? А, оказалось, есть что. Наши тренировки шли отлично: он изучал огонь в первую очередь, а потому Гранит перед первым из череды отъездов успел научить его всем основам. Норман тренировался каждый день, усердно (ну или его заставляли так выглядеть) и с большой самоотдачей. Следующей стихией стал воздух: Дэмонтаниэль удивительно упёр, а также неглуп, однако им пришлось довольно долго разбираться, поскольку он не смог воспроизвести техники наглядно, что затруднило процесс. Из-за состояния Сакуры, которое оставалось крайне шатким, мы решили отложить воду и перейти сразу к крови. То было действительно шокирующее зрелище для бедного Филлиала: я разрезала себе палец и начала показывать фигуры из крови, а потом и вовсе сгустила её, образуя кровавый шарик. Отвратительно ли? Хм, пожалуй. Но зато действенно! Однажды, помню, когда была совсем маленькой, то забрела в лес и не могла долго выбраться. Нога ужасно болела из-за сбитого колена. Почувствовав ещё тогда чужое приближения, я непроизвольно сделала из раны шарик и, бросив за спину, стремительно убежала. По ощущениям, скорее всего, это были волко-лани, так что мне ещё повезло остаться в живых. Добрела я до деревни только ко дню, когда она уже вся стояла на ушах, а я смогла рассмотреть дорогу. — « Я создала эту технику ещё в детстве. Если забудешь всё, чем учили, но удивительным образом будешь ранен, то попробуй это. Кого-то отвлечёт, кого-то напугает. И так. знаю, звучит и выглядит мерзко, но и моя магия не из красивых. Её многие называют мерзкой и уродливой, однако я считаю это настоящим полетом фантазии. Можно столько всего придумать, а главное. расходный материал— это ты сам. Держи » Тогда я протянула ему чистый нож. Норман смотрел доверительно, но напугано. Осторожно взяв его руку в свою, помогла нарезать подушечку безымянного пальца. — « Думать о том, что это. масло для купания. Да. И ты им управляешь. По ощущениям похоже, однако кровь намного плотнее. Немного подними ладонь, чтобы капля скатилась, а не высохла на пальце. Если так не получится, то попробуй сосредоточиться на моей. Я не буду сопротивляться. » Сложнее управлять кровью вне человека, а потому я решила дать ему задание посложнее. Да, Аватары мастера своего дела, однако и им не занимать упорства, когда нужно постичь то, что противоестественно их природе. Калебу, к примеру, трудно давался огонь: его импульсивность напрочь отсутствовала, а потому разжечь искру в штиль, когда ни ветра не был о, ни сухой травы— настоящее испытание. В тот день, с рассвета до заката, он искреннее корпел над моим заданием и так остался ни с чем. Я его даже утешила: взлохматила волосы и, пожелав сладких снов, скрылась из вида. От своего непроизвольного действия голова закружилась так, что я смогла заснуть только с утра, а помыться на рассвете, когда горячий источник наиболее сильно остывал. Мне было так дурно, что и представить сложно. Я тогда впервые касалась его! Великое испытание для моего мозга и сердца. Сейчас мои руки так сильно устают от простого письма, что я даже представить не могу, что будет со мной на тренировках. Пока что меня к тренировочному полю не подпускают и на милю. Да не просто из-за просьбы Гранита, а Аватара. П-ф-ф. Нашёл мне беспомощную. Я ЗНАЮ, ЧТО НЕ В ЛУЧШЕМ СОСТОЯНИИ, НО НЕУЖЕЛИ ПРЯМ ТАК НУЖНО МЕНЯ ПОЗОРИТЬ? Кажется. я немного нервничаю. Темнота давит со всех сторон, но ничего не помогает от неё освободиться. Всё светлые мысли будто бы заменили на мрак и тьму, что не так давно поселилась вокруг. ——— Я давно не писала сюда. произошло многое, но про восстание так и не написала. Ничего сложного в нём не было: всё проворачивалось прямо под носом Саланды, однако очково было каждому. Мои уроки с Норманом превратились в настоящую попытку использовать магию в бою: я нападала и нападала, беспристрастно выворачивала его руки и ноги, чтобы он наконец смог освоить магию раньше. Жестокостью тренировки не пахли: ни синяков не было, ни нарушенного кровообращения, а потому упрекнуть меня было не за что. Мы тренировались с рассвета до обеда, а после его забирали для обучения другим стихиям: сакуре стало в разы лучше, однако её лёгкую отстранённость видно за километр. Гранит увивался за ней хвостиком, буквально дворняжка, познавшая тепло чужих рук, а она всё отодвигает бедолагу. Недавно были на охоте: он всё не отходил от Сакуры, пока Нормана скинул на меня. Да, в охоте я спец, особенно в выслеживании, но притворилась искренне заинтересованной в такой забаве, хотя что моя должность, что роль в дворце— охота за дикарей. Я и Норман сидели на лугу, как только удалось словить несколько фазанов, и он пытался научить меня плести венок. Знаю, в рукоделии не спец: всё-таки мелкая моторика развита у меня хорошо, а вот терпения нет совершенно. Венок получался кривой и косой, на него без слёз не взглянешь. Меня даже накрыло волной искреннего отчаяния: не работа, а сплошная проплешина. Но Норман меня позволил! Сказал, мол: — « Для первого раза очень хорошо. Можно сделать ещё лучше, хочешь покажу как? » Сев поближе ко мне, наши колени соприкоснулись и я, покрывшись румянцем от пят до ушей, нервно пыталась сконцентрироваться на мелкой работе и перипетиях, что соединялись в венке из полевых ромашек, дабы уследить за изнанкой красоты. Я всё смотрела и смотрела, пока руки мелко-мелко дрожали. То же самое я испытывалась и во время восстания, когда дворец окружил флот племени земли, прорвав блокаду и осадив столицу. Было так до ужаса страшно, что я не могу точно гарантировать даже свою сохранность. Снаряды нельзя было подчинить, как и летящий дождь из стрел. Несколько почти задели меня, а одна попала в ногу. Пришлось вынимать на месте: мы должны были выглядеть так, словно не ожидали засады. Саланда тут же активизировала ближайшие войска и стычка пошла на спад. Мы должны были пожертвовать некоторой части воинов народа земли, чтобы ослабить пыл хозяйки огня, а после напасть со спины, сбив спесь. Помню, как много раз мигала молния прямо перед моими глазами: темнота громко и резко прерывалась оглушительными и яркими всполохами. Я всё смотрела, пытаясь уследить за битвой, однако всё вокруг летало и свистело. Я не успевала реагировать: и тут и там град ударов, крик и тьма. Я не боюсь ночь. Я боюсь того, кто прячется во тьме. Помню, как мое лицо освещала вспышка молнии. Гранит перенаправил её и, метнув в ответ, бросился вперёд, словно ветер проносясь мимо. Мои глаза ужасно болели: не привыкшие к непроглядной мгле они быстро устали и их колола. Мигрень разгоралась в волной пожала, сжигающего всё на своем пути. Я схватилась за голову и, получив удар острым наконечником копья в плечо, отхаркнула кровь: железная печатка нападавшего сделала из моих органов отбивную. Помню, как прочертила своей спиной по пыльному полу кровавый след. Раны не успевали заживать: лечить их и сражаться оказалось сложно. Обозлённые люди, ведомые собственными амбициями, соображали весьма поверхностно: пусть битва и подставная, но если умрёт кто-то, то спишут на несчастный случай. А убить ищейку хозяйки огня, фактически занозу в заднице— по крайней мере морально приятно. Я столько лет приносила раздор, не спорю, но считаю, что искупила свою вину, пожертвовав свободной и жизнью, присоединившись к восстанию. Я осознала свои ошибки! Если человек совершил преступление, то наверняка у него были на то причины! Даже, если он был представлен, как злодей, заслуживает ли он жестоких пыток и бессмысленного насилия?! Я, хватаясь за голову, теряла голос в галдящей толпе. Отовсюду слышали крики, лязг, гул. Всё вокруг менялось со скоростью звука. Но ничего не могла рассмотреть. Чувствовать столько людей одновременно казалось настоящей пыткой: моё сердце прыгали в груди, словно пыталось вознестись на небеса, а ноги подкашивались от крови, что я теряла. Перед глазами плыло и последнее, что я помню: темнота и блеск железного лезвия. Дальше меня поглотила тьма, которую разбавил настолько громкий крик, что отпечатался на внутренней стороне закрывающихся век, а затем. По пробуждению, словно увидела дурной сон, я села и, открыв глаза, испытала сильную боль: повязки натянулись, ощутив трепет ресницы. Ничего я не могла увидеть. Дурной знак, не правда ли? Натянув одеяло до подбородка, я позвала каждого, кого знала, по имени: помещение маленькое, чувствовала я, никто здесь больше не лежал. Странное чувство. Нащупав бантик на затылке, я тут же потянула за концы и, предвкушая объяснения, тут же попыталась моргнуть: всё вокруг не стало светлее. Не было ни света, ни тени, ни серости. Всё вокруг погрузилось в непроглядную мглу. Я не была больше на поле битвы, мысли двигались быстро и слаженно, однако. почему не могла больше видеть? Ощупав окружающее пространство рядом со мной, пришла к выводу, что в собственной комнате замка: небольшая, но весьма приятная комната. Ничего не нужного. такую сложно не узнать. На столе стоял колокольчик. Громко звякнув, тут же появилась в дверях служанка. Она аккуратно зашла и, увидев меня, тут же ахнула и убежала. Помню, как услышала эти слова: « Позовите врача! » Просидев так несколько минут, спустив ноги на пол и опираясь ладонями о матрас, нервно ждала своего конца. Моё зрение. где же ты? Сознание прибывало в смутной памяти и без боли: наверняка меня опоили чем-то, чтобы после пробуждения не чувствовала ничего. Перебинтованная рука и нога сигнализировали, что это к лучшему. Только вот. и радости я не чувствовала. Раз я все ещё в замке, то это не означало победу или поражение. Меня просто могло признать доблестным воином. Хах. Как же. Сражалась с темнотой, словно маленький ребенок, не желающий спать без мягкого света ночника. Услышав голос Неолила. я решила подняться, чтобы обнять его. Кажется. неимение кого-то близкого рядом серьезно сказывалось на моих навыках стойко переносить одиночество, хахахахаха. Нил, увидев мои потуги, тут же подскочил и усадил обратно, бормоча что-то об отдыхе и покое. — « Почему здесь так темно? » Спросила я, в надежде услышать любой ответ. Положительный. — « Твоим глазами. больше не суждено увидеть свет. » И, помню, как замолчал. Надолго. Мне даже показалось, словно мир вокруг стих насовсем или я в добавок потеряла ещё и слух. Он сидел и, не двигаясь, старался раствориться, подобно моим ожиданиям. Я заплакала. Горько, громко и надрывно. Так, что даже служанки сбежались, чтобы посмотреть, что происходит. Но единственное, что меня действительно успокоило. натянувшаяся между мной и Норманом нить. Он был в замке! Всё прошло удачно! Он жив! Или? …об этом стоило поговорит позднее. Дверь открывается быстро, свежий ветер входит в помещение и развеивает застоявшееся марево, гуляющее по комнате. Помню его теплые руки, тихие слова « Я так рад, что ты в порядке. Ты проспала почти пять дней. Я так волновался. «. И сама не заметила, как расплакалась снова, уткнувшись ему в шею. Я закрыла глаза и просто-напросто. погасла. Как огонек свечи, утонувшись в расплавленном воске. Я так боялась темноты, что стала абсолютно слепа. На дороге жизни у меня предстояло много испытаний, а теперь что? Теперь я ослепла на оба глаза из-за мстительного ублюдка, которому дали помахать ножом! Теперь я абсолютно, мать вашу, слепа! Я беспомощный кусок говна, у которого в глазах нет глазниц! Я уродец, оставшиеся в живых. Когда мне сказали, что в глазницах нет глазного яблока, то. и весь мир мой рухнул. Никаких попыток восстановить уже не придется предпринимать. бесполезно, глупо, идиотски. Это чёртово восстание. принесло окружающим столько свободы и радости, что я могла лишь улыбаться, только лишь чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. Могла чувствовать руку Нормана, считывающего мой пульс и интересующегося: — « Как ты? » Могла только плакать и писать этот текст. Мои раны жгло от соленых слез. Почему всё в этом мире имеем привкус горечи? У кого-то это набранные граммы после лишнего куска торта, у меня отсутствие зрение из-за чужих амбиций?! Плачу я даже сейчас, заканчивая этот дневник. Но, думаю, нужно закончить его хотя бы положительно… Что-ж, лучшей новостью за всё это время, стало восхождения Гранита на престол, а Норман. Мой Аватар пытался быть не только мерилом человечества. Я даже пыталась с ним тренироваться. Всё время, проведенное в одиночестве, старалась не забывать чужие лица. Сознание удивительная вещь, внушающая надежду. Надеюсь, что в скором времени мой траур по поводу собственной беспомощности спадёт и я, вооружившись личными амбициями, вновь начну сносить головы несогласным. Иначе. потухну? Кажется, я уже на грани. От отчаянья иду на отчаянные поступки: упросила Нормана взять меня с собой на одну из дипломатических миссий. Нога восстановилась, а рука вскоре перестанет болеть. Выздоровление близко, а вот зима. нескоро. Не так давно, я и Норман, во время тренировки сбились в кучу, как две сумасшедшие кошки: я не удержалась на ногах и, зацепившись за его волосы, тут же повалила и его. Он сидел на мне, глупо моргая и, очевидно, заливаясь краской. Из-за обострённого ныне слуха я, кажется, могла слышать биение его сердца. Наклонив его к себе, понимая, что за этим может последовать, я сначала заключила Нормана в объятия. Неловкость быстро улетучилось, что оказалось на руку. Быстро прижавшись своими губами к его, не ощущая за это никаких угрызений совести, я отстранилась и рассмеялась, пытаясь скрыть нервозность. Сделать то сделала, а вот реакции увидеть не смогу. понадеялась на старое чутье, что подозрительно замолчало именно в этот момент. В ушах не стояло ничего, кроме собственного смеха. Внешний мир смешался с отражением чувств, оголённых в этот самый момент, что нервы порвались и вырвались на руку, совершенно точно ожидая отторжения. Немного успокоившись, я попыталась оправдаться: — « Мне жаль. Я не должна была этого делать. » Норман, наклонившись ниже, осторожно взял моё лицо своими руками и, не спеша приблизившись, оставил лёгкий и очень смущённый поцелуй на моём лица. Он ещё что-то пропищал, прежде чем скрыться из вида. Но, кажется, это было что-то вроде: — « Теперь мы квиты! » Мне предстоит ещё много работы: с собственными навыками, восстановлением, новым правительством и Аватаром, который, кажется, заиграл на струнах моей души. Однако. я всё ещё чувствую себя слабой. Никчёмной, бесполезной, убогой. Маг крови без способности видеть тех, кого контролирует, ха-ха-ха-ха. Шутка ли? К сожалению. моя реальность. Лучше бы я умерла в тот день, хотя… Тогда не смогла бы познать истинное чувство, которое Гранит вежливо называет «люблю», но, кажется, в нашем случае это называется «искра, родившая пожар, что не гас под дождём, разгораясь медленно, шипя от воды, но так и не умерив своих амбиций». Сейчас я чувство это: маленькую, золотую нить, тянущуюся между нами. И не думаю, что была бы рада. вечность прибывать в небытие. Говорят, что те, кто убил себя с уже имеющимся под боком соулмейтом— никогда более не переродится. Что-ж. Я бы не хотела это проверять. Не тогда, когда прямо сейчас Норман лежит на моих коленях, а я глажу одной рукой его волосы. Не тогда, когда у меня есть хотя бы одна причина не сдавать. Не тогда, когда. ничего не потеряно.